После ухода Симукова нам с Верховцевым удалось незаметно покинуть дом, потому что вернулись Наташа и Щепкина под таким впечатлением от посещения мастера, что Щепкина не затыкалась ни на миг. Насколько я понял из ее восторженной речи, мастер взялся за изготовление меховой накидки и обещал успеть к балу. Верховцева радостно включилась в обсуждение мехов из тварей зоны, а мы с ее супругом тихонько вышли на улицу, стараясь не особо акцентировать внимание на этом действии.

Обернуться мы собирались быстро — не так много человек у Верховцева требовалось проверить. Чисто теоретически можно было попросить глянуть Валерона, но его не хотелось отвлекать от дела: он вместе с Митей координировал наблюдение за великим князем и переносил по необходимости паучков к разным точкам Святославска. По здравому размышлению мы решили ограничиться только столицей, потому что паучков было не так уж много и они не могли долго работать автономно. Потеря кого-нибудь могла стать окончательной, если слетит метка — потому что после полного просаживания накопителя паучок из общей сети исчезал.

Поэтому мы сосредоточились на наблюдении за великим князем, представлявшим для меня главную опасность. Его было необходимо ликвидировать. Нас не столько интересовала сеть скверников, сколько возможность поймать великого князя вне дворца. Нет, по сети заметки мы тоже делали (хотя мне и казалось, что после смерти великого князя она рассыплется, если не найдутся еще люди с клятвой божку со стороны наших врагов) — Митя добавил в схему новых людей, уже не из тех, кто лично контактировал с великим князем, — не все работавшие на него удостаивались такой чести.

Дядя императора мало к кому снисходил до личной встречи. Он как паук сидел в центре, время от времени дергая за нужные ниточки. Люди к нему приходили сами: кто-то по вызову, кто-то с обычным отчетом. А сам он выбирался редко, только на публичные мероприятия, от которых нынче отговаривался трауром. Точнее, отписывался, да и то не сам, а давал указание секретарю.

За то время, что за ним наблюдали, великий князь ни разу не общался с императором. Они даже сообщения никакие друг другу не передавали. Что причиной тому, мы, разумеется, знать не могли. Возможно, они друг друга терпеть не могли, а возможно, император дядю любил и сейчас лишь давал ему возможность оправиться от горя, не привлекая ни к каким делам. Любое мнение было всего лишь домыслом, точно можно было установить, лишь проследив еще за императором. Останавливали от этого действия меня отнюдь не верноподданнические чувства, а то, что если мелких механизмов не засекали в части дворца, отведенной дяде императора и его семье, то это совсем не значит, что их не засекут в личных императорских покоях. А это с нашей стороны, как бы сказал Валерон, уже тянет на серьезное злоумышление. Рисковать лишь для того, чтобы точно понять, какие родственные чувства есть в императорской семье, не стоило.

Первым в Колманск Птос перебросил Верховцева, потом меня. И это было правильным — и без того местный безопасник посматривал на меня с настороженностью. Мол, еще неизвестно, чем эта помощь может вылиться в будущем. Был он не самым опытным, и единственным критерием, послужившим для назначения на эту должность, оказалось то, что на момент, когда Верховцев получил власть над княжеством, это был самый высокопоставленный из оставшейся дружины.

Тем не менее было заметно, что Верховцева он уважал и беспокоился о нем не только из-за данной клятвы. А ко мне относился настороженно, потому что прекрасно понимал, что сегодня мы с Верховцевым в одной лодке, а завтра можем оказаться врагами, при этом я получу преимущества, даваемые знанием чужой системы безопасности изнутри. И вот это опасение столь явно проявлялось на его лице, что не заметить было невозможно. Подозреваю, что и своему князю он про это говорит. А возможно, говорит и Верховцевой, которая и вовсе не в курсе всего, что я делаю для ее мужа. А уж она своего добиваться умеет. Не хотелось бы рассориться с союзником. Не так их у меня много.

