Утро, увы, началось не с кофе, а с того, что еще до завтрака к нам в дом приперлось официальное лицо из Магнадзора. Причем приперлось не просто так, а с заявлением:

— Доброе утро, Ваше Сиятельство. Ради бога, извините за столь ранний визит, но срочно требуется поставить метку на вашего питомца.

— На моего питомца? — не сразу сообразил я. — Вы про мою собаку?

— Что вы, Ваше Сиятельство, — он рассмеялся в чуть дребезжащей манере. — Метку необходимо поставить на призрачного помощника. В нашем ведомстве их принято называть питомцами. Ради бога, простите, Ваше Сиятельство, что невольно ввел вас в заблуждение.

— Какую еще метку? Мне ни о чем таком не говорили при регистрации.

— Это упущение регистратора, Ваше Сиятельство. Вы получили сильного питомца, поэтому во избежание злоупотреблений Магнадзор должен знать, где он находится. В любое время. Не переживайте, Ваше Сиятельство, это быстро и безболезненно для помощника. У меня всё с собой для проставления метки.

Он потряс саквояжем, в котором что-то загремело. Выглядел этот господин человеком, который всего лишь хочет исполнить свои обязанности наилучшим способом. Этот представитель Магнадзора излучал столько доброжелательности, что я даже рассердиться на него не смог, лишь сказал:

— Идите вон. По уложению о княжеских родах подобного рода процедура возможна лишь с разрешения князя. Я вам его не даю.

Урок, данный мне отчимом, не прошел напрасно. Уложение я не просто прочитал, а буквально выучил наизусть, чтобы никто не смог покуситься на мои права. И сейчас это помогло. Вместо того чтобы орать и возмущаться, я просто сослался на нарушаемый закон.

— Но, Ваше Сиятельство…

— Я сказал что-то непонятное? Вы пытаетесь нарушить мои права. Я не собираюсь оставлять это безнаказанным. Как, вы говорите, вас зовут? Я запамятовал.

Намек мой он понял правильно, начал многословно извиняться и быстро ретировался, поскольку сообразил, кого в случае чего выставят козлом отпущения. Сама по себе попытка была наглой. Интересно, от кого исходила идея? Дядя императора не мог не знать, что нарушает закон. Неужели рассчитывал на то, что я его не знаю? Вообще, правильно рассчитывал — законодательство я решил изучить не так давно, но Птоса я бы не дал в обиду в любом случае. Он мне фактически жизнь спас — не уверен, что я справился бы с Саморядовым, слишком сильным оказался этот скверник.

Это была победа, пусть и маленькая, и хотя она и рядом не стояла со вчерашней, настроение мне подняла. Возможно потому, что чтобы ее одержать, не пришлось никого убивать.

— Петь, такое спускать нельзя, — намекающе тявкнул Валерон.

— Мы и не собираемся спускать. Отправляем пауков во дворец для выяснения контактов великого князя. Должны же у него быть еще сообщники, кроме Базанина и Саморядова.

Желательно их всех выявить и сделать так, чтобы сообщников не осталось. Потому что они всё равно рано или поздно придут ко мне, чтобы убить. А у меня, вон, пополнение в семье ожидается. При этом Даньшина строго-настрого запретила Наташе обращаться к дару предвидения. И потому что это вредно для ребенка, и потому что в таком положении дар начинает сбоить, а значит, толку от него особого не будет. Конечно, существовала возможность впадания в неконтролируемый транс, но не слишком высокая.

— С Саморядова мы совсем мало получили, — вздохнул Валерон. — Вот думаю, не делал ли он тайники в лесу… У него лес совсем рядом.

Мне показалось, что это достаточно безобидное применение талантов Валерона, поэтому я согласился:

— Если очень хочется, то можешь проверить. Но только после того, как доставишь паучков к дворцу. И в обед должен быть дома.

— Ты только Птосу об этом скажи.

— О чем?

— Что он поступает в мое распоряжение.

— С какой стати?

— С той, что я не успею ни туда сбегать, ни сюда вернуться.

— Я могу попросить его тебя подвезти. Но назначать тебя главным не буду.

— Петь, сам подумай, в любом деле нужен кто-то главный. Иначе бардак выйдет.

