25 декабря 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Вся временная база замерла в ожидании, поскольку до моего возвращения и проверки ведомостей и отчётов квартирмейстеров, доли с добычи не выплачивались, потому что я лично подтверждал каждую платёжку. Так что меня в прямом смысле ждали, словно евреи Моисея.

Захваченные товары в Александрии тут же разобрали местные купцы и венецианцы, не сильно кстати довольные тем, что перестали быть единственными скупщиками краденого, но я им прямо сказал, что только благодаря местным у нас и появилось столько добычи, так что Марко Контарини был вынужден принять это.

В дверь постучали и заглянул Сергио. Я оторвал взгляд красных, воспалённых от недосыпа глаз от сотни бумажек и четырёх уже толстенных бухгалтерских книг.

— Что-то срочное? — хмуро поинтересовался я у него, — я тут немного занят.

— Прибыл Абд ар-Рахман, — ответил граф, — говорит наместник просит тебя прибыть к нему во дворец. Срочно.

Посмотрев на тонну бумаги, лежащую у меня на столе, я вздохнул.

— Не сказал зачем?

Сергио развёл руки.

— Скажи Джабари пусть несёт одежду, — попросил его я, — и пусть кто из рыцарей свободен, сопроводит меня.

— Да Иньиго, все свободны, ждут только тебя, — улыбнулся он, — ты же у нас главный, кто раздаёт золото.

— Ну, теперь пусть ждут ещё, — хмуро ответил я, — видишь же, постоянно все отвлекают.

— Поручил бы кому, — предложил он, — Джованни да Кастро например вроде толковый у тебя.

Я поднял на него удивлённый взгляд.

— Ты предлагаешь доверить всё добытое за последний месяц человеку, который не отличит приход от расхода? — поинтересовался у него я, — к тому же я доверяю только тебе, а ты не хочешь мне помогать.

— Упаси Господь, — открестился от меня Сергио, — я не хочу как ты сидеть безвылазно, закопавшись в бумажки.

— Тебе хорошо, у тебя есть я, — проворчал я, когда негр принёс мне одежду и стал меня переодевать, — а у меня просто нет другого выбора.

Закончив переодевание, мы пошли наружу, где меня ждал глава охраны наместника Триполи Абд ар-Рахман и все рыцари, которым и правда было скучно, поскольку ждали окончания моих расчётов по разделу последнего из захваченного. Впрочем, не они одни, пираты тоже уже пару раз вежливо интересовались, когда будет выплачена их доля и конечно же награда с призового фонда.

— Приветствую вас, эмир Абд ар-Рахман, — поздоровался я с арабом, — я готов.

— Благодарю вас, сахиб, за понимание, — он склонил голову, — вали вас ждёт.

Мы сели на лошадей и поехали к дворцу наместника, и я поинтересовался у него по ходу.

— К чему такая срочность?

— Из Туниса прибыл посланник султана Абу Умара Усмана, вместе с послом от мамлюков, — тихо ответил мне Абд ар-Рахман, — они взбешены вашим последним налётом на Александрию.

— Это да, добычу мы там взяли знатную, — улыбнулся я, — конец сезона, склады ещё не опустели, так что мы хорошо там порезвились.

— Как я понял, ещё при этом сгорела половина города, тысячи жертв среди мирного населения, — намекнул мне он причину недовольства посла от мамлюков.

— Они сами виноваты в этом, — ответил я, — нагнали войск, усилили охрану, мне нужно было их как-то отвлечь от высадки десанта.

— Спалив город и его жителей? — воин иронично посмотрел на меня.

— Предлагаете мне рисковать кораблями и моими людьми? — поднял я бровь.

Он вздохнул.

— Ваше сердце сахиб и правда вырезано из камня, — он покачал головой, — мы не поймём друг друга.

Я пожал плечами, на одной чаше весов здесь были человеческие жизни, на другой окупаемость рейда и моя репутация, как командира. Выбор для меня лично был слишком очевиден, и явно не в пользу первого.

Завершив на этом разговор, дальше мы ехали молча и вскоре предстали перед наместником и регентом, которые ждали нас не в зале приёмов, в небольшой комнате, за столом с едой, вместе с двумя хмурыми гостями.

