Собственно, после того как Верховцев вызвался провести ритуал самостоятельно, смысла откладывать это дело не было. Разве что я отошел ненадолго поговорить с Птосом, уточнить, сможет ли он перенести нас с Верховцевым (по очереди, разумеется) в Колманск. Потому что Верховцев хотел провернуть всё так, чтобы не узнала Лиза и не начала волноваться. Похоже, в их семье тоже намечается пополнение, но спрашивать не стану, чтобы не нарушать негласные правила этикета.

— У самого Колманска у меня выхода нет, — ответил Птос. — У базы рядом с ним. Долететь там быстро. Один раз долечу — выход появится.

— И Верховцева ты сможешь перенести без проблем? — уточнил я. — Всё-таки он не член семьи.

— По твоему приказу я могу переносить кого угодно, — ответил Птос. — Летим?

— Летим, — согласился я. — Но не прямо сейчас. Мне нужно предупредить Верховцева и забрать Валерона вместе с контейнером.

— Хикари я передал, — прогудел Птос. — Она сообщит Валерону.

— О, спасибо, — обрадовался я, что не придется искать второго помощника, который может сейчас быть где угодно.

Птоса я опять убрал и собрался было вернуться в кабинет к дожидающемуся меня Верховцеву, как на меня вылетел запыхавшийся Валерон.

— Идем на дело?

— Да. Укреплять реликвию Верховцевых, — сообщил я. — Мне нужны контейнер с жертвами и ты для проверки, не завелись ли кто-то из скверников в окружении Верховцевых. Просмотришь, пока мы ритуал проведем?

— И лишусь такого зрелища? — возмутился он. — У меня развлечений почти нет. Я лучше потом вернусь и отчитаюсь.

— Лучше проверить быстро, чтобы не оставлять скверников за спиной Верховцева

— Попробую. Контейнер держи.

Он выплюнул соответствующий контейнер, и уже с ним в руках я отправился на разговор с Верховцевым.

— Сейчас полетим? — спросил я.

— Было бы хорошо. А это надолго?

— Где-то на час.

Он на меня вытаращился, пришлось пояснить:

— У меня призрачный помощник, который может передвигаться порталами. К самой твоей столице выхода у него нет, придется подлететь, поэтому чуть дольше получится, чем могло бы. Дамам попрошу передать, что мы отправились прогуляться по городу.

— И правильно. Нечего их волновать, — согласился Верховцев. — Не всё им нужно знать. Мне кажется, Лизонька бы не одобрила ритуал.

С учетом того, что она одобряла брата, практиковавшего куда более серьезные вещи, Лизонька вполне могла сквозь пальцы посмотреть и на то, что приносило пользу Верховцевым как роду. Но Верховцев так и не снял розовые очки, через которые он глядел на супругу. Возможно, для их семьи это и к лучшему — Лиза куда практичнее, при этом супруга любит.

Поначалу я собирался отправиться первым, но Верховцев предложил показать, куда нужно будет приземляться Птосу, когда мы с Наташей прилетим к ним в следующий раз. Предложение было дельным, поэтому я согласился. Верховцев долго восхищался проявившимся Птосом. Настолько долго, что пришлось ему напомнить об ограниченности времени — только тогда он залез в седло и исчез, а мы с Валероном остались, и я спохватился:

— Говорили о визитах великого князя?

— Ничего ценного Верховцева не сказала, — ответил Валерон. Из невидимости он не выходил, чтобы не сбиваться. — Сплошные дифирамбы пела. Мол, такой хороший, внимательный и добрый. Противно даже. Ты ее на ментальные закладки глянь.

— Посмотрю, — согласился я, досадуя, что сам не догадался. Наверное, потому, что навык новый. Не забыл же использовать Божественный взор и Проявитель клятвы? Вот и это тоже буду скоро использовать на автомате.

— Нет, может, она и действительно так считает. Великий князь — мастер пускать пыль в глаза. Он же не станет говорить о своих преступных замыслах с кем попало. Только с теми, в ком уверен. Может, ее родители знают что-то еще. Ты же на них не смотрел. Вдруг они по уши в делишках великого князя и их опасно допускать до Верховцевых?

