28 ноября 1463 A . D ., Александрия, Мамлюкский султанат

Церковь, а точнее сказать Собор святого Марка, несмотря на размеры, был пуст. Мы, сопровождаемые одним из суфиев ордена Шазилия, прошли внутрь и заметили только братьев, которые занимались работой. Прихожан внутри не было, хотя опять же, яповторюсь — это был центральный храм Коптской православной церкви. Мне сказали, что община тут есть и по праздникам храм полон людей, но сейчас, он будто вымер и наши шаги по каменным плитам, отражались гулкими звуками по стенам и пололку.

Едва мы прошли ближе к алтарю, как к нам поспешил навстречу грустного вида сорокалетний мужчина, в облачении священника.

— Сахиб Инико — это ал-куммус Гиргис, настоятель церкви святого Марка, — представил мне суфий мужчину.

— Я сайиди абуна Гиргис, — вежливо обратился я к священнику на арабском и склонил голову, и тот изумлённо на меня посмотрел.

— Приятно видеть столь образованного человека в нашем скромном храме, — ответил он мне также на арабском, который был для всех здесь разговорным языком.

— Это тот самый сахиб Инико, о котором я вам говорил при встрече, ал-куммус, — продолжил наше знакомство суфий, — он хочет получить доступ к вашей библиотеке.

— Мы всегда рады людям, тянущимся к знаниям, — склонил голову священник и показал в сторону жилых помещений, — прошу в мой кабинет.

— Тогда я вам больше не нужен, — суфий поклонился и получив от меня утвердительный кивок, пошёл по своим делам.

Я с Сергио и Абу Яхья прошли за настоятелем храма и сели на предложенные нам стулья внутри небольшого, по-спартански обставленного кабинета с минимумом мебели и украшений.

— Я сайиди абуна Гиргис, — начал я, видя, что он готов меня слушать, — прежде чем обсуждать вопросы доступа к вашей библиотеке, я бы хотел сделать два пожертвования.

По моему знаку Сергио встал и вытащив из перекинутого через плечо кожаного мешка, два кошелька, один побольше, второй поменьше и поставил их перед настоятелем, который вскинул брови, когда услышал звук монет.

— В первом, — я показал на больший кошель, — пятьсот динаров, пожертвование вашему храму.

— Во втором, — мой палец перевёлся на чуть меньший кожаный предмет, — сто динаров, на ваше усмотрение для нужд братии, переписчиков и других бедных людей.

Я так привык уже давать взятки, ой, то есть конечно же пожертвования, что у меня это получалось так легко и непринуждённо, особенно подбирая нужные формулировки, чтобы взятки взятками не казались, что даже отец Георгий, с изумлением посмотрел на меня, затем потянулся к завязкам и развязав их убедился, что речь идёт действительно о золоте, а не серебре.

Сумма была огромная, по любым меркам, но для местной Коптской церкви она была просто запредельной. Это было видно и по его виду, поскольку он вспотел, смотря на целое состояние перед собой и вытер лоб рукавом сутаны. Затем прокашлявшись, он поднял на меня ошарашенный взгляд.

— Не скрою сахиб, я впервые вижу столько золота, — осторожно ответил он, — но, вы должны понимать, что даже несмотря на такое щедрое пожертвование, я не могу оставить вас без присмотра при работе в нашей библиотеке, всё же там есть весьма ценные книги.

— Я сайиди абуна Гиргис, — я склонил голову, — я с уважением отношусь к знаниям и тому, что их несёт. Поэтому не прошу вас о каких-либо поблажках или нарушениях устава. Всё, что я хочу — это прочесть книги и переписать то, что меня заинтересует.

— Вы знаете древнегреческий? — с ужасным акцентом спросил он меня.

— Да, мой учитель, кардинал Виссарион Никейский, — ответил я ему, вызвав ещё большее удивление.

— Поразительно, — он вернулся на арабский, — тогда, если вы будете читать книги, хранящиеся у нас, могу я попросить вас об одном одолжении?

— Всё, что в моих силах, — склонил я голову.

— Вы не могли бы переписать хотя бы названия тех книг, что вы прочитаете и перевести их на арабский? — он молитвенно сложил руки, — я давно хотел этим заняться, но всё хлопоты о храме не давали этого сделать.