— Присаживайтесь, — нас также позвали присоединиться к застолью, но я тихо сказал всем своими, чтобы они ничего не ели и не пили. Это было слишком подозрительно, что нас позвали на ужин, вот так сразу, без предварительного приглашения.

— Прошу простить нас, сахиб Инико, — обратился ко мне юноша, — что позвали вас без приглашения и так поздно, но у нас сложилась ситуация во время разговора с гостями, которая не разрешается без вашего присутствия, а помня наши с вами хорошие отношения я решил не дожидаться утра, и позволил себе пригласить вас на ужин.

— Благодарю, это честь для меня, — ответил я, краем глаза замечая, что мамлюк, буквально сверлит меня взглядом, запоминая мою внешность, — а что за проблема, уважаемый вали?

— Султан обещал вам предоставить Триполи в качестве временной базы, и в следующем году, — ответил мне Абу-Салим, — это ведь так?

— Халиф был добр ко мне и даровал такую честь, — склонил я голову.

— Именно поэтому он и прислал своего посланника к нам, вместе с гостем из Каира, — продолжил наместник, — это эмир Яшбак мин Махди, один из самых приближённых людей при дворе султана Аз-Захир Хушкадама.

— Эмир, — я вежливо склонил голову в сторону мамлюка.

Тот явно с трудом заставил себя мне ответить.

— Сахиб.

— В общем, ситуация следующая, — продолжил Абу-Салим, — султан не может взять обратно своё слово, так что оставил право за вами, сахиб Инико дать ответ, по вашим планам на следующий год.

— Если честно, мне у вас понравилось, — ответил я, хоть и не планировал ещё один рейд на следующий год, с этого бы ещё получить прибыль, — ласковое солнце, вкусный щербет, красивые кони, отличное оружие, что ещё может себе пожелать мужчина?

— Султан Аз-Захир Хушкадама, да прославит его имя в веках Аллах, — хмуро ответил мне Яшбак мин Махди, — хочет вас убить за сотворённое зло, но…

Тут он сделал паузу и понизил голос.

— Многие мамлюкские семьи, имеющие в государстве власть, решили попробовать договориться с вами, если это конечно возможно.

Я удивлённо посмотрел на него и вспомнил, что да у мамлюков султаны были условной единицей, поскольку вся полнота власти принадлежала полководцам, представляющим различные родам мамлюков. Яшбак мин Махди был видимо представителем именно такой.

— Возможно всё, — ответил я, — главное, чтобы условия понравились обоим сторонам, или не понравились, такое тоже может быть.

Военачальник остро посмотрел на меня и ответил.

— Ваша деятельность сахиб, нанесла большой вред экономике, султанат недополучит треть налогов за этот год, и многие семьи, пострадавшие от вас, крайне не хотели бы, чтобы вы прибыли к нам с повторным визитом, а те, кто ещё не пострадал, предложили направить вашу деструктивную деятельность подальше от нас, куда-нибудь на северо-запад.

— Вы предлагаете мне напасть вместо вас, на Османскую империю? — изумился я, словно мне предложили купить Троянского коня, — да она меня в порошок сотрёт и не подавится.

— Мы уверены в ваших талантах, которые вы нам недавно так ярко продемонстрировали, — сухо ответил он, показывая тем, что и этот вариант развития событий их тоже устроит, — к тому же, в этом году мы не были готовы к подобной необычной тактике, что показали нам вы, но на следующий год, поверьте мне, вас ждёт достойный отпор. Так что наше предложение простое, оставьте нас в покое, взамен мы готовы договориться на то, чтобы вы получили свободный доступ ко всем портам султаната с пятнадцати процентной скидкой всех портовых сборов, отсутствием досмотра ваших кораблей, а также беспрепятственный проход в Иерусалим. Как нам стало известно, вашей первой целью было — паломничество.

— Конечно, — соврал я, глядя ему прямо в глаза, — мы прибыли как мирные путники, с глазами горящими от миссии, посетить Священный город, но в нас начали стрелять и нам ничего не оставалось, как только обороняться.

Наместник и регент подавились шербетом, который пили, а Яшбак мин Махди посмотрел на меня с таким видом, что и без слов стало понятно, что никто в здравом уме в это не поверит.

