Валерон появился поздно, когда я уже собирался идти спать, практически завершив работу над собственными аксессуарами для бала. Я глянул на часы, отодвинул недоделанное в сторону и поднялся. И сразу после этого на освободившуюся поверхность стола шлепнулся Валерон с перекошенной от страданий мордой.

— Меня сильно тошнит, — сообщил он. — Саморядов слишком жирный, изжога у меня невыносимая. Ик. Последние полчаса еле сдерживаюсь. Ик.

— Полчаса?

— Пришлось немного задержаться в Озерном Ключе. Ик, — пояснил Валерон. — Новых проверить. Скверники туда своих стягивают. Удачно. Ик.

— Почему удачно?

— Как это? Ик. Тебе нужно сельское хозяйство восстанавливать, ик, а это живые удобрения. Ик.

— Удобрения после тварей зоны осталось столько, что по весне в княжестве будет цвести всё. Нужно было Саморядова прямо там в Каменного стража выплюнуть.

— Знаешь. Ик. Не уверен, что Каменный страж его удержит. Я… Ик!… при моем опыте еле-еле сдерживаю. Ик. Давай его сразу допросим? Ик! Нельзя его держать в себе, вредно для жизнедеятельности. От лишнего стоит избавляться сразу, как позывы появились.

Валерон выглядел слишком несчастным, чтобы я ему отказал, хотя собирался допрашивать Саморядова завтра на свежую голову. Но состояние помощника намекало, что завтра свежей головы не будет: он и сам не успокоится, и мне спать не даст. Да и интуиция намекала, что не получится отложить до завтра.

Последний раз Валерон икнул особенно сильно, и я скомандовал:

— Хорошо, полетели.

— Может, здесь? — с надеждой спросил он. — Хикари из него лишнее вытянет.

Я ненадолго задумался, но отказался. Интуиция была резко против. Возможно, потому, что допрос в центре столицы — не самый хороший вариант. Я понятия не имею, какие навыки имеются у наблюдавших за домом. Возможно, все мои ухищрения и умения Хикари не мешают им рассматривать происходящее не только в саду, но и в доме. И если Магнадзор вызовут для пресечения пыток второго по значимости человека в другом княжестве, я буду очень бледно выглядеть. Тем более что Молчановский считается весьма авторитетным князем. Похищение и допрос своего человека он мне не простит, поскольку либо не знает о Скверне в своем окружении, либо ее поддерживает.

Чтобы не возбуждать наблюдателей, вышел я под Незаметностью, а Птос и без того был в невидимости; быстро состыковались мы только с помощью Валерона, потому что я Птоса чувствовал рядом, но не видел, а Валерон чувствовал направление. Стоило подойти поближе, как Птос для меня проявился, и я смог на него забраться. Валерон устроился у меня на руках, безостановочно икая.

В поместье мы отправились в самый дальний участок, подальше от мест, где располагались люди. Конечно, в такое время уже никто не ходит по территории, кроме охраны, но всё равно не в центре же заниматься допросами?

Валерон с громким иком выплюнул жертву в ближайшего Каменного стража, и я наконец смог рассмотреть Саморядова. Мужиком он оказался крупным, но не в плане мышц, а в плане жира. Куда толще главы Черного Солнца, который из моих противников отличался самыми выдающимися габаритами. Расплывшаяся физиономия испуганной не выглядела, а вот наглой — напротив.

— Ну что, вот и встретились лично, Петр Аркадьевич, — сказал он и захохотал так, что все его подбородки заколыхались.

Может, заколыхалось и всё остальное, но в Каменном страже этого было не видно. И вообще, Саморядов выглядел на редкость довольным. Не осознал пока, скотина, что магия у него заблокирована.

— Встретились, Константин Елисеевич, — согласился я, усаживаясь на раскладной стул, который Валерон выплюнул сразу после Саморядова. — Может, объясните, почему вы так хотите меня убить?

— А сами-то не догадываетесь, Петр Аркадьевич?

— Где уж мне, Константин Елисеевич. Я по жизни тупенький. Намеков не понимаю. Мне прямо говорить нужно.

Разговаривая, я потихоньку увеличивал давление навыками, чтобы вызвать у собеседника желание поделиться со мной всеми секретами, даже самыми сокровенными.