— Валерон, я попрошу его тебе помочь. На этом всё.

Валерон надулся. Он явно собирался использовать Птоса не только для этой поездки, а я вероломно обломал его наполеоновские планы.

— Ну хоть так, — вздохнул он. — Ему самому же будет скучно сидеть просто так.

В этом он оказался прав: Птос возможности куда-то выбраться обрадовался. Да еще и сказал, что проследит, чтобы Валерон не увлекался, и если что, вытащит его за шкирку к обеду. Я мог только порадоваться, что Валерон про шкирку не услышал, поскольку как раз отправился сеять паучков к дворцу. Решил, что чем быстрее отправит их всех на дело, тем быстрее сможет заняться своим.

Мы тоже поехали по учебным заведениям, хотя я, после того как узнал про положение супруги, предложил ей взять что-то типа академического отпуска, потому что ситуация вокруг нас накалялась и я не был уверен, что следующий удар не направят на нее. А теперь и она в этом не может быть уверена. Хоть превентивно убирай великого князя — у остальных скверников куда меньше возможностей. Конечно, у императорского дяди остался еще младший сын, но тот может не быть замешанным в Скверне и не иметь никакого отношения к делам отца и старшего брата. Надеюсь, после слежки за ними всё прояснится.

С Наташей я поговорил еще раз, когда провожал ее до корпуса, она обещала подумать. Но после бала, на котором мы в любом случае должны были появиться вдвоем. Ну хоть что-то…

На занятиях меня встретили поздравлениями. Осторожными такими, поскольку не понимали, чего от меня ждать и буду ли я вообще продолжать с ними учиться. Отказываться от учебы я не собирался, поскольку только на занятиях с преподавателем мог быстро понять, как работает то или иное действие. Нет, я, конечно, мог это выяснить и при личных экспериментах, но это заняло бы слишком много времени.

— Повезло тебе, — заявил плюхнувшийся на сиденье рядом со мной Надежкин. — Эх, жаль, меня там рядом не оказалось. Глядишь, я бы сам князем стал.

— Можешь пойти в другую зону, — неприязненно предложил ему Загребельный. — Княжеств, оставшихся под зоной, хватает.

— Куда мне со свиным рылом в калашный ряд.

— Странно, что ты это понимаешь и всё равно лезешь со своим панибратством к князю.

— Мы же вместе учимся, — уверенно ответил Надежкин. — Тебе самому не интересно, как он заполучил княжество?

— По зову крови, — ответил Загребельный. — У старых княжеских семейств сильная кровь.

— Она и позвала в зону к реликвии?

— Когда создается реликвия, зона отступает, — заметил я. — И дорога совершенно безопасна.

— То есть кто угодно может стать князем?

— То есть кто угодно может стать князем, — согласился я.

Говорить, что нежелательного князя могли убить, чтобы передать реликвию в правильные руки, я не стал. Подозреваю, что Надежкин это и без меня понимал. Но какой ты князь, если не можешь защитить свое право?

— Но не у всех получается, — добавил Загребельный.

— Например, у Николая Федоровича не вышло, так, что ли?

Переход к погибшему кузену императора был резок, но эта смерть интересовала Надежкина куда больше моего княжества.

— Думаешь, он хотел отобрать княжество у Симуковых? — скептически хмыкнул Загребельный. — Там, вообще-то, жертвоприношение было.

— Может, не там.

Надежкин пристально смотрел на меня. Надеюсь, у меня хорошо получалось сохранять покерфейс. Правда, подозреваю, от этого не зависело ровным счетом ничего: похоже, скверники точно знали, кто, где и для чего убил княжича.

— Не там — это где? — скептически спросил Загребельный. — В склепе Симуковых нашли доказательство проведения ритуала, князь просто не успел убрать следы.

— Его могли подставить.

— Александр, ты временами такую чушь несешь, — поморщился Загребельный. — Трупы были найдены в склепе, куда нет никому хода, кроме семьи. И единственный вопрос, который остался неизвестным: какой ритуал там проходил. В том, что он был, сомнений ни у кого нет.

— Ну да, ну да, Симуков такой идиот, что проводит ритуалы в семейном склепе. Петь, что думаешь? Идиот он или нет?

— На меня он произвел впечатление человека, слишком зацикленного на разведении собак, — ответил я.

