После делового разговора отчим вспомнил про близящийся бал и отвез меня уже к своему портному, хотя я отнекивался из последних сил, утверждая, что уж что-что, а фрак у меня есть.

— Ты подрос и раздался в плечах, поэтому прошлый фрак будет сидеть на тебе как на пугале, — спокойно возразил отчим. — Ты хочешь, чтобы смеялись над тобой как над главой княжества? Это не прибавит уважения ни тебе, ни управляемым тобой землям. Также я рекомендовал бы тебе подстричься. Твой нынешний вид несколько… эксцентричен. В обществе, Петя, ценят не деловые или личностные качества, а то, как ты умеешь себя подать. Поэтому, будь добр, не опозорь супругу.

Он говорил правильные вещи — без установления контактов в обществе будет куда труднее и развивать собственное княжество, и бороться со скверниками. Но эти правильные вещи раздражали своей неуместностью: почему я должен рядиться как шут гороховый, в то время как вокруг меня ведутся настоящие боевые действия? Дело было даже не в деньгах, а в том, что я не хотел изображать из себя светского пижона. На мой взгляд, среди аристократии было не так уж много достойных людей, а на балу будет еще меньше. И тратить время на то чтобы выглядеть как все… Какой в этом вообще смысл?

Отчим неплохо меня изучил, поэтому добавил дополнительных аргументов.

— Кроме того, Петя, на балу будут Куликовы, и вы с Наташей должны выглядеть лучше молодоженов. Смотреться выигрышнее, понимаешь? Это может перевесить чашу симпатии в вашу сторону. Нельзя, чтобы, сравнивая тебя и кузена, приходили к выводу, что ты на его фоне теряешься. Учти, что у него очень много знакомств в высшем свете.

— Убедили, Юрий Владимирович, — вздохнул я. — Наверное, можно воспользоваться услугами вашего парикмахера перед самым балом? Я из Святославска сюда и обратно переношусь практически мгновенно.

— Разумеется, Петя. И если посещение парикмахера терпит, то портному заказ нужно сделать немедленно. Поехали.

У портного Юрия Владимировича я заказал полный комплект: фрак, белый жилет, белый галстук-бабочку, белую сорочку и черные брюки. Буду вылитым пингвином разве что чуть худее оригинала. Там же купил и две пары белых лайковых перчаток. Почему две? На случай, если одна порвется или придется вызвать кого-нибудь на дуэль. Перчатки отлично лежали в руке, сами по себе вызывая желание надавать кому-нибудь по морде. Желательно Антоше. Пусть только даст повод.

Чувство это было тем сильнее, что после заказа у сапожника к портному пришлось вернуться для первой примерки. На вторую меня ждали послезавтра. Да и в первой необходимости не было: на меня просто набросали куски ткани, кое-где скрепленные булавками. Портной покружил с хищным видом вокруг моей тушки, важно покивал, и на этом примерка завершилась.

Валерон проявился еще у сапожника, дал о себе знать тихим тявком в ухо, дождался, пока попрощаюсь с отчимом, который возвращался в контору, я же собирался в его особняк, чтобы забрать Наташу, когда она там появится.

— Почистили что могли, — сообщил Валерон. — Там сейф был, куда я не смог попасть, пришлось забирать с собой. Думаю, нескоро заметят, потому что там кабинет заперт и всё в нем покрыто пылью. Я вот подумал: вам же в автомобильную контору мебель будет нужна? Там солидный кабинет. А пропажу великий князь вряд ли заметит до самой смерти. И ковер там такой хороший, только пыльный слишком. Но мы же пыли не боимся? У нас артефакт есть.

Честно говоря, в бесплотном виде у него с убедительностью выходило так себе — не хватало умильной страдающей морды, которую утешить могла только качественная ворованная мебель.

— Как ты думаешь, что обо мне подумают, если найдут у меня кучу ворованной мебели?

— Как что? По стопам предков идешь, — уверенно тявкнул Валерон. — Сам подумай, кто стал князьями? Те, кто наворовали больше. И даже если ты возразишь, что добывали они свой титул с оружием в руках, это всё равно получается если не воровство, то грабеж. И что такое на этом фоне какие-то жалкие наборы мебели? Разве что ты переживаешь, что одного будет мало? Так я могу все забрать. И Наташа, кстати, жаловалась, что шторы в Камнеграде на выброс. Великому князю шторы вообще не нужны, если он там не появляется. Да ему вообще ничего не нужно.