— Не прибедняйтесь, Петр Аркадьевич, всё вы понимаете, иначе меня бы сейчас здесь не было.

— Здесь вы потому, что я хочу прекратить покушения на себя. Но вопрос-то был о причине, Константин Елисеевич. Почему вы хотите меня убить? До начала покушений я никому из вас ничего плохого не сделал. Это уже потом мне пришлось.

Честно говоря, меня злила необходимость притворяться доброжелательным для того, чтобы расположить к себе ненавидящего меня человека. К этому человеку симпатии у себя я не находил. Клятва у него была божеству, потому что прочитать закорючки я не мог. А навыки хорошо так делились между навыками Скверны и менталом. Ментал у него был прилично прокачан — вряд ли у князя Молчановского был хотя бы минимальный шанс не верить своему подручному.

— Ой, лукавите, Петр Аркадьевич. Мы столько сил угробили для уничтожения реликвий. А вы уже сколько восстановили? Три? И если вас не остановить, это не конец. Да только остановим, Петр Аркадьевич. — Он опять рассмеялся. — Не можем мы позволить, чтобы вы и дальше существовали. Лишний вы здесь, в этом мире.

— Почему же, Константин Елисеевич, я чувствую себя здесь на своем месте.

— Я здесь на своем месте. Вы — нет.

— И Молчановский, поди, в ваших глазах не на своем месте?

— Конечно, Петр Аркадьевич. Слабый человечишка, только и умеет, что болтать. Князь должен иметь железный кулак, в котором держит подчиненных, а у нас так получилось, что держу его я, а он этого даже не замечает. А всё почему? Потому что не отдавал должного собственному развитию.

В отличие от моего собеседника. Большинство навыков у него перевалило за сотню. Да только вряд ли он их набивал в бою — это был первый скверник, у которого я обнаружил навык Видящего. Навык был третьего уровня — надо же, я даже не подозревал, что у меня он настолько высокий. С другой стороны, если нет Слияния, то высокие навыки Видящего бессмысленны, а Слияние относится к божественным навыкам и получить его можно только при личной встрече с божком. У Саморядова личная встреча, судя по клятве, была, но просил он наверняка что-то другое, возможно, даже не догадываясь о том, что дробные навыки можно сливать.

А еще у него оказалась Аура подчинения. Раньше я на других людях ауру не видел, а свою ни разу не использовал, хотя, разумеется, стоило хотя бы узнать, что это.

— Не откажите в любезности, Константин Елисеевич, объясните, зачем вам княжество, в котором не будет людей?

— С чего это не будет, Петр Аркадьевич? Будет. Когда наш бог добьется признания своего верховенства у вашего. Будет наша власть и наша сила, — убежденно сказал он.

— А твари, захватывавшие княжества, где разрушают реликвии, вас не смущают, Константин Елисеевич?

— Твари — это всего лишь источник кристаллов, Петр Аркадьевич. Их можно выращивать в точности так же, как, к примеру, овечек, и получать нужные навыки, если знаешь, с кого их собирать. Мы пастыри, вы — корм.

— Слышал бы вас сейчас князь Молчановский.

— Так надо было пригласить, Петр Аркадьевич, — он захохотал. — Михаил Илларионович был бы очень удивлен тем, что вы ведете себя недостойно. Похищаете людей, пытаете, грабите их дома. Как-то это не вяжется с княжеским достоинством.

— Как сказал мне один мой знакомый, князьями стали те, кто больше наворовал. Или ограбил.

— Умный у вас знакомый, Петр Аркадьевич. Понимающий.

Валерон, внимательно выслушивающий наш разговор, приосанился и повернул голову в мою сторону — мол, Петя, ты же слышал, что враги обо мне говорят. Враги врать не будут.

— Вот и вы, Константин Елисеевич, награбили достаточно, чтобы претендовать на княжеский титул?

— Чтобы претендовать — хватит, Петр Аркадьевич.

Каменный страж, в котором находился Саморядов, не сигнализировал ни о каких попытках взлома изнутри, и всё же мне становилось всё тревожнее и тревожнее, хотя я не мог понять почему. Саморядов не дергался, не орал, не пытался освободиться и вообще был настолько любезен, насколько это вообще возможно в его положении.

