На бал мы поехали двумя автомобилями. Разумеется, с водителями за рулем. Потому что ехать на столь статусное мероприятие, управляя транспортным средством самостоятельно, — моветон. Нет, наверняка были и те, кто управлял экипажами сам, но это были люди уже со сложившейся репутацией эксцентричных личностей. Мне же нужно было создавать репутацию именно представителя высшего света. И без того мое личное участие в создании автомобильного завода было на грани допустимого. Такой эксцентричности для меня хватало с головой.

Состояние было: ожидание неприятностей. Казалось, я проработал всё что можно. Ожидавшие диверсионные группы были уничтожены, Куликовым сообщила Наташа, выдав информацию за предсказание, а Валерон с Птосом там еще и прошелся на предмет людей со Скверной. Честно говоря, проверками их принадлежности к заговорщикам он не заморачивался, так что наверняка попали под раздачу и непричастные. Совесть меня немного мучила, но, если это поможет не погибнуть людям в княжестве — я ее успокою.

Сейчас оба моих призрачных помощника патрулировали рядом с реликвиями Колманска и Камнеграда. Заставлять их мониторить еще и Тверзань я не стал — повышается вероятность пропустить нападение на одну из реликвий, а у Куликовых дружина из нас троих была самой большой. И в Козырева я верил — его предупредили вовремя, должен что-то придумать. Сам же князь Куликов с дочерью и зятем отбыл в Святославск и не собирался возвращаться, несмотря на «предсказание». А если его не так уж беспокоит судьба собственной реликвии, то почему за нее должен переживать я? У меня своя имеется.

Диверсионные группы, вычищенные пауками и Валероном, оказались на редкость хорошо подготовленными. Мешок разнообразных артефактов, редких и дорогих, по моей просьбе был передан Маренину для усиления моих дружинников. Наверняка там что-то было сделано специалистами со Скверной, но самой Скверной от них не несло и меток не стояло, как и каких-то привязок к владельцу. Сама же работа была настолько тонкой и хорошо сделанной, что я поневоле задумался, не привлечь ли этого артефактора к своей деятельности. Во всяком случае, выяснить, кто это, стоило.

Это я поставил первым пунктом при обследовании княжества Молчановского — где-то там шло основное производство артефактов для скверников, пусть и лишь по косвенным уликам. Отправлю свою армию разведчиков туда сразу после решения вопроса с великим князем.

На бал отправляться не хотелось по нескольким причинам. Выходила бессмысленная трата времени в обществе незнакомых и не слишком симпатичных мне людей. Из тех, с кем я был знаком, общаться получится разве что с Симуковым и со Щепкиными, да и то последние на меня в обиде из-за дочери. На нее тоже в обиде — приглашение она не получила, хотя по праву рождения на балу могла присутствовать. Но для этого ей нужно было скооперироваться с родителями, чего она не желала. Я предлагал ей поехать с нами, но Щепкина многословно отказалась. Причину я так и не понял — утонула в избытке словес, но она наверняка была очень важной и касавшейся не только семьи Щепкиных, но и моей. Я удовлетворился этой важностью и допытываться больше не стал.

— Мне кажется, происходит что-то нехорошее, — сказала Наташа, когда мы уже подъезжали к дворцу.

— Дар? Тебе же нельзя им пользоваться? — забеспокоился я.

Я даже все украшения с плюсами к прорицательскому дару убрал в сейф до времени, когда Наташе их можно будет носить без опасности для себя и ребенка.

— Я не пользуюсь, но всё равно что-то доходит. Как через вату, — пояснила она. — То есть что-то очень сильное и плохое, но касающееся нас только опосредованно, потому что касайся оно напрямую — я бы понимала это четче. А так… — она зябко повела плечами. — Состояние странное. Словно я потеряла один из органов чувств. Точнее, не совсем потеряла, но оно почти не работает. Там, где видела раньше четко и ярко — сейчас наблюдаю непонятное размытое пятно. И ты прав: после бала лучше уехать в Камнеград. Мне там будет спокойнее, потому что даже случайно к нам не может попасть чужой.