Рассуждать о том, как бы прибрать ненужное другим людям, по его мнению, Валерон мог бесконечно.

— Я подумаю. Птос где?

— У особняка Беляевых.

Поскольку Наташа пока не вернулась, я решил добраться до Саморядова и для начала хотя бы отправить его в Валерона. Допросим позже, потому что неизвестно, насколько затянется разговор, а мне супругу необходимо будет доставить в Святославск. А по Саморядову мы должны как раз обернуться быстро, даже с обыском.

Как я и думал, Птос ранее бывал в княжестве Молчановского как раз тогда, когда кузен императора навещал Саморядова, поэтому даже смог дать характеристику нашей цели.

— Скверник сильный. Живет один. Еду ему носят из ресторации, трижды в неделю приходит убираться баба. К прежнему моему хозяину относился как к равному, что того очень злило — считал, что по происхождению стоит намного выше. Но по клятвам одному из тех, кто отвечает за зону, они стояли на одном уровне.

— А клятвы у них были одному и тому же божеству? — уточнил я.

— Откуда мне знать? Думаешь, там тоже иерархия и Саморядов присягнул кому-то повыше? Как вариант. Потому что Саморядов признавал за княжичем право на координацию только потому, что тот стоял так высоко в нынешнем обществе.

— По идее, после перехода власти к дяде императора, как они планировали, Саморядову всё равно пришлось бы подчиняться княжичу.

— У меня не создалось впечатления, что это было в его планах. И княжич как-то бросил после разговора, что прибьет Саморядова сразу, как придет к власти. Он реально злился во время разговоров с Саморядовым, потому что не считал его ровней. А тому на все закидоны собеседника было всё равно.

— Ты часто присутствовал при их разговорах?

— Да почти всегда.

— То есть они никуда не уходили, разговаривали на улице?

— Нет, княжич меня всегда дезактивировал, когда собирался заходить в дом. При этом я впадал в такое странное состояние: всё доходит как через вату, и приходится напрягаться, чтобы понять. Я напрягался, поскольку других развлечений нет, а это много чего тренирует. Ну и само по себе нахождение в инактивированном виде сопряжено с рядом неудобств, от которых хочется отвлечься.

— Чувствуешь себя как в коме, — вставил Валерон и посмотрел с укором почему-то на меня. — Всё слышишь и понимаешь, но двигаться не можешь.

— Откуда тебе знать? — огрызнулся я. — У тебя этот механизм сломан.

— По прошлому хозяину.

— Ты с ним был всего ничего.

— Но понять и прочувствовать, каково это, успел.

Информация была интересной и обнажала еще одну причину нежелания Птоса уходить в «режим ожидания». А еще я понял, что при проведении серьезных разговоров с кем-то стоит отправлять и Птоса, и Валерона на какое-нибудь дело. Потому что Птос виртуозно обходил запрет на передачу информации о прежнем хозяине. Из того, что он рассказывал, почерпнуть можно было очень и очень много. При этом прямо о делах княжича он не говорил.

Прошлого хозяина Птос явно недолюбливал, кроме того, считал, что деятельность княжича могла привести к уничтожению этого мира, а значит, лишению призрачных помощников одного из рабочих мест. Но будет ли он молчать о моих секретах? Мне, конечно, тогда будет уже всё равно, но не моим близким.

— У Саморядова есть какие-нибудь защитные артефакты в доме? — повернулся я опять к Птосу.

— На ночь включает, — ответил тот. — При мне как-то сразу после ухода княжича включал. Еще есть защита тайника в подвале. Тайник за бочкой с квашеной капустой. Одной из. Он оттуда выдавал артефакты княжичу.

— Кто их делает, не знаешь?

— При мне не говорили. Сейчас летим? — посчитал инструктаж законченным Птос.

— А чего тянуть? Время есть. Не думаю, что маменька закончит посещение модистки раньше чем через час. Да она только ткань будет выбирать не меньше часа, а потом опять выбирать новую, потому что выяснится, что к понравившемуся фасону нужно что-то другое.

