Континент Данкалеон. Столица империи драконидов Тималия.

По залитой солнечными лучами просторной улице, между торговых рядов прогуливались местные жители. В шумной обстановке слышались крики торговцев, зазывавших прохожих, смех детишек, бегавших у ног своих родителей, и ворчание матерей, пытавшихся их угомонить.

Дети игнорировали их, ведь сегодня им посчастливилось попасть сюда и получить стакан напитка, созданного богиней Линеей — газировку.

Держа в руках деревянные упаковки, напоминавшие маленькие баночки, они носились как заведённые, смеясь и передразнивая родителей.

Они уже забыли о своей жизни до прихода богини на их континент. Раньше среди величественных дворцов, напоминавших гигантские башни, устремлявшиеся в небо до самых облаков, жители чувствовали себя ничтожными.

Повсюду можно было встретить драконидов с усохшими крыльями за спиной, с пустым взглядом, которым они смотрели на своё безнадёжное будущее.

Раса приходила в упадок, так как для продолжения рода драконидам необходимо принять свой истинный облик для зачатия, а также для откладывания яиц.

Но даже если получалось отложить одно или несколько яиц, их не оставляли родителям, а передавали в инкубаторий, где на них накладывали родовые печати, блокирующие доступ к воспоминаниям о том, что они не являются драконами.

После того как детёныш вылуплялся, его оценивали, и если печать не затронула родословную, передавали в благородные семьи, а если родословная оказывалась повреждённой, позволяли забрать обычным драконидам.

Так появилось разделение общества, и не было никакого шанса, что что-то изменится.

С каждым поколением яиц откладывалось всё меньше, а количество неполноценных драконидов становилось всё больше, и рано или поздно раса должна была вымереть полностью.

Императрица Люмина и рада бы отменить установление печатей, но не могла сделать это. Она опасалась, что если подданные узнают о своём происхождении, это приведёт к гражданской войне и полному уничтожению вида, что в конце концов чуть и не случилось.

Лишь появление Линеи изменило ситуацию. После её появления на континенте остановились все войны, дракониды объединились и даже позволили вернуться в своё общество еретикам, которые нарушили законы драконов.

Однако всё не закончилось этим, ведь Линея являлась не простым драконом, и само её присутствие стало благословением для жителей Данкалеона.

Как существо, которое стояло у истоков вселенной, она несла в себе наследие Порядка. Её слово, действие, дыхание или мысль несли в себе магию рун. Даже просто находясь в логове глубоко под дворцом императрицы, она неосознанно влияла на все расы, которые создала Галатея.

Каждый раз, когда она вдыхала, в её лёгкие попадало огромное количество «испорченной» магии, а с выдохом возвращала восстановленную.

Это невозможно было увидеть, даже если бы использовали самый мощный микроскоп, но в воздухе и в дыхании матери драконов находилось бесчисленное количество рун, которые словно живые расходились от неё, восстанавливая всё, с чем сталкивались, сливаясь и дополняя неполные или повреждённые участки.

Они были похожи на живые организмы, единственная цель жизни которых — ремонт.

Будь то тела драконидов, неправильно используемые заклинания магов, деревья или формации, написанные на платформе телепортации, руны будут искать то, во что можно встроиться, чтобы исправить.

Конечно же раса драконидов быстро смогла заметить, что в столице что-то изменилось. Тела жителей стали меняться, восстанавливая истинную форму и обновляясь.

Пожилые и находящиеся на грани смерти дракониды почувствовали, как их родословная меняется, омолаживая тела. Женщины и мужчины могли наглядно видеть, как их иссохшие крылья наливаются жизнью, обретая здоровый вид.

Вскоре уже даже самые отчаявшиеся смогли менять форму, что в свою очередь позволило им заводить потомство, и численность драконидов стала быстро расти.

Тималия превратилась в место паломничества, куда стекались жители со всего континента. Если бы так продолжалось, в город могло хлынуть до ста миллионов существ.

Только поняв всю серьёзность ситуации, Люмина издала указ, запрещавший прибывшим в столицу задерживаться больше чем на год. Будь её воля, она и вовсе запретила им приближаться к богине, но таков был приказ самой Линеи, которая понимала, как благотворно влияет на своё окружение.

Благодаря этому Тималия превратилась из умирающего и тоскливого места в шумную столицу, куда приезжают провести время, ради торговли или на оздоровительный сеанс в парке недалеко у дворца императрицы, где восстановление родословной происходило быстрее всего.

У огромного озера дракониды собирались целыми семьями на пикники, усаживаясь под сенью деревьев, наслаждаясь тёплым ветерком и наблюдая за водной гладью, пролетающими в небе сородичами и думая о том, как в очень скоро будущем сами смогут сменить форму и взмыть в небеса.