Голос ее чуть подрагивал, что для обычно прекрасно держащей себя в руках девушки было несвойственно. Она нервничала, пусть и пыталась держать это в себе. Я взял ее за руку и сказал со всей убедительностью, которую мог показать без применения дара:

— Всё будет хорошо. Верь мне. В отношении нашего княжества я всё держу под контролем. По поводу Куликовых не волнуйся, они не посмеют тебя обидеть.

— Я не волнуюсь из-за них, — ответила она со слабой улыбкой. — Они мне нынче совсем чужие. Я бы и сообщать не стала, если бы не твоя просьба.

— Если взорвут их реликвию, нам тоже будет плохо, — напомнил я.

— Козырев присмотрит, — отмахнулась она. — Я не хочу больше про них говорить. Достаточно того, что я их сегодня увижу.

Поэтому я промолчал про зачистку скверников в княжестве — а это значительная помощь Козыреву с учетом набора артефактов. Правда, главного, артефакта по уничтожению реликвии, среди них не было, но кто сказал, что все они будут уничтожаться одним способом?

— Они тебя тоже увидят, — сказал я. — И могут даже не узнать, настолько ты прекрасно выглядишь.

— Льстец, — фыркнула она.

— С чего это льстец? Ты себя в зеркале видела?

— Твои украшения очень хороши.

— При чем тут украшения, они всего лишь оттеняют твою природную красоту. Бальный наряд тебе тоже подобрали идеальный. Уверен, сегодня ты будешь самой красивой среди дам.

— Льстец, — сказала она уже не столь уверенно. — Там будут куда более красивые дамы.

— Не для меня, — отрезал я.

Кажется, мне удалось ее успокоить и отвлечь от возможных проблем с реликвиями. Подъехали мы к дворцу, немного подождали Верховцевых (чтобы дать всем возможность посмотреть на Наташины меха, от которых ряд приехавших дам не могли оторвать взглядов, а одна так вообще застыла на месте с распахнутым ртом) и уже вместе с ними поднялись по ступеням, ведущим к главной дворцовой двери.

— Божечки, это так волнительно, — прошептала Верховцева. — Мы никогда не бедствовали, но я даже представить себе не могла, что когда-нибудь окажусь здесь гостьей.

— И это не в последний раз, — гордо ответил Верховцев.

Он выглядел невозмутимо и уверенно, хотя мы перед выездом обменялись с ним опасениями. После бала он собирался отбыть немедленно, и я уже пообещал ему перевезти как его, так и Лизу с помощью моего помощника. Правда, Птос на это затребовал дополнительную энергию уже с них. Расплачиваться будет только сам Верховцев за обоих, но снимут с него пятьдесят процентов по договоренности уже с Птосом. Объяснял это мой монструозный помощник тем, что на перенос посторонних лиц уходит слишком много энергии, не восполняемой той, что идет с меня.

Верховцев без раздумий согласился, да еще посетовал, что нет нормальной системы связи.

— Я бы тоже протянул к себе телефонную линию, но это так дорого, — огорченно сказал он. — А без телефона выходит, что мы оторваны от всех новостей, что в нашей ситуации не самый хороший вариант.

— У меня есть схема переговорного артефакта, — сказал я. — Но нет времени с ней разбираться. Как только что-то получится, будешь одним из первых абонентов.

— Петр, — взвыл он. — Мой долг перед тобой и без того превышает все мыслимые границы.

— Мне с тебя нужна будет информация по восстановлению растений, — сказал я. — И вообще по всему, что касается управления княжеством и его восстановления. Я только встаю на этот путь, мне любые крохи информации жизненно важны. И их ценность ничуть не меньше артефактной.

— В этом ты можешь на меня положиться, — уверенно сказал он. — Всё, что знаю, — передам. Разве что кроме родовых секретов, но по ним я связан клятвой.

— Я бы тебе тоже родовые секреты не передал, — хмыкнул я.

На этом мы разговор завершили и отправились собираться уже во дворец, через главные двери которого мы как раз сейчас и заходили. Расставшись с верхней одеждой, мы чинно начали подниматься по лестнице уже в бальный зал.

Императора не было, входящих гостей никто не объявлял, но, возможно, это было и к лучшему. Великий князь, на котором сидел один из моих паучков, был достаточно далеко, чтобы мне не переживать о его немедленном появлении.