— Имеет смысл спросить у Птоса: если есть точка выхода рядом с их домом, стоит слетать и проверить.

— Вот да. А то мы стараемся, собираем для их зятя жертв, а они спят и видят, как нашу работу свести в ноль.

Он начал рассуждать о том, что Резенские наверняка находятся под влиянием Скверны, а значит, будет правильно немного поправить наше благосостояние за их счет, а может, и благосостояние Верховцевых, если сделать Лизу сиротой. Настолько моя жажда благотворительности не распространялась, поэтому я сразу сказал Валерону, чтобы без самодеятельности. Хотя его предложение слетать туда на Птосе и проверить Резенских Божественным взором понимание у меня нашло. Даже если он прихватит что-то, сочтя их приверженцами Скверны, всё равно это значительная экономия моего времени. Я даже сейчас, вместо того чтобы обрабатывать паучков, занимаюсь проблемами Верховцева, что не совсем хорошо. Но если с этим делом затянуть, то его проблемы станут уже моими.

Птос прибыл посреди монолога Валерона, в котором тот уверял, что Резенские сто пудов скверники, а потому к их имуществу с пиететом относиться не следует. Это он так нервно реагировал на мое требование ничего не прихватывать в процессе проверки. Я напирал на то, что он так демаскирует наш интерес, но Валерон пытался мне внушить, что нет тел — нет и демаскировки.

Я настроил его на работу пока лишь только в Колманске и предупредил, чтобы без самодеятельности, просто отметить, есть ли в окружении Верховцева люди со Скверной или клятвами другим. После чего мы с Валероном, так и не вышедшим из невидимости, уселись на Птоса.

К Верховцеву мы переместились мгновенно. Он ждал нас на площади перед особняком, выглядевшим куда презентабельней, чем в мой последний визит в этот город. Вообще, весь город создавал впечатление возрождающегося: закрытых домов оставалось много, но и жилых хватало. А еще в городе пытались восстановить зеленые насаждения. Старые, изменившиеся деревья убрали полностью, а на их местах высадили саженцы, которые сейчас стояли с голыми ветвями, но по весне они дадут те яркие мазки жизни, которых городу не хватает.

— Я на проверку, — тихо тявкнул Валерон прямо мне в ухо. — Если что — вернусь сам.

— Огромную работу провел, — отметил я специально для обрадованного моими словами Верховцева.

— Да, сил было немало потрачено, — с гордостью подтвердил он. — Тебе еще только предстоит. Если понадобятся консультации, буду рад помочь.

— Непременно расспрошу, но в Святославске, — ответил я. — Сейчас нам нужно заняться реликвией.

Я не лукавил, поскольку действительно собрался расспросить Верховцева. По поводу деревьев, к примеру, я не догадался, а ведь у меня даже рецепты зелий сельскохозяйственного назначения есть. И вообще, надо будет не только в городах саженцы повтыкать, но и заняться восстановлением лесов — древесина очень важна для функционирования любого государства, которым княжество является в миниатюре. Ввоз ее обойдется в копеечку. Нужны будут под этот проект люди. И водный проект с заселением рыбой и водной растительностью озер тоже будет нужен. Реально же за это время нарушилась экология на земле. И если траву нанесет быстро, то с остальным возможны проблемы. Но это разговор небыстрый.

— Где будем делать? На площади нежелательно. Как и уносить реликвию далеко от особняка.

— Подвалы есть?

— О, точно, — обрадовался он. — Там можно не переживать, если что-то вдруг испачкается или кто-то случайно увидит.

Мы спустились в подвал, где явно были раньше и камеры, и пыточная — нынче всё деревянное и металлическое рассыпалось, о назначении помещений можно было только догадываться. Мы остановились в самом большом и настолько запущенном, что лишняя грязь в нем будет незаметна.

— Мне кажется, место подходящее, — вопросительно посмотрел на меня Верховцев.

— Подходящее, — согласился я. — Можно не ожидать, что кто-то посторонний влезет.

— Тогда я за реликвией? Мы же можем начинать немедленно?

— Контейнер при мне. Рекомендую переодеться. Будет много крови.

— У меня есть защитное заклинание. На обоих нанесу. Действие короткое, но нам полчаса же хватит?

— Хватит.