— Вы отправились в паломничество на двадцати четырёх кораблях с тремя тысячами воинов? — ехидно поинтересовался у меня Абу‑Абдаллах.

— Времена нынче опасные, господин наиб, — тяжело вздохнул я, — всегда нужна надёжная охрана.

Арабы и мамлюк мне, конечно, не поверили, но по факту я был прав, первыми стрелять начали именно они.

— Как вам такое предложение, сахиб Инико? — поинтересовался у меня мамлюк.

— Меня в дополнении к прозвучавшим пунктам, интересует ещё и следующее, чтобы я подумал про второе ваше предложение, про Османскую империю, — ответил я, выкатив целый список пунктов, от которые лица у всех присутствующих вытянулись от удивления.

— Льготная продажа добычи через доверенных факторов,

— Негласная защита от ареста и конфискаций в мамлюкских портах,

— Дешёвое снабжение в мамлюкских портах (вода, лес, смола, зерно, канаты и прочее),

— Возможность ремонта кораблей в портах султана,

— Право скрытого сбыта добычи без полной уплаты пошлин,

— Тайный кредит через купцов и посредников, для подготовки рейда на осман,

— Предоставление кораблям убежища в случае неудачного рейда,

— Разрешение зимовки флота в подконтрольных мамлюкам портам,

— Передача сведений о маршрутах османской торговли,

— Невмешательство мамлюкских гарнизонов и чиновников в дела рейда,

— Помощь посредников в перепродаже османских трофеев,

— Неофициальное право охоты на османские суда в водах султаната,

— Закрытие глаз на контрабанду,

— Гарантия сохранения всех договорённостей при смене власти в султанате, при соблюдении моего нейтралитета к Египту.

Мамлюк долго молчал, пытаясь оценить масштаб моих хотелок. Пока наконец не ответил.

— Это слишком много сахиб Инико, мы не можем на такое согласиться.

— Как я понял, за этим вы меня сюда и позвали, чтобы торговаться, — я радостно потёр руки о друг друга.

— Я думал, вы воин, а не торговец, сахиб, — в ответе мамлюка прозвучало слабо скрытое презрение.

— Я, многогранная личность эмир, — я ласково ему улыбнулся, — если вы хотите решить этот вопрос, как воин, то я предлагаю поединок между вами и мной. Если победите вы, то я буду согласен только на те условия, что озвучили вы, если я, то вы выполните все мои условия. Согласны? Ну разумеется, если вы боитесь меня, то мы можешь продолжить говорить и дальше.

Это был шах и мат. Он сам загнал себя в эту ситуацию, пытаясь принизить меня, а сейчас если откажется от моего предложения, значит выставит себя трусом в глазах всех присутствующих, ведь он сам начал разговор о воинской доблести, а если согласиться, то как потом объяснять султану то, что он согласовал такое количество уступок? Это понял он, а также вали и наиб, которые заинтересованно посмотрели на мамлюка, ожидая его ответа.

Тот поджал губы.

— Я согласен, — сухо произнёс он, чтобы не потерять своё лицо.

— Отлично, — я поднялся из-за стола и следом поднялись мои рыцари, — приготовьте к завтрашнему утру два варианта договора, мы подпишем оба перед поединком, победитель возьмёт нужный ему.

— Да будет так! — заключил Абу-Салим, с усмешкой смотря на мамлюка, который уже не выглядел столь уверенно, как тогда, когда пытался оскорбить меня.

— До завтра, — я поклонился наместнику, и вышел из зала.

— Что случилось, сеньор Иньиго? — поинтересовался у меня Валеран де Ваврен, — чего у этого мавра стала в конце разговора такая кислая рожа?

— Завтра утром мы с ним деремся, — сообщил я эту новость будничным тоном, — победитель получит всё.

— Всё, это что? — повисшей тишине раздался голос Сергио.

— Мамлюки предложили мне мир, чтобы я держался как можно дальше от их берегов, также ещё попросили рассмотреть вариант нападения на Османскую империю, — ответил я, — я поставил ряд условий, и предложил обсудить их. Мамлюк имел наглость усомниться в том, что я хороший воин, за что я вызвал его на поединок. Ставки, как раз условия этого договора.

— Вы снова сильно рискуете, сеньор Иньиго, — вздохнул Жоффруа де Туази, — с виду он крепкий воин.