Пока император не появился, мы прошли по залу, выискивая знакомых. Верховцевы отстали по дороге, а мы дошли до Щепкиных, которые нас встретили довольно прохладно, хотя и не сделали вид, что с нами незнакомы.

— Петр, с вашей стороны очень неосмотрительно вступать с нами в конфронтацию, — не удержалась Щепкина. — Анастасия не способна к жизни вне семьи, и только мы знаем, какой должна быть ее жизнь.

— Ольга Станиславовна, при всем моем уважении, не отказывать же мне вашей дочери от дома? Поживет отдельно, успокоится, — небрежно сказал я. — Брата я отправил в свое княжество.

— Боже мой, да какой он вам брат, Петр? Вы аристократ, а он сын купца.

— Сын дворянина, — поправил я.

— Когда это Беляевы успели стать дворянским родом? — не унималась Щепкина-старшая.

— Буквально недавно. Я как князь имею право даровать наследуемое дворянство человеку, столь много для меня сделавшего, Ольга Станиславовна.

Щепкины переглянулись. Кажется, известие о дворянстве отчима настроило их не столь непримиримо к Лёне, хотя речь, разумеется, шла о дворянстве нетитулованном.

— И всё же, Петр, он вам не брат, — повторила Щепкина. — О, а вот и ваши родственники.

Я обернулся. В зал входили Куликовы, две пары — постарше и помоложе. Княгини Вороновой рядом с ними не было, хотя я знал, что приглашение у нее имелось.

— Честно говоря, Петр, вашему кузену не пошел на пользу уход из армии, — не удержала шпильки Щепкина.

— Не вижу принципиального отличия, кроме отсутствия формы, — ответил я.

— Об этом я и говорю. Форма… как бы это поточнее выразиться?.. нивелирует многие недостатки человека. Он был бравым офицером, а получился не слишком интересный штатский.

На мой взгляд, Антоша как был плешивым говнюком, так им и остался. На это никак не могло повлиять отсутствие или наличие военной формы. Хотя фрак на нем сидел куда хуже, чем на мне — в этом никаких сомнений не было. Нужно будет портному премию отправить. Мария Васильевна за прошедшее время тоже не слишком изменилась, разве что физиономия стала выглядеть еще недовольней. Видно, не все сбывшиеся мечты радуют.

Анна Александровна заметила нас сразу. Осмотрела Наташу, одобрительно прищурилась и еле заметно улыбнулась. Правда, невозмутимый вид приняла почти сразу. Куликов обратил внимание на нас чуть позже, лицо закаменело, и он отвернулся, даже не став разглядывать родную дочь.

Зато Мария Васильевна осмотрела Наташу с ног до головы. И чем дольше рассматривала — тем сильнее портилось у нее настроение. Когда оно испортилось окончательно, Куликова-младшая принялась что-то втолковывать Антоше, который слушал ее с такой рожей, словно ему в глотку запихали лимон, даже не разрешив прожевать. Лимон, видно, встал ему поперек горла, поэтому он отпочковался от Куликовых и двинулся ко мне.

— Ольга Станиславовна, Наталья Васильевна, Александр Владимирович, мое почтение, — сказал он, намеренно обойдя меня приветствием. Причина этого выяснилась почти сразу. — Mon cousin, ты мне задолжал очень и очень много. В частности, дом в Камнеграде является собственностью семьи.

— Дом в Камнеграде продал мне еще Максим Константинович, — лениво ответил я, — с формулировкой «Со всем содержимым». Все принадлежащие мне дома в княжестве были куплены официально, за исключением казарм для дружины, являющейся княжеским имуществом и неотделимых от титула князя. А ты, ко всему прочему еще и не Воронов. Семье Куликовых я вообще не должен ничего, как бы тебе ни хотелось обратного.

— Ольга Станиславовна, скажите же ему, что обязанностью князя является распределять доходы на родственников, — возмущенно апеллировал он к старшей Щепкиной.

— Антон, во-первых, я не помню, чтобы доходы раньше делились в том числе и на меня, — насмешливо ответил я. — Во-вторых, откуда у меня доходы? Княжество сейчас имеет только расходы. Даже добыча частей тварей застопорилась.