Я запрыгнул в седло проявившегося Птоса, а Валерон — на мои колени, и мы отправились ликвидировать возникшую угрозу. Переход был прямо к дому Саморядова, но самого его там не обнаружилось.

— Давай, чтобы время не терять, соберем ценности? — предложил Валерон, азартно облизнувшись. — А потом я его проглочу, когда подойдет.

Дом я вскрыл быстро. Несмотря на то что хозяина не было, магическая защита не была активирована. Похоже, опасался Саморядов чужого проникновения только тогда, когда в доме был сам. Мебель у него оказалась старая, изрядно пошарпанная и протертая. То ли потому, что ему было всё равно, то ли ради маскировки.

Времени хватило на тщательный обыск. К сожалению, всей добычи были лишь материальные ценности, в том числе сквернические артефакты. Никаких записей, никаких списков скверников, никаких злодейских планов — даже в тайниках, коих оказалось намного больше, чем один за бочкой с капустой. Бочек с капустой вообще оказалось три в разных концах приличного размера подпола, и тайники обнаружились рядом со всеми.

Валерон цапнул свиную ногу, выглядящую довольно аппетитно.

— Птосу отнесу, чтобы ему не скучать, — сообщил он. — И вообще, оставлять здесь ничего не стоит. Продукты имеют обыкновение портиться, а это будет обидно. Люди старались, делали, а мы нагло плюем на их труд.

Продуктов оказалось не так много — кроме сразу же выделенной Птосу ноги, начатая головка сыра и несколько кружков колбасы. Было заметно, что хозяин дома предпочитает столоваться в другом месте, а то, что лежит в подполе, использует для перекусов. Или с похмелья — бочек с огурцами тоже было три, причем одна оказалась уже наполовину пустой.

Других овощей в подполе не было, зато полных бутылок хватало, причем не кустарного заполнения. Этикетки были не только на русском языке, других тоже хватало. Не отказывал себе хозяин дома в радостях бытия.

Как и Валерон, очистивший подпол под ноль. Теперь мышам было не только нечего есть, но и негде вешаться, потому что Валерон помелочился, забрал и полки, заявив, что в Камнеграде пригодится. Мол, там все полки в хранилищах рассыпались, каждая доска пригодится.

Всю мебель в этот раз Валерон с тяжестью на сердце решил оставить, сочтя ее недостаточно качественной для князя, коим нынче я являлся.

— Такое воровать — позор! — убежденно заявил он. — То же мне, скверник. Мог бы себе чего поприличнее подобрать.

— Зачем? Если он рассчитывает занять место Молчановского, логично, что княжеское имущество уже сейчас считает своим.

— А эту мебель стащил там, где плохо лежала, чтобы не делать ненужных трат?

— Как вариант, — признал я.

Мебель в доме Саморядова действительно производила впечатление солянки сборной. Не подбирали старательно здесь никогда предмет к предмету, напротив — брали первый попавшийся, если в нем возникала необходимость.

— Разве что книги взять? — задумался Валерон. — Мите. Вдруг там что между страницами найдется.

— Бери, — щедро разрешил я. — Мы тогда с Птосом возвращаемся в Верх-Иреть. Ты поджидаешь Саморядова и возвращаешься в Святославск.

— Я тогда сначала в Камнеград прыгну, — предложил Валерон. — Оставлю дружине бочки. И полки.

Про колбасу он умолчал, наверняка решив, что найдет ей куда лучшее применение. Колбасы было мало, на дружину не хватит, а вот одному маленькому, но очень прожорливому песику поможет поднять уровень энергии.

Вернулся я в Верх-Иреть вовремя. Не прошло и десяти минут, которые я провел, расхаживая перед домом и размышляя, как приехала маменька с Наташей.

— Ах, Петенька, какую прелесть мы заказали Наташеньке! Она будет самой красивой дамой на балу. Чистый восторг. Шелк, кружева, даже вышивку обещают сделать вовремя. Через день нужно будет появиться на примерке, поэтому будет лучше, если ты оставишь Наташеньку у меня.

Ужас, который при этих словах отразился на лице моей супруги, было сложно передать словами.