— Мне нужно было проглотить оскорбление, сеньор Жоффруа? — изумился я, — вы в своем уме?

Бургундец мне не ответил, но все рыцари пригорюнились.

— Иньиго, ты ведь понимаешь, что не уснёшь сегодня, пока не рассчитаешь все выплаты? — раздался задумчивый голос графа Латаса, — если ты погибнешь завтра в поединке, эти расчёты никто кроме тебя правильно не произведёт.

— Об этом я как-то не подумал, — мои глаза расширились, признавая его правоту, — ладно, придумаю что-нибудь.

Благо большинство расчётов я уже провёл, так что по факту мне оставалось лишь не поспать до двух ночи и закончить всё распределение добычи, подведя для себя лично итоги этого рейда.

Всего мы захватили добычи на четыреста тысяч флоринов, продав всё со скидками венецианцам и местным купцам на триста тысяч, а дальше пошли только расходы: доля Хафсидов, комиссия фактории, доля пиратов, жалования, доли капитанов, доли рыцарей, фонд призов, санитарный фонд, плюс выплаты семьям погибшим.

Деньги после каждого вычета стремительно уменьшались и когда я посмотрел на остаток, который уйдет лично мне, как бенефициарию этого рейда, у меня перед глазами всё внезапно расплылось. Коснувшись рукой глаз, я понял, что плачу. Весь тот кошмар что я пережил, едва не умерев от чумы, терпя все лишения и невзгоды, лишая себя минимальных условий жизни и комфорта, всё это я делал за какие-то тридцать три тысячи флоринов, из которых я уже потратил на подарки всем своим знакомым правителям почти тридцать тысяч. Поэтому получалось, что все мои труды стоили всего три тысячи флоринов, деньги, для многих сейчас показались бы сказочным богатством, но не для меня. За потерянные месяцы здесь, я мог заработать намного больше, занимаясь развитием, например, серебряных шахт.

Мысли об этом заставили слёзы градом покатиться у меня из глаз и в таком виде меня застал Сергио, который зашёл напомнить мне, что пора спать, поскольку завтра утром у меня вообще-то поединок.

— Иньиго? Ты плачешь? — искренне удивился он, — что случилось?

Я показал на ведомости.

— Я заработал за все эти месяцы всего лишь три тысячи флоринов, — горько признался я.

— Ого, огромные деньги! — удивился он, — а я?

— Сергио, — я посмотрел на него сквозь слёзы, — ты не видишь, у меня горе?

— А, да? То есть для тебя три тысячи золотых, не деньги?

— Друг мой, я ради трёх тысяч жопу от дивана даже не оторвал бы, — с тяжёлым вздохом признался я, — больше на квасцах и серебре заработал бы.

— Зачем ты тогда согласился подумать про осман?

— Я ведь ничего конкретного им не обещал, просто на мамлюков я и так не собирался больше нападать, поскольку с такими результатами, даже и не знаю, зачем мне теперь весь этот флот, — признался я ему честно.

Граф Латаса подошёл ко мне и заглянул в ведомость, найдя там взглядом фонд рыцарей.

— Ого! Я заработал почти тысячу триста флоринов, всего за несколько месяцев? — удивился он, увидев цифры, — для меня это очень много Иньиго! Ты просто уже зажрался по моему мнению, привыкнув к лёгким деньгам.

— Чуть не умереть от чумы, это, по-твоему, было легко? — изумился я.

— Иньиго, — граф Латаса тяжело вздохнул, — поверь мне, если ты сейчас выйдешь из дома и любому человеку скажешь, что у тебя горе из-за того, что ты заработал всего три тысячи флоринов за несколько месяцев, на тебя посмотрят, как на сумасшедшего. Многие люди, даже дворяне, таких денег за всю жизнь не видели.

— Ты предлагаешь мне ровняться на других людей? — скептически посмотрел я на него, — чтобы меня радовала эта мелочь?

— Ты не выносим Иньиго, и вообще иди-ка ты уже лучше спать! — он подошёл и чуть ли не силой утянул меня из-за стола, передав в руки Джабари, который занялся моей безвольной тушкой и переодев, уложил спать, заботливо подоткнув одеяло.