— А мне наплевать, — развязно сказал он, — есть ли у тебя доходы. Ты нагло узурпировал мое место и должен за это заплатить.

— Предлагаешь устроить дуэль прямо на балу? — удивился я. — Хорошо, я пришлю своих секундантов к твоим.

Глазки Антоши забегали, поскольку в его планах никакой дуэли не было. В моих тоже, но знать он этого не мог — говорил я серьезно и уверенно.

— Mon Dieu, зачем же сразу дуэль? — спросил он настолько испуганно, что и Ольга Станиславовна, и Наташа прикрыли рты веерами, чтобы не показать улыбок. — Петр, это недоразумение. Я хотел сказать, что как старший родственник должен был получить княжество.

— Пришел бы и взял, — ответил я. — После восстановления реликвия почти сутки висела бесхозной.

— Вот именно. Ты должен был дать мне знать и ждать, пока я приеду и приму власть, — заявил он. — Караулить реликвию для меня. А ты власть узурпировал. Александр Владимирович, разве я не прав? Разве не мне должен был принадлежать титул?

— После того, как вы стали Куликовым? — удивился он. — При всем моем уважении, Антон, вы отказались от рода, а значит, и от титула сами. Никто вас не заставлял. Петр нынче единственный прямой потомок. Он получил власть над реликвией по праву. И признаться, это куда лучший вариант, чем вы. От него я ни разу не слышал нытья и просьб денег.

— Но он забрал все родовые драгоценности. То, что на Наталье Васильевне — это вороновское, на наследство чего я имею полное право, — возмутился он.

— Боже мой, Антон, — сказала Ольга Станиславовна. — На Наталье — современные украшения, они никогда не принадлежали вашей бабушке. Не говоря о том, что я бы непременно запомнила такую красоту, они сделаны по нынешним канонам, понимаете? Кстати, Петр, я бы хотела получить от вас адрес ювелира и заказать себе что-нибудь этакое…

— Боюсь, Ольга Станиславовна, это невозможно, я не работаю на заказ.

— Неужели вы это сделали сами?

— Развиваю как часть артефакторики.

— То есть эта красота?..

— Имеет дополнительные защитные функции.

Антон не мог допустить, чтобы на него не обращали внимания вообще, поэтому вклинился в нашу беседу.

— В сейфе княжеского особняка в Камнеграде осталось огромное количество драгоценностей. Я требую свою долю.

— Антон, я напоминаю о формулировке в договоре покупки дома, так что требовать ты ничего не можешь. Я сейф, кстати, даже не открывал, поскольку у меня нет ключа, а портить такое произведение искусства не хочется.

— Насколько сильно пострадал дом, Петр? — заинтересованно спросил меня Щепкин.

— Сам дом, Александр Владимирович, пострадал не сильно, а вот содержимое… — я показательно вздохнул. — Вся мягкая мебель нуждалась в перетяжке. Да и остальное…

— Петр, — Антон опять попытался вернуть разговор в нужное ему русло, — это, несомненно, очень интересно, но я хотел бы получить свою долю и гарантию ежемесячных выплат. Мне нужны деньги.

— У тебя уже есть спонсоры для твоих карточных долгов в лице Куликовых, — отрезал я. — У меня нет лишних денег, которые я мог бы вытащить из бюджета княжества. Разве что если ты вложишь некоторую сумму в его восстановление? Тогда я смогу выделять тебе что-то, когда дело наладится.

Он засмеялся хриплым каркающим смехом.

— Вкладывать деньги в княжество, которое вот-вот снова захватит зона? Я не идиот. Мне нужны деньги здесь и сейчас, понятно?

— Я думаю, Ольга Станиславовна, вы понимаете, почему я был вынужден отказать этому человеку от дома, — с тяжелым вздохом сказал я. — Почему-то этот тип уверен, что я должен делиться с ним тем, что добываю в зоне, хотя сам он может точно так же пойти сражаться с тварями.

— Антон, ваше попрошайничество выглядит крайне неуместно и вульгарно, — пренебрежительно заявил Щепкин. — Петр абсолютно прав: он вам не должен помогать. Все ваши требования переадресуйте Куликовым.

Антоша глянул в сторону упомянутой семейки и вздрогнул. Кажется, предъявлять там претензии куда опаснее, чем здесь.