В то же время, пока за пределами дворца люди грезили о своём светлом будущем, внутри горделивая императрица в облике высшего эльфа, практически абсолютно голая спускалась по широкой золотой лестнице, ведущей к золотым воротам логова Линеи.

За ней по пятам, громко топая, шли шесть дворфов, которые игнорировали статную и величественную императрицу. Им была безразлична её нагота и сексуальная внешность. По их лицам даже была видна неприязнь к этому существу.

Если простых эльфов они просто недолюбливали, то высших эльфов откровенно ненавидели. Учитывая, что, по их мнению, Люмина, зная об их ненависти, всё равно выбрала эту внешность, дворфы едва сдерживались, чтобы не показать ей, как нужно обращаться с гостями, надавав ей тумаков.

Разумеется, императрица всё знала и нарочно выбрала этот облик, чтобы позлить этих парней. Но как могло быть иначе? Дракониды — стражи логова драконов, а дворфы всего лишь жалкие шахтёры, созданные богами, чтобы добывать драгоценные металлы и минералы. Теперь, когда боги вернулись, по мнению Люмины, дворфы должны знать своё место, а вместо этого они попросили о личной встрече с богом. Как её могло не злить такое отношение?

Она шла впереди, демонстрируя свою неприкрытую подтянутую грудь, с холодным выражением лица, но в её голове возникало множество мыслей, а в сердце клокотала ярость.

«Как смеют эти жалкие твари просить о встрече с богиней⁈ Почему она разрешила им такое⁈ В прежние времена они вряд ли встретились бы даже с внешними богами, не говоря уже о госпоже!» Если бы не приказ Линеи, императрица предпочла убить дворфов, нежели впустить их в святая святых.

Она думала о других драконах, которых называла внешними богами, так как после рождения они не имели права возвращаться в логово матери драконов. Как правило, именно их встречали люди и другие расы, а Галатею видели только во время битвы с богами и в битве с Балтаром.

Однако думать так Люмина могла, но никогда бы не посмела озвучить эти мысли. Кто такая Линея для неё? Бог-создатель. Существо с абсолютной властью. Одно её слово, и императрица истребит весь свой род и покончит с собой. Это была абсолютная верность, доведённая до фанатизма. Такое подчинение было выгравировано на костях драконидов, так как они являлись стражами логова драконов.

Подойдя к воротам, она развернулась, демонстрируя себя практически во всей красе. Лишь ниже пояса виднелась тонкая золотая пластина, прикрывавшая самую интимную часть.

— Ведите себя прилично. Не приближайтесь и даже не смотрите на яйцо. Оно содержит в себе бесчисленное множество рун, и вы можете сойти с ума от одного взгляда.

Хотя она с радостью бы посмотрела, как эти жалкие твари сходят с ума, Люмина не могла позволить им потревожить госпожу.

Дворфы, которых возглавлял Ронаддур, кивнули все как один, после чего посмотрели на открывающиеся золотые ворота, за которыми их взору предстало гигантское логово, размером с небольшой городок.

Вход находился примерно на уровне трёхсот метров от пола, а потолки возвышались ещё на двести.

Подойдя ближе, дворфы посмотрели вниз и обнаружили гигантского чёрного дракона длиной как минимум километр, который лежал, свернувшись калачиком, на горе золота, мифрила и драгоценных камней, а рядом с ним находилось пурпурное яйцо размером с автобус.

Ронаддур сглотнул, глядя на это, а в глубине его души что-то шевельнулось. Пусть и едва различимое, но это что-то заставляло его склониться перед этим существом и вместе с тем дарило ему счастье.

Все дворфы стояли со счастливыми улыбками на лицах, глядя на дракона. Им казалось, что они смотрят на что-то родное и близкое им, как если бы дети увидели свою мать.

Из этого транса их вывел холодный голос Люмины, которая испытывала те же чувства, но уже научилась контролировать себя.

— Следуйте за мной.

После этих слов она направилась к лестнице, которая вдоль стены спускалась на самое дно.

Спустя некоторое время группа ступила на камень голубого цвета, слегка светящийся в том месте, куда ступали их ноги.

— Алуний! — не удержавшись, воскликнул один из дворфов, на что Люмина резко обернулась, с яростью глядя на него.

Понимая совершённую оплошность, дворф по имени Круд виновато склонил голову. Однако он ничего не мог с собой поделать, так как являлся зачарователем, а камень, которым было устлано всё логово, являлся основным материалом для создания рун на оружии, доспехах и ювелирных изделиях. Он был настолько редок, что за кусок размером с голубиное яйцо в любом королевстве вам заплатят парой тонн золота.

Ронаддур, также взглянув на товарищей, вскоре вернул самообладание и посмотрел вперёд на дракона, вокруг которого с осторожностью ходили четыре драконида в боевой форме, лопатами сгребая золото поближе к морде Линеи.

На её фоне эти существа размером в пять метров высотой казались совсем крошечными, но они старательно работали, боясь помешать её покою.