— А где остальное, Константин Елисеевич, не подскажете? В доме у вас мало чего нашлось, а в банках хранить в вашей ситуации опасно.

Нет, я был уверен, что он не выдаст своих тайников, но попытаться стоило.

— А вы неплохи, Петр Аркадьевич. У меня даже желание возникло рассказать вам. Да только рассказывать бесполезно, показывать надо.

— Увы, Константин Елисеевич, придется мне тогда обойтись без этого знания.

— Пусть хоть примерно расскажет, где лежит, — обеспокоенно тявкнул Валерон. — Я потом по запаху найду. Этот тип обладает специфическим. Вычислю.

— Волнуется ваша собачка, Петр Аркадьевич. И правильно. Бежать надо было. Да только раньше, нынче поздно.

После этих слов Каменный страж развалился как гнилой орех, выбросив наружу свое испорченное нутро. Саморядов атаковал меня сразу же. Я сидел, но частично ушел с линии атаки, задело меня лишь краем, да и то, что задело, погасилось артефактом.

— Неожиданно, правда, Петр Аркадьевич? — захихикал Саморядов.

Двигался он тяжело от веса, но на силе заклинаний это не отразилось. Появилось ощущение, что моих артефактов хватит максимум на десяток попаданий. Значит, нужно, чтобы не попал. Или чтобы я попал первым. О том, чтобы получить нужную информацию, и речи теперь не шло. Я-то думал, что времени выяснить всё хватит — и еще останется. Ошибся.

— Вы не ответили, Константин Елисеевич, почему ваши соратники раз за разом совершали на меня покушения, — сказал я, заодно отправляя Искру максимального размера, которая выглядела как огромный гудящий шар плазмы, а летела столь быстро, что будь даже Саморядов подвижней, увернуться бы у него не получилось. Он и не увернулся. К сожалению, дыру в моем противнике Искра не проделала, погасилась его защитой.

— Стой на месте! — внезапно скомандовал Саморядов.

От него пошла волна давления такой силы, что даже Валерона прижала к земле. Массовый какой-то навык, не разглядел у него таких. В скрытом? На меня он подействовал, хотя, возможно, и не настолько сильно, как хотелось противнику, но движения замедлились, и появилось сильное желание застыть в ожидании своей участи. Вокруг Саморядова появилась словно дымка какая-то, истончавшаяся по мере удаления от него. Похоже, мое желание застыть было как раз результатом ее влияния.

Я отправил одновременно новую Искру и Теневую Стрелу, а затем сразу же запустил Удушающую тень и подвесил Водяной шар прямо над Саморядовым. Ни Искра, ни Теневая Стрела, ни Водяной шар его не повредили, а вот Удушающая тень, похоже, сбила концентрацию — дымка рассеялась, и давление пропало. Хотя справился Саморядов и с этим заклинанием.

Наверняка у него имелись еще какие-то сюрпризы, но все они остались неиспользованными, потому что ему на голову наступила лапа Птоса. Пара секунд давления — и Саморядов брызнул во все стороны кровавыми ошметками, поскольку его защитные артефакты перегрузились.

— Спасибо, Птос, — сказал я, оседая на землю.

Чувствовал я себя прошедшим по краю. Дрался я на пределе собственных сил. Думаю, участвуй Саморядов в реальных битвах и натренируйся не только на использовании своего массового навыка, мне пришлось бы куда хуже. Тоггда у меня вообще бы шансов не было выстоять.

— Что это было за дерьмо? — спросил я, не надеясь, впрочем, на ответ.

— Аура подчинения, — пояснил Птос. — Чем ближе, тем сильнее бьет.

— Ага, — сказал я, вспоминая, что у меня тоже имеется какая-то аура.

Даже полез посмотреть. Аур нынче было две: моя родная — Страха, и Подчинения — цепанутая с Саморядова. Необходимость выяснения у Птоса, что это такое, пасовала перед полным внутренним опустошением в этой короткой, в общем-то, битвы. Спрашивать я пока ничего не стал, решил глянуть, не упало ли еще чего интересного с Саморядова. Иммунитет к магии Скверны поднялся на единичку, но исключительно за счет активного обмена ударами. С противника, похоже, цепанулось Чувство незримого, ставшее пятого уровня, и Воздействие на разум, достигшее двадцатого. Последнее могло быть и следствием использования навыка при допросе, потому что Убедительность у меня поднялась до седьмого уровня.