— Конечно, я сайиди абуна Гиргис, — кивнул я, — это меньшее, что я могу для вас сделать в благодарность за такую помощь.

— Что вам для этого будет нужно? — поинтересовался он у меня.

— Чернила, бумага и письменные принадлежности у меня будут свои, — я показал на сумку, за спиной у Сергио, — так что только отдельную комнату, где меня не будут отвлекать и, собственно говоря, доступ ко всей библиотеке.

— Еда и келья для сна вам потребуется? — поинтересовался он.

— Чтобы не стеснять вас и братьев, еду будет приносить мой друг, — я показал на Сергио, — а спать я буду в той же самой комнате, где и трудиться, так что попрошу вас поставить ещё к стулу и столу, скамейку или кровать.

— Всё сделаем сахиб, — наклонил он голову, — когда вы хотите приступить к работе?

— Прямо сейчас, — улыбнулся я ему, — к сожалению у меня не так много времени, чтобы надолго у вас остаться, так что всё отведённое мне Господом время в Александрии, я бы хотел провести с пользой.

— Конечно, я сейчас всё для вас организую, — он убрал оба кошеля в стол и поднявшись, показал мне идти рядом с ним.

* * *

5 декабря 1463 A . D ., Александрия, Мамлюкский султанат

— Ну и? Как тебе наш благодетель?– на столе настоятеля впервые за долгое время стояли роскошные блюда. Его конечно не обманули слова чужеземца, о предназначении второго кошелька с золотом, так что он пустил его ровно на то, что и хотел — впервые за долгое время купил себе столько дорогой еды и напитков, сколько хотел.

Так что молоденький переписчик, стоявший с поклоном напротив его стола, мог только облизываться от запахов, которые исходили от пиршества настоятеля.

— Он прочитал все книги, отец Георгий, — парень тяжело вздохнул, — абсолютно все, что были. Всего за неделю и составил, как вы и просили, перечень прочитанного на древнегреческом и арабском.

— Как это возможно? — жареная ножка нежного цыплёнка зависла в воздухе, — может быть он просто их пролистал, ища нужное себе?

— Я спрашивал его, отец Георгий, — переписчик покачал головой, — он с лёгкостью цитирует то, что я читал и о чём могу его спросить. Впервые вижу столь учёного человека, настоятель.

— Чем он занят сейчас?

— Переписывает работу какого-то греческого автора, помните такая большая книга на дорогом пергаменте с золотыми буквами.

Отец Георгий пожал плечами.

— И как у него получается? — поинтересовался он.

Парень покраснел.

— Что? Так плохо? Я говорил ему, лучше бы доверил переписку кому-то из наших переписчиков, — улыбнулся настоятель.

— Наоборот, отец Георгий, — вздохнул монах, — он делает это на такой отличной бумаге и так идеально, что все бегают смотреть за тем, как он работает. Ни одной помарки, ни одного пятна, словно неутомимый раб на галере, он работает без отдыха, создавая настоящий шедевр.

— Ты серьёзно? — удивился настоятель, — он так хорош?

— Никто из нас и близко не сможешь так сделать, — огорчённо вздохнул парень, — поэтому мы и подглядываем за ним украдкой, пытаясь перенять навыки.

— Ты меня заинтриговал, — еда больше не лезла в рот, так что отец Георгий поднялся и пошёл вместе с переписчиком в библиотеку, где в отдельной комнате и трудился их гость.

Книга, которую он переписывал лежала на постаменте слева, но казалось, что он даже её не смотрел, записывая всё на чистые листы, которые потом получат обложку. Стараясь не шуметь, отец Георгий подошёл ближе и заглянул на то, что выходило из-под пера чужеземца. Ровные, идеальные буквы древнегреческого просто стелились потоком из-под кончика пера, а переведя взгляд на оригинал, настоятель не смог увидеть отличия, если только то, что буквы были тут не золотыми. Челюсть у священника медленно опустилась вниз, переписчик был прав, тот работал на чистовую, не совершая ни одной помарки или лишнего движения, словно всю жизнь только и занимался, как переписыванием книг.