— Такие люди для достижения своих целей способны на всё, — убежденно сказал Загребельный. — Они непробиваемые.

Сам Загребельный тоже был непробиваемым. Надежкин в попытках пробить меня раз за разом налетал на него как волна на скалу — и разбивался. Надежкин притворялся, что его ничуть не беспокоит отсутствие информации от меня, и продолжал улыбаться. Но улыбка была уже напряженной, а глаза — злыми. Похоже, ему выдали очередное поручение, которое он проваливает.

Жалко мне его ничуть не было: он прекрасно понимал, что вся сливаемая им на сторону информация пойдет во вред мне и моей семье, но не отказывался от шпионажа. Конечно, очень может быть, что у него и выбора особого не было. Но это сейчас, а вот когда он принимал Скверну, выбор точно имелся. И нынче он несет ответственность за последствия этого выбора.

Тем не менее Надежкин не терял надежды выбить у меня при свидетелях оговорку, касающуюся княжича, и заводил этот разговор еще несколько раз, изрядно надоев. Даже после окончания занятий он от меня не отлип. Я уже стоял у автомобиля, а он продолжал разглагольствовать о Симукове.

— Саша, ты выбрал не ту сторону, — намекнул я. — На ней тебя ничего хорошего не ждет.

— Что бы ты понимал, — разозлился он. — Меня вообще ничего хорошего без контроля Скверны не ждет.

— Обещали его? Обманут.

Надежкин понял, что сболтнул лишнего, и фактически удрал с выражением легкой паники на лице. Ни Прохорова, ни Наташи пока не было, и я уж было решился прогуляться до целителей, как вдруг услышал:

— Срочные новости! Срочные новости! Поместье великого князя ограблено!

Вот Валерон расстроится — сам хотел, а его опередили. И кто это такой шустрый?

Жестом подозвав мальчишку с газетами, я бросил ему монетку и заинтересованно вчитался в текст. А нет, не опередили. В статье было написано, что из поместья вывезли вообще всё, очистив помещения и от ковров, и от мебели, и от предметов искусств, оставив только то, на чем был великокняжеский вензель или императорский герб. Очистили даже недавно обустроенную заново ванную с гигантских размеров ванной из розового мрамора. И как это только всё в Валерона влезло? Я представил, как мелкий песик тужится, запихивая в себя очередной предмет, а тот лезет наружу — потому что хоть помощник и раскачал свое внутреннее пространство, всё равно было удивительно, что в него влезло содержимое поместья полностью. Раньше он тырил избирательно. Может, я ошибаюсь и дело вовсе не в Валероне? У великого князя недоброжелателей и без меня хватает. Или вообще там поработали обычные воры, имевшие сообщников в доме — прислуги была самая малость, только чтобы поддерживать порядок там, где никто не живет.

Размышлял я по этому поводу, пока ждал Наташу, а когда мы с ней вернулись к автомобилю, нас уже ждал Прохоров, радостно сообщивший, что нашел несколько алхимиков, готовых пойти под мою руку. Всю дорогу домой он расхваливал их профессиональные качества, как будто я собирался от кого-то отказываться. У меня нынче пустое княжество, мне и плохонький алхимик сгодился бы. Не говоря уже об остальных специалистах, которых тоже имелась нехватка. Прохорову я сказал, чтобы люди пришли завтра вечером, я с ними переговорю.

Сегодня же у меня были разговоры другого толка. Помощников я обнаружил обоих на улице. И если Птос был в невидимости, то Валерон — вполне себе прекрасно заметен. Впрочем, Птоса я тоже смог увидеть, когда подошел к ним поближе. Он словно проявился из ниоткуда.

— Валерон, как это понимать? Я про поместье великого князя.

— Как, как… Это покушение не на тебя, а на нас. Значит, нам решать, какого размера была компенсация, правда, Птос?

— Ты сказал, что это согласовано с Петром.

— Ну так я и согласовал. Я сказал, что Наташа жаловалась, что в Камнеграде даже шторы рассыпаются. С его стороны возражений не было. Шторы надо было менять? Надо. Вот мы и поспособствовали.

— Ты, вообще-то, собирался пробежаться по лесам рядом с домом Саморядова.