Я удивлялся собранности Верховцева. Вот вроде мечтательной души человек, а как доходит до дела — отбрасывает сантименты. Если надо — вешает, если надо — приносит в жертву, а потом опять становится тем же добродушным мечтательным типом, что и раньше.

Он принес реликвию, для которой был сделан специальный футляр с ручками для переноски. Футляр он открыл и реликвию вытащил. Даже на первый взгляд она казалась намного тусклее моей. И всё же вряд ли она могла развалиться самостоятельно — если бы такое случалось, то об этом стало бы известно. Но то, что она ослабела, было заметно.

— Что теперь?

— Теперь наносишь на нас заклинание против грязи, берешь в руки реликвию и, как только я вытряхну из контейнера человека, сразу вбиваешь реликвию ему в грудь.

— А она войдет? — с сомнением уточнил Верховцев и повертел обсуждаемый предмет в руках. — Мне кажется, она неспособна что-то проткнуть. Может, нужно сначала повредить жертву?

— Входит как в масло, — уверил я. — Никого повреждать не надо, она сама с этим справляется. Нужно бить в солнечное сплетение.

— Нужна страховка на случай, если что-то пойдет не так?

— Если что-то пойдет не так, мы с ним справимся.

— Ага, — Верховцев вздохнул, настраиваясь на рабочий лад, вид сразу стал собранным, а взгляд — цепким. Он нанес на нас обоих защитное заклинание и сказал: — Готов.

Готов так готов. Я вытряхнул первого скверника, и Верховцев, помедлив разве что миг, недрогнувшей рукой вогнал ему реликвию в грудь. Реликвия радостно начала втягивать в себя энергию, скверник корчился в муках, а я смог увидеть со стороны, как выглядит это действие. Что могу сказать? Верховцев совершенно правильно решил проводить это действие не на людях. Со стороны смотрелось еще хуже, чем когда ты активный участник ритуала. Кровь разбрызгивалась во все стороны, не оседая на нас в этот раз только благодаря заклинанию Верховцева. Хорошее заклинание, полезное. Нужно будет попросить его обучить и меня.

Первый скверник закончил отдавать жизненные силы, превратившись в мумию, и я вытряхнул второго. Со вторым спустя некоторое время произошло то же самое, затем с третьим, четвертым и последующими.

Нажралась реликвия на шестнадцатом, когда я уже начал беспокоиться, хватит ли жертв для заполнения. Сияние ее ослепляло в точности, как и моей.

— Ты говорил, около десятка… — припомнил Верховцев, разглядывая получившийся склад мумий. За исключением последнего скверника все высохли полностью — этот же подсох, но окончательно в мумию не превратился, выглядел намного свежее остальных. Правда, жизни в теле всё равно не наблюдалось.

— У меня было столько, — ответил я. — Возможно, зависит от силы жертвы. У меня было двое очень сильных.

— Останки выглядят очень похоже на те, что нашли в склепе Симукова.

Тема была скользкой признаваться в таком постороннему, хоть и симпатичному мне человеку было нельзя.

— Думаешь, он тоже усиливал реликвию? — сымитировал я удивление. — Так-то место подходящее: уединенное и никто посторонний не попадет. Только странно, что он трупы не прибрал.

— Симуков мог, — согласился Верховцев. — Тогда все эти слухи про собачий ритуал — чушь. Или он просто замаскировал на случай, если попадут посторонние.

— Лучше бы он тела убрал.

— Не успел, похоже. — Он осматривал трупы с видом человека совершенно непричастного к содеянному, с этаким академическим интересом. — И выходит, что некоторые княжеские семьи знают куда больше иных. И держат это в секрете.

— Я бы тоже не стал делиться с кем-то этой информацией, — ответил я. — Только с тобой в качестве исключения.

— Я это ценю, Петр, — серьезно ответил он. — Ты для меня уже столько сделал, что жизни не хватит расплатиться.

— Брось, — поморщился я. — Усиление твоей реликвии и мне на пользу. Ее больше не взорвут. Во всяком случае, с той легкостью, что и раньше. А значит, на эти земли не придет зона.

— Я распоряжусь, чтобы это убрали, после чего мы возвращаемся, — решил он. — Задерживаться не будем, чтобы никто ничего не понял, хотя я бы тебе кое-что показал.