— Благодарю за заботу, маменька. Что бы мы без тебя делали, не представляю. Но мы лучше не станем обременять тебя более необходимого и вернемся через день. Мне тоже необходимо будет сходить на примерку.

— Но Наташеньке нужны развлечения, — убежденно сказала маменька.

— В Святославске их хватает.

— С твоей стороны, Петенька, жестоко напоминать мне о том, чего я лишена, — заявила маменька.

— Маменька, я тебя очень люблю и ни в коем случае не хотел бы расстраивать, но сейчас нам пора. Поцелуй за нас Ниночку.

Я отдал приказ Птосу проявиться. Маменька ахнула и отшатнулась, чуть не упав. И даже не отреагировала, когда Наташа подошла к ней попрощаться — всё внимание моей родственницы было приковано к Птосу.

Птос исчез вместе с Наташей, а маменька неожиданно выпалила:

— Петенька, не хочу собачку, хочу это. Это же прелесть что такое. Мне это нужно. Что хочешь делай, но ты должен мне такого подарить.

— Увы, маменька, это не в моих силах и не в силах кого-либо другого. Такое подарить невозможно. Это может открыть только маг лично, когда использует кристалл. И то никто не знает, какого типа помощник получится.

Птос вернулся и замер в ожидании, когда я на него залезу. Я и залез, но команды отправляться пока не давал, поскольку разговор был не закончен. Маменька любила, когда последнее слово оставалось за ней, в противном случае она потом долго обижалась, на что у нас не было времени, поскольку она обеспечивала Наташе одежду для бала. Потерять такого союзника прямо перед одной из битв я не имел права.

— Совсем никак? — грустно спросила маменька. — То есть у меня никогда не будет такого?

— Совсем никак. Мне очень жаль, но это невозможно.

— Ах, Петенька, умеешь ты расстроить, — махнула она рукой и пошла домой, повернувшись ко мне спиной.

Слова прощания пришлось бросать ей вслед, она не повернулась, лишь подняла руку в перчатке и изобразила прощальный жест. Маменька была слишком расстроена, чтобы говорить. Похоже, в Птоса она влюбилась сразу, как увидела, и теперь будет страдать от невозможности взаимности.

Вернулись мы с Птосом в Святославск, и я прошел в дом. Отзывать летающего призрачного помощника я не стал — места снаружи для него хватает, а поскольку он в невидимости, то и пугать не будет никого из соседей.

Валерон пока не прибыл, поэтому я решил заняться тем, что было необходимо на балу в дополнение к одежде — украшениями. Для меня требовался самый минимум: запонки, карманные часы и булавка для галстука. А вот Наташе придется делать полный набор, и его нельзя начинать без обсуждения с ней, потому что гарнитур должен соответствовать выбранному платью.

Наташа обнаружилась в гостиной, любезничающая со Щепкиной. Сидящая рядом с ними Мадлен виляла хвостом и время от времени вытягивалась то к одной девушке, то к другой, не сходя, впрочем, со своего места. Обсуждали они, как я понял, близящийся бал, поэтому я лишь поздоровался и прошел мимо — не хотел при Щепкиной говорить о том, какие украшения Наташе делать, поскольку тогда всплывут мои умения в ювелирном деле.

Я решил заняться сначала своими аксессуарами, тем более что там работы намного меньше, а уже потом, обсудив с Наташей и нарисовав одобренные ею эскизы, приступить к изготовлению женских.

— Петь, купил я дом, — радостно сказал Прохоров, поймав меня в коридоре.

— Недалеко от твоего, соседями будем.

— Гриша, зачем тебе такой большой дом? — спросил я, вспомнив размеры всех зданий на площади. — Ты же один.

— Он не один, — возмутился 001. — Нас двое.

— Для двоих такой дом тоже велик.

— Не будет же нас всё время двое? — возразил Прохоров. — Я играю на опережение. Пока восстановлю, то-се. Как раз и пригодится.

Он выдал мне информацию по адресу, и я вместо мастерской пошел к Масленникову, чтобы поручить уже ему регистрацию двух новых дворян. Как мне казалось, она пройдет успешней, чем если бы этим я занимался сам. Да и не солидно мне, целому князю, лично делать то, что можно кому-то поручить.