— Птос сказал, что Саморядов, скорее всего, хранил всё в одном из ближайших банков. Я пробежался по ним, нашел две ячейки, обе изъял, — гордо сказал Валерон. — По лесу я тоже пробежался, но там Саморядовым вообще не пахло. Знаешь, что я подумал? Нам с Птосом нужно свое помещение. А то что он на улице, в дождь и холод? Непорядок. В Камнеграде каретный сарай большой, как раз под него.

Каретный сарай я планировал под автомобили, но в чем-то Валерон прав: не дело, если Птос всё время будет на улице. Я, конечно, могу его отзывать, но это ему нравится еще меньше, чем погодные условия. Я лучше пристрою рядом нормальный гараж, а это здание отдам Птосу, тем более что о его существовании известно.

— Ты мне зубы не заговаривай. Никаких экспроприаций без согласования со мной.

— Это не экспроприация, а компенсация, — забухтел Валерон. — И вообще, ты Птосу торт обещал.

— А он его будет?

— Если он его не будет, буду я. Мне для восстановления нервной системы необходимо. Сегодня особенно.

— Я буду, — прогудел Птос. — Хотя бы ради интереса попробовать.

— Тебе может не понравиться, — забеспокоился Валерон.

— Я с тобой поделюсь.

Валерон счастливо вздохнул и посмотрел на меня в надежде на то, что ему что-то вкусное перепадет совсем скоро.

— Вещи где?

— В Камнеграде. Сами расставите по местам. Мы просто свалили в кучу.

— Я вазы взял, — скромно сказал Птос. — И еще по мелочи приметного.

Кажется, вороватость Валерона оказалась заразительной.

— Так. Все несогласованные со мной действия являются нарушением наших договоров.

— Петь, мы же ради тебя стараемся, — удивленно тявкнул Валерон. — Ты же такой оторванный от жизни. Нам страшно за твое будущее.

— Я всё сказал!

Я рявкнул так, что вздрогнули оба, а затем переглянулись, что с учетом разницы в размерах выглядело скорее комично и напрочь сбивало меня с настроения, необходимого для выговора.

— Сразу бы сказал, что против, — проворчал Валерон. — Но ты забываешь про плюсы: всегда можешь поклясться, что ты ни при чем. Не злоумышлял, не делал, не знал. Мы же о тебе заботимся.

— И создаете дополнительные проблемы. Куда мне всё это девать?

— Тю. Мне бы такие проблемы. Тебе домик нужен будет при производстве. И контора там нужна будет.

Ага, самое то размещать ворованную мебель там, где ее может увидеть любой желающий. Разговор затягивался, и его стоило прекратить.

— Птос, у тебя есть выход где-нибудь рядом с Лабиринтом?

— Точно, нужно пообщаться с этой сволочью, а ты всё забываешь, — укоризненно сказал Валерон. — А потом делаешь виноватым меня.

— У меня есть выход у нескольких, — ответил Птос. — Всё равно какой?

— Лучше не тот, где я уже был.

— Действительно, щенки нам больше не нужны, — взгрустнул Валерон. — Симуков же сидит.

Определились мы на ближайшем Лабиринте из тех, где я еще не был, так что даже без обеда я вылетел для разговора, а то поем, подобрею, и пропадет желание высказать божественной скотине всё, что я о нем думаю. Не дело это. Божок должен получить весь набор приготовленных мной ругательств.

Валерона я оставил дома — координировать действия паучков, если вдруг возникнет такая необходимость. Правда, он уверял, что Митя и без него прекрасно справляется — мол, сети как раз хватает на полноценное общение. Но я намекнул о необходимости срочной эвакуации, и Валерон грустно остался в Камнеграде.

Открытия Лабиринта пришлось подождать, потому что если я решил обойтись без обеда, то местный служащий — нет. И то, что он с обеда даже задержался, добавило злости. Расплескивать ее на случайного человека, пусть и пренебрегающего своими обязанностями, я не стал и, заплатив деньги за проход, вскоре поворачивал по меткам, стремясь достичь нужного мне зала. Злость подгоняла, поэтому дошел я даже быстрей, но вот дальше…

Совершив всё необходимое для вызова, я обнаружил, что божок в этот раз на встречу не торопится.