Интуиция в этот раз не подросла, а вот Модифицированная удача взяла тридцать девятый уровень. И Иммунитет к воздействию на разум дорос до девятнадцатого уровня.

— Что здесь случилось? — обеспокоенно спросил подошедший дружинник. — Петр Аркадьевич, вам нужна помощь?

— Нет, всё уже в порядке. Просто допрос пошел не по обычному сценарию. Идите, я справлюсь сам. Идите же вы здесь лишний.

Дружинник ушел, не желая мне мешать. Кряхтя как старый дед, я поднялся с земли. Нужно было всё осмотреть и понять, что произошло. Почему взорвался столь хорошо себя зарекомендовавший ранее Каменный страж? Возможно, конкретно этот оказался с дефектом?

При осмотре его частей дефектов сборки я не выявил. Они выглядели так, словно были взорваны изнутри заложенной взрывчаткой. Саморядов использовал нечто неизвестное. Навык или артефакт? Артефакты оказались целыми и валялись в том, что осталось от Саморядова.

Забавно, но Каменного стража удалось собрать: куски подошли друг к другу, и цельный полуживой артефакт сразу активировался. То есть то, что использовал Саморядов, хоть и выглядело как взрыв, но на деле оказалось скоростной разборкой артефакта по деталям.

Я Стража сразу проверил в деле: попросил убрать останки Саморядова, не трогая его вещи. Страж взялся за работу с энтузиазмом, испытывая весьма неприязненные чувства к тому, кто пытался его убить, и вскоре я смог обыскать почти чистые лоскуты, оставшиеся от одежды. Набор артефактов, бумаги с размытыми чернилами и небольшая пачка денег, на удивление не разлетевшаяся в клочки. Еще золотые часы, которые даже продолжали идти, хотя толстая цепочка порвалась сразу в нескольких местах. Но часы оказались артефактными и с дополнительной защитой, а цепочка — обычной.

— Он был плохим человеком, — философски заметил Птос. — И заслуживал умереть куда раньше.

— Я тоже подумывал плюнуть, — с неожиданным смущением сказал Валерон, — но меня так прижало, что я дернуться не мог.

— Это ты еще далеко был, — ответил Птос. — Меня сильнее придавило, поэтому, как только давление спало, придавил уже я. Второй активацией он бы мог распорядиться грамотней и убить Петра.

Валерон в ужасе вскинулся.

— И нас отправило бы обратно…

— Да.

— А у нас план не выполнен. Птос, выражаю тебе благодарность от своего лица. Петя, ты ему должен бочку сгущенки.

Благодарен он а должен я. Нет я конечно тоже благодарен но почему я должен расплачиваться еще и за Валерона?

— А они бывают? Бочки сгущенки?

— Должны быть, — уверенно сказал Валерон. — В крайнем случае — большой шоколадный торт. — Он посмотрел на Птоса и поправился: — Огромный шоколадный торт. Гигантский. Или даже два. А еще ему нужно потребовать навык у божка. Потому что, если бы не он, после твоей смерти скверники быстро восстановили бы утраченные позиции.

— Возможно, Петр справился бы и сам, — прогудел Птос. — Он почти просадил чужие артефакты и сопротивляться ауре хорошо. И заклинания у него сильные.

— Точно! Имеет смысл взять еще одно усиление по огню, — предложил Валерон. — Под наблюдением целителя.

Брать еще одно усиление было чревато тем, что я могу опять несколько дней проваляться со слабостью, даже если процесс пройдет под присмотром целителя. Разве что с Даньшиной посоветоваться?

Место, где проходил разговор с Саморядовым, уже полностью очистилось, его вещи я тоже скормил довольному Каменному стражу, на которого временная разборка не произвела такого удручающего впечатления, как в свое время на 001. В отличие от того паука, этот Каменный страж отличался куда более крепкой психикой и смог приступить к своим обязанностям сразу после восстановления. Да и чего переживать, если тебя собрали обратно, да еще и покормили? Жизнь продолжается, служба идет.