— В другой раз, — предложил я. — С учетом моего призрачного помощника добраться до вас теперь не проблема.

Верховцев еще раз бросил взгляд на тела, меланхолично вздохнул и повернулся к выходу. Страдать о содеянном он не собирался.

— Родители Лизы смирились? — поинтересовался я, когда мы уже поднимались по лестнице.

— А куда им деваться? — ответил Верховцев. — Дмитрий же пропал, и Лиза осталась единственной дочерью. Хотят общаться с ней и с внуками — будут изображать счастье от встречи со мной.

Последнее он сказал слишком характерным тоном, чтобы не понять: о счастье там речи не идет, родителям супруги он всё так же не нравится, пусть и стал князем.

— Они не могут быть связаны со Скверной? — спросил я. — Великий князь — глава скверников. То есть тот, кто стоит за уничтожением реликвий.

— Да ты что? — вытаращился на меня остановившийся Верховцев.

— К Резенским он приезжал не из доброты душевной или уважения, а потому что Дмитрий был одним из его исполнителей. Очень сильным, как ты знаешь. И старшие Резенские тоже могли быть в теме. Именно поэтому им не нравится ваш с Лизой брак.

— Не забывай о моем материальном положении, — возразил Верховцев. — По сравнению с ними я нищий.

— Это пока. Когда княжество выправится, ты будешь очень богат. И они не могут этого не понимать. Поэтому то, что они продолжают показывать неприязнь, говорит о том, что они не верят, что княжество будет вне зоны долго.

— Для этого необязательно иметь сродство к Скверне, — он криво улыбнулся. — То, что было взорвано один раз, может быть взорвано и во второй. Возвращаться люди опасаются. Впрочем, это мои проблемы, у тебя своих хватает.

— Таких же, — ответил я.

И мы рассмеялись. Это было странно: предаваться веселью после кровавого ритуала, но, похоже, Верховцев, как и я, относился к скверникам как к вредителям, которых надо уничтожать сразу, не дожидаясь, когда они расплодятся и сожрут тебя.

Этот момент выбрал Валерон, чтобы тихо, но возбужденно тявкнуть мне в ухо.

— У него здесь заговор зреет. Один из важных типов в охране — со Скверной и клятвой великому князю. Толстый такой, с родинкой у носа.

— Сергей, а кто у тебя толстый и с родинкой у носа? — спросил я у Верховцева.

— Заместитель безопасника, а что?

— А то, что он со Скверной и клятвой великому князю, — пояснил я. — Будем выкорчевывать?

— Не может быть, — пораженно сказал он. — Он же клятву мне давал.

— У него уже была эта, когда клялся. Новая просто соскользнула.

— Это точно?

— Точнее некуда.

— Еще кто-то есть? — нахмурился он.

— Больше никого не выявил, — грустно сказал Валерон.

— Если есть, то не знаю об этом.

— Ничего, расспросим этого, узнаем подробности. Сегодня задерживаться не стоит. Отвезешь меня завтра?

— Разве что поздно вечером, — прикинул я. — У меня дел хватает.

— Буду очень признателен. Или всё же сегодня задержаться и допросить? Признаться, мне неспокойно, что оставляю такого типа настолько близко к реликвии.

Он посмотрел на меня, оставляя решение за мной.

— Можно сегодня, — согласился я, — если за час справитесь. У тебя есть подавляющие магию артефакты?

— Есть парочка. Как раз с таких типов и получили. На нем и используем.

Вот так и получается: летишь на одно дело, а попадаешь сразу на несколько. Но Верховцев прав: оставлять этого типа рядом с реликвией, даже усиленной жертвоприношениями, опасно. Мало ли что он захочет с ней сотворить. Да и послушать, что он станет говорить, мне лично интересно. Клятву я с него могу снять, заодно и потренируюсь — не на беременной же Наташе это делать. Я к ней с магией вообще лучше до родов не полезу — опасно это и для нее, и для ребенка. А здесь — халявное полевое испытание выйдет. Только провернуть его надо так, чтобы Верховцев не заметил этого моего необычного навыка. Это не бытовое заклинание против прилипания грязи, это куда более опасное знание.