Король дворфов, присмотревшись, обнаружил на её голове корону из корней дерева, несколькими толстыми ветвями соединённую с яйцом и уходящую куда-то под землю.

Люмина двинулась вперёд, призывая остальных следовать за ней, и через минуту они оказались в двадцати метрах от морды дракона, чьё дыхание заставляло их сердца трепетать, а тела дрожать.

Все как один они опустились на колени перед ней, после чего как по команде гигантское веко матери драконов слегка поднялось, за ним в сторону сдвинулось внутреннее веко, а следом огромный вертикальный зрачок сузился и сосредоточился на дворфах.

В головах всех присутствующих прозвучал спокойный и нежный голос Линеи.

— Нет необходимости вставать на колени. Поднимитесь и скажите, зачем вы захотели встретиться со мной.

Ронаддур и все остальные переглянулись, после чего нерешительно поднялись на ноги, но продолжали пялиться в пол, отказываясь смотреть на своего бога.

Наконец король заговорил.

— Первый шахтёр приветствует Богиню Мать-создатель всего сущего. — Он хотел вновь встать на колени, так как ему было бы проще с ней разговаривать, но её слова являлись для них абсолютом, поэтому он не решился так поступить и сразу перешёл к делу. — Мы пришли просить вас снять запрет на разработку некоторых минералов.

После этих слов со спины кто-то слегка коснулся его, явно давая понять, что он не всё сказал. Такая возможность появлялась нечасто, и теперь никто из присутствующих не хотел её упускать.

Ронаддур, который не смел называть себя королём перед богом и использовал архаичное название своей должности, тут же опомнился.

— М-мы также хотели просить разрешить работать с этими рудами, — добавил он.

Линея удивилась запросу. Ещё находясь в виртуальном пространстве, она столкнулась с дворфами, которые понятия не имели, что женщина перед ними мать драконов.

В простом общении с ней, они часто упоминали, что существует запреты, установленные драконами. Среди них были несколько, которые запрещали добывать камни пространства, камни концентрации, камни пустоты и ещё несколько, включая камни маны.

Среди них женщина знала только про камни концентрации, которые использовал Виктор, однако быстро покопавшись в памяти Галатеи, Линея узнала и про другие.

Она без колебаний хотела разрешить использовать камни, но после того, как дворфы узнали, кем является человек перед ними, ей не удалось даже продолжить, так как их выбросило из Сети.

Лишь спустя время через Виктора они смогли устроить эту встречу, чтобы попросить разрешение снять некоторые запреты.

Теперь глядя на расу, которую так любил её супруг, она в душе улыбнулась, чувствуя их внутренний бодрый дух, честный нрав и светлый ум.

— Вы хотите создавать пространственные хранилища? — спросила она.

Сердца Ронаддура и остальных дрогнули, потому что они не ощущали эмоций в словах дракона.

Король, собрав всю силу воли, кивнул.

— М-мы подумали, что… с пространственными хранилищами станет проще перевозить товары. Т-также людям будет удобнее передвигаться по миру! — Открыв рот, Ронаддур уже не мог остановиться и почти пять минут перечислял все преимущества таких хранилищ.

Даже сейчас в мире находили редкие артефакты мифической эпохи, позволявшие хранить предметы, как это делал Виктор в своём инвентаре.

Хотя объём обычно был не больше одного кубического метра, этого было достаточно, чтобы хранить важные документы, деньги и ценное имущество.

К тому же, при достаточном количестве камней пространства, можно было создать хранилище для летающих кораблей, куда легко можно будет поместить ещё один корабль.

Хотя, скорее всего, для создания такого хранилища придётся всё судно усеять рунами с камнями пространства, оно всё равно того стоило.

Линея в душе кивнула, подумав про себя, что её супруг самый везучий сукин сын на свете. В этом мире, казалось, всё работает на его удачу, и даже эти хранилища косвенно помогали ему.

— Я снимаю с вас все ограничения на добычу и работу с этими материалами. Единственный запрет, который я на вас налагаю… Не создавайте ничего, что может привести к массовой гибели живых существ.

Ронаддур в страхе сглотнул, потому что от последних слов задрожала его душа, и это был явный намёк на то, что глубоко в его теле рассеялись некоторые руны, но вместо них появилась одна новая.

— Да! Богиня Мать-Создатель всего сущего!

Как только эти слова сорвались с губ, веки дракона сомкнулись, и Люмина, развернувшись, всем своим видом дала понять, что дворфам тут больше не рады.

Ронаддур, всё понимая, быстро повёл свою группу прочь, в душе радуясь, что наконец-то раса дворфов вернётся в мир с товарами, от которых даже у этого самодовольного ублюдка герцога слюнки потекут.

От одной мысли, как он будет умолять его продать ему пару хранилищ, у дворфа на лице появлялась широкая улыбка.