— Сергей, предлагаю дать обоюдную клятву о том, что ни один из наших секретов никогда не будет передан другому лицу или каким-то образом использован против друг друга. И что мы никогда и никак не станем вредить друг другу, даже если вдруг отношения между нами испортятся.

— Не испортятся. Что ты такое говоришь, Петр? — возмутился он.

— В жизни всякое бывает. Стоит подстраховаться. Клятва, принесенная один раз, избавит нас от необходимости давать ее по разным поводам, которых наберется еще много.

Верховцев задумался, потом энергично кивнул.

— Пожалуй, это будет правильно, — признал он. — Вместо того чтобы каждый раз клясться по новой причине, дать одну клятву и перестать опасаться, что проболтаюсь.

— Я тоже не стану опасаться, что скажу лишнего в отношении тебя.

Клятвы мы принесли на глазах безопасника, который явно этим успокоился — аж заметно стало, как разгладилось напряженное лицо и взгляд подобрел.

— Первым делом я хочу поставить тебе защитную систему. Слабенькую, на трех Каменных стражей, — сказал я. — Больше не успел по времени.

— Петр, это лишнее, — запротестовал он. — Ты и без того для меня сделал столько, что мне вовек не расплатиться.

— Ты — мой союзник. Если тебя вынесут, я стану слабее. И сейчас я вижу, что тебе нужна дополнительная защита. Эта — одна из лучших. Но ее можно использовать и для допроса. Так что установлю, а потом покажу, как это делать. Разумеется, если найдем еще одного скверника. Может, их у тебя больше нет.

В последнем я сомневался. Еще один наблюдатель должен быть. Правда, не факт, что среди дружины. И против таких личностей защита моего типа должна сработать. Я достал контейнер, извлек из него подготовленные детали и принялся собирать, заодно поясняя Сергею, что доступ к охранной системе он должен будет давать не всем подряд, а только нескольким людям, которым доверяет. Собранные Каменные стражи сразу ныряли под землю, так что только макушки торчали. Я собрал последнего, объединил в сеть и дал доступ Верховцеву. А уж дальше он сам будет решать, кому еще доверить столь важное управление. Можно было еще поставить ограничение на вход: к примеру, выделить тех, кому можно, а остальным поставить запрет. Или же разрешить вход на определенные часы всем. Последнее было проще, но не слишком желательно — в этом случае злоумышленник мог подобраться слишком близко.

— Много человек эта сеть не удержит, — пояснял я по завершении, — но отдельных лазутчиков запросто. Стражи блокируют магию того, кто в них находится, при этом создают комфортные для пребывания условия, если не заложено иное.

— А комфортные-то зачем, Ваше Сиятельство? — спросил безопасник, выслушивавший меня чуть ли не внимательней Верховцева.

— Чтобы не умерли раньше времени, — пояснил я. — Зимней ночью попадет человек в такого — и что, вы сразу побежите его допрашивать? А вот утром, выспавшись, получаете человека, уже осознавшего, что не выберется, и полностью готового для сотрудничества. И не умершего от холода.

— И что, Петр, эта штука любого удержит?

Верховцев скептически потыкал пальцем в верхушку Каменного стража, выглядящую как вросший в землю булыжник. Сразу понятно, что не видел, с какой скоростью и какой пастью эта штука заглатывает нарушителя.

— Не буду врать, удержит не любого, — ответил я. — В моей практике был один случай, когда человек разнес Стража изнутри. Как он это сделал, я не понял. Это был очень сильный носитель Скверны. Такие не ходят поодиночке в ночи. И разносит не сразу — можно отдать приказ раздавить. С этим всё. Кого нужно проверить?

— В казарме группа, Ваше Сиятельство. Предлог: вы хотите глянуть, как у нас всё устроено.

— Прекрасный предлог. Я действительно не отказался бы глянуть. Может, и перейму что, — усмехнулся я.

Потому что в моем положении человека, никогда не бывшего у власти, любая информация о правильном устройстве княжеских структур весьма ценная.