Услышав движение позади, сахиб дописал страницу и только после этого повернулся, а увидев настоятеля, легко ему поклонился.

— Отец Георгий, — он обратился к нему не торжественно, а как и остальные монахи, — рад вас видеть. Пришли посмотреть, как я работаю?

— Да, сахиб Инко, — настоятель улыбнулся, всё ещё не веря тому, что видит перед собой, — чем вас заинтересовала именно эта книга?

— Мне кажется она древнее, чем думают ваши братья, — задумчиво ответил тот, — но сам я не уверен в этом, поэтому хочу показать копию своему учителю.

— Древнее? Насколько? — удивился отец Георгий, поскольку книга и раньше считалась весьма ценной, но с новыми данными, можно было и написать патриарху об этом.

— Возможно даже написанная при императоре Константине, но опять же, я не уверен в этом, — ответил тот, снова изумляя священника своими познаниями.

— Если это так, то наверно мне стоит написать об этом самому патриарху, — задумчиво проговорил настоятель, — это важная находка для всей нашей церкви!

— Отец Георгий, — чужеземец задумчиво посмотрел на него, — если вы всё равно будете писать патриарху, то можно как-то получить от него подтверждение того, что эта книга, которую я прописываю, подлинная и всё время хранилась только в вашем храме? Мне бы это сильно помогло в Риме доказать то, что я не придумал о её древности.

— Хм, — настоятель задумался, — патриарх живёт в Каире и обычно сильно занят, я не уверен, что он прочитает ваше письмо так быстро, как и моё.

— Если бы вы взяли на себя заботу о том, чтобы такое письмо было им написано, — улыбнулся понятливой улыбкой чужеземец, — то я готов пожертвовать на нужды настоятеля этого прекрасного храма двести динаров, что же говорить о патриархе, разумеется сумма пожертвования может дойти и до тысячи.

— Тысяча динаров за простое письмо? — ахнул настоятель, с трудом представляя себе подобную сумму.

— За время уважаемого патриарха и, разумеется, на благо Коптской православной церкви, — благочестиво перекрестился на католический манер чужеземец.

— Хм, — отец Георгий задумался, и с прищуром заметил, — если честно признаться, я давно хотел посетить Каир.

— Тогда если вы лично возьметесь за столь ответственное дело, думаю сумму пожертвования для настоятеля этого храма можно будет увеличить, — тут же ответил сахиб, а глаза отца Георгия расширились.

— Давайте так, я сайиди абуна Гиргис, — продолжил чужеземец, — если я, закончив работу по переписке этой книги, буду иметь письмо от вас и патриарха, что эта книга оригинал и хранилась только у вас, и что я именно с неё переписал эту копию, мы с вами договоримся о размере моей признательности. Вы сами видите, что я человек не бедный, и главное нежадный.

— Именно так сахиб, — улыбнулся настоятель.

— Тогда договорились, — кивнул тот, возвращаясь к работе, а отец Георгий в глубокой задумчивости поспешил к себе. Нужно было продумать, как лучше заинтересовать патриарха суммой в пятьсот динаров.

* * *

15 декабря 1463 A . D ., Александрия, Мамлюкский султанат

Проснулись мы с Сергио от залпов аркебуз и громких звуков колоколов. Караван-сарай, где мы ждали нападения моего флота на Александрию, почти сразу пришёл в движение, купцы, хватая только самое ценное побежали наружу, мы же с ним переглянувшись, стали ждать.

Абу Яхья и Саид аль-Бадри, давно уплыли в Триполи, увозя собранные нами знания о городе, а также распорядке караулов и нахождении войск, не говоря уже о том, что прибывшие после этого по моему приказу в город берберы должны были этой ночью подпалить город с разных сторон, усиливая всеобщую панику. Так что нападение на порт послужило им сигналом и выглянув в окно, я увидел, как зарево многочисленных пожаров в самом городе, начинает разгораться сразу в нескольких местах.

— И не жалко тебе город? — поинтересовался у меня граф, одеваясь и вооружась.

— Корабли ещё жальче, — я пожал плечами, делая то же самое, — сам знаешь сколько мамлюки нагнали войск, нам нужно создать панику и усилить эффект нападения, пока берберы и бедуины будут делать вид, что на город напали с суши и изнутри.