Казарма принципиально не отличалась от той, что была у нас. Мне даже показалось, что наша устроена получше. Ну и артефакты были намного проще наших. Скверника я выявил сразу. Как и ожидалось, у него была клятва отнюдь не Верховцеву, а Долгину. Эта фамилия пока ни разу не всплывала раньше даже в Митином списке, хотя было понятно, что скверник не самого мелкого уровня.

Я подал условленный сигнал, и вскоре ничего не подозревающего скверника верховцевский безопасник привел к новообразованной защитной сети, а сам Верховцев дал команду на захват.

Эти лица — Верховцева и его безопасника — стоили того, чтобы их увидеть. Безопасник с явным скепсисом отнесся к собранным мной артефактам, а сейчас он увидел, сколь быстро и точно они действуют. Надо признать, пришел он в себя куда быстрее патрона (тот смотрел на Каменного стража как ребенок на новую игрушку, хорошо хоть рот не открыл) и сразу деловито спросил:

— И как этот артефакт можно использовать в допросе? Он может ломать кости?

— Ломать кости, — подтвердил я, — грызть конечности.

— Сергей Андреевич, что вы от меня хотите? — испуганно спросил скверник. — Я ничего против вас не сделал. Зачем меня сразу ломать? Я верно служу Сергею Андреевичу.

— Разве? — усмехнулся я. — Само то, дружок, что ты находишься в дружине князя, будучи ему нелояльным, поскольку клятва у тебя другому лицу, уже говорит о том, что верно ты служишь другому.

— Это обман! — возмущенно выкрикнул он. — Хоть пытайте меня, хоть допытывайте иным способом — ничего, кроме этого, не скажу.

По всей видимости, он рассчитывал на блокирование боли и иммунитет к воздействию на разум, которые у него были десятого и двадцать пятого уровня. Можно было подумать, что обвинил я его из зависти — никто не смеет иметь эти навыки уровнем выше, чем у меня. Но у меня еще имелся навык Убеждения, который в комплекте с Воздействием на разум и не с такими чудеса творил.

Поэтому я попросил принести нам стулья и вскоре с удобством начал вести разговор. Убедительность успела взять уровень и стала одиннадцатого еще до того, как скверник сдался и начал выкладывать сведения. Торопливо выкладывать, стремясь с нами поделиться, и даже не обращая внимания на предупреждения, которые ему наверняка посылала клятва верности Долгину. Нет, конкретно про того типа я ничего не спрашивал, даже где он живет — думал оставить на самый конец допроса, когда вытащу из этого всё возможное. Но скверник закончился раньше, на вопросе о городе, в котором производят артефакты для уничтожения реликвий. Просто раз — и выпучил глаза от боли и умер.

— А вы страшный человек, Ваше Сиятельство, — тихо сказал безопасник.

— И это мне говорит человек, использовавший на моих глазах набор инструментов для пытки? — удивился я. — Мой метод не такой кровожадный.

— Но мне с вами теперь даже страшно разговаривать, Ваше Сиятельство.

— Ты лучше усвой, что все секреты нашего гостя — это мои секреты, и говорить о них где-то и с кем-то недопустимо, — сказал Верховцев.

Я почувствовал, как аура безопасника Верховцевых колыхнулась, когда клятва принимала дополнительное ограничение. Интересный эффект, нужно будет запомнить. А сейчас стоило бы немного остудить нынешние опасения моих союзников.

— Я этот навык стараюсь не использовать. Он очень энергозатратный. Ты думаешь, я для чего стул просил? Чтобы не упасть в процессе допроса, — ответил я, тем самым сразу снимая напряженность. — Поэтому сейчас попросил бы принести мне горячего сладкого чая, а то иначе буду долго восстанавливаться.

Безопасник торопливо ушел за чаем — похоже, находиться ему рядом со мной всё равно было некомфортно, а Верховцев сказал:

— Судя по его словам, меня ожидает огромного размера афедрон.

— Я бы не был столь категоричен, — возразил я. — Он больше не знает ни об одном сквернике в твоем окружении, инструкции ему присылали из другого княжества.

— Из княжества Молчановского.

— Где не так давно исчез Саморядов, собиравшийся стать князем вместо Молчановского, — напомнил я. — Молчановский, возможно, и знать не знает, что у него творится. Но этого типа, похоже, надо будет искать там. Я о нем раньше не слышал — а тут хотя какая-то точка отправления.

Птос, до этого момента стоявший так неподвижно, что его можно было принять за статую, переступил с ноги на ногу. Похоже, мысль о поисках нужного скверника в княжестве Молчановского была правильной. Нужно будет с Птосом тоже поменять договор на семейный — не хотелось бы мне, чтобы и мои секреты уплывали в чужие руки, а Птос умеет виртуозно обходить клятвы. Правда, он столь же виртуозно притворяется тупым…

— Мы займемся, — твердо бросил Верховцев.

— Сергей, большая просьба: пока не лезть. Спугнете, — предупредил я. — У меня есть зацепки в княжестве. Буду держать тебя в курсе. А тебе люди и здесь нужны.

— Ты, конечно, прав, но не могу же я сидеть сложа руки.

— Ты и не сидишь. Какую работу провернул.

— Провернуть мало, нужно удержать. А с этим что делать? — он кивнул на Каменного стража, в котором так и торчал скверник.

— Отдай Стражу приказ съесть всё, кроме артефактов, — предложил я. — Хотя стой, тело осмотреть надо. Вдруг у него при себе инструкции или интересные предметы.

Пришел безопасник с чаем для меня и Верховцева, последний не отказался, хотя сил столько, как я, не потратил, и мы с ним попивали чай, пока труп осматривали. Ничего интересного не нашли, и Верховцев приказал Стражу опять захватить тело и съесть.

Тот действовал уже не столь торопливо, а переваривать отправился под землю.

— И что теперь будет с телом, Ваше Сиятельство?

— Пойдет на усиление Каменного стража.

— То есть их нужно подкармливать таким образом?

— Нет, жесткой необходимости в этом нет. Они требуют восполнения энергии. Можно их напитывать обычным образом, а можно так. Так они возьмут нужную энергию сами. Когда им потребуется энергия, вы почувствуете.

Так-то Каменные стражи могли аккумулировать энергию из окружающей среды, но это, если они находятся в покое. При активном использовании заправлять придется. А использование будет активным — судя по словам умершего скверника, разрушение реликвии Верховцевых стояло в ближайших планах наших противников. И проворачивать это собирались аккурат во время бала.

— Хоть не уезжай, — раздраженно бросил Верховцев, наверняка тоже об этом подумавший. — Но Лиза знать этого не должна.

— В вашем присутствии, Сергей Андреевич, необходимости нет, мы и без вас справимся.

Выглядел этот тип уверенно, но не обладал впечатляющими навыками, которые необходимы для борьбы с развитыми скверниками. Впрочем, первый раз будут пробовать пробить охрану с кем-нибудь попроще. А Верховцев действительно не обладает выдающимися умениями пусть и хорошо поднялся с нашей первой встречи.

— Сергей, я тебе Живую печать на здание сделаю и добавлю пару стражей, — предложил я. — Толпой они не пойдут, отправят лазутчика, а одного-двух лазутчиков задержать эта система сможет. Подозреваю, что такое попытаются провернуть и с моей реликвией.

Нужно будет Валерона запустить сюда и к нам, чтобы быстренько пробежался на предмет злоумышляющих. Верховцеву, разумеется, об этом я говорить не стал, но для себя необходимость отметил.

В Святославск мы возвращались в том же порядке: сначала Верховцев, потом я. Я отправил его развлекать дам, а сам пошел заниматься… нет, не Каменными стражами и Живой печатью, а украшениями для Наташи на бал. Цвет платья был известен, к нему должна подойти платина с бриллиантами и сапфирами. Последние прекрасно оттенят Наташины глаза.

Работа была прервана телефонным звонком. Звонили из поместья. Звонил заместитель Маренина, оставленный наблюдать там за порядком.

— Петр Аркадьевич, — взволнованно сказал он. — В Озерном Ключе заметили Марию Алексеевну. Она была там проездом и направляется в Камнеград.