— Думаешь им удастся открыть ворота? — скептически поинтересовался у меня граф.

— Это не важно Сергио, — вздохнул я, — они лишь отвлечение от моря.

Ждать нам пришлось недолго, уже скоро загрохотали тяжёлые шаги, и в дверь вломились солдаты.

— Сеньор Жоффруа, сеньор Иньиго здесь! — увидев меня, они радостно оскалились и заорали в коридор, подзывая к нам рыцаря.

Вскоре передо мной оказался бургундец, одетый в свой латный доспех, но с открытым забралом бацинета.

— Маркиз, прошу! — шутливо поклонился он мне, показывая на дверь, — ваша свита прибыла.

Я ему улыбнулся и подошёл ближе.

— Признайтесь, сеньор Жоффруа, что это была наверно самая странная часть моего плана, что именно так, вы будете забирать меня из города? — поинтересовался я у него.

— О, сеньор Иньиго, — стал отмахиваться он от меня, — все уже перестали удивляться, когда дело касается вас. Вы и порядок, вещи несовместимые. Все приняли как должное, увезти вас на корабле из Александрии, при самом нападении, а не до него.

— Идём, — я ещё раз посмотрел на свои вещи, убедившись, что переписанная книга и купленное мной недавно, лежат в мешке у Сергио.

Выйдя из караван-сарая, я направился к лодкам, которые должны были увести нас с графом Латаса на мой флагман, поскольку здесь моего участия больше не требовалось. Рыцари благодаря мне знали, что где хранится, куда идти, куда нет, так что в этот раз грабёж был целенаправленным и более того, целевым. Я нарисовал карту порта и пометил крестиками, куда им идти при нападении, чтобы они тратили меньше времени на грабёж, и поэтому сейчас идя по пристани среди грохотов выстрелов, криков сражающихся и начинающих подниматься и здесь зарева пожаров тех складов, в которых лежал ненужный нам товар, я улыбался. Дело было сделано полностью: духовная энергия из Александрийского кодекса перекочевала на Станцию и Оракул №5 был настолько рад тому, что всё случилось так быстро, а книга дала ему столь большой прогресс в навыках, что меня даже повысили до должности смотрителя за роботами-уборщиками №9. Так что я уже не был самым младшим сотрудником на Станции, если этим вообще можно было хоть как-то гордиться.

Лидер №10, тоже очень довольный тем, что Оракул приказал ему продолжать сотрудничество со мной, дал мне новое задание и новую цель — найти в этом времени Синайский кодекс, а узнав о его существовании, я искренне обрадовался, поскольку он нужен был и мне самому, ведь в Александрийском я не нашёл ничего, что касалось бы моей основной цели — поиска всех тридцати сребреников, и лишь намёки, что в книгах, которые реально заказывал император Константин были отдельные главы, посвящённые этому. Так что моя следующая цель на будущее посещения Синая — это поиск следующей важной книги, но когда я туда отправлюсь, было под большим вопросом, поскольку я сильно сомневался, что после того, что я устроил тут у мамлюков, смогу где-то путешествовать, не привлекая к себе большого внимания. Как мне поделился Абу Яхья Ибрахим, перед тем как отплыть из Александрии, имя человека, который был ответствен за весь случившийся здесь бардак — графа Аликанте и маркиза Балеарского, Иньиго де Мендосы, стало известно мамлюкам и как следствие этого, представляться мне своим настоящим именем было на этих территориях больше небезопасно.

Погрузившись в лодку, я сел лицом к горящему порту и городу, которые оставлял за собой.

— М-да, не так я себе представлял паломничество на Святую Землю, — вздохнул рядом со мной Сергио под плеск вёсел.

— Ничего мой друг, мы ещё поедем с тобой в Иерусалим, — попытался успокоить его я.

— Главное, чтоб он пережил наше появление, — хмыкнул он, показывая рукой на зарево разгорающихся пожаров.

— За это, я ручаться не буду, — тоже вздохнул я и перекрестился.

Сергио покосился на меня и тоже осенил себя крестом. Так молча мы и доплыли до «Синко Льягас», где нас радостно встретили капитан и Джабари.