5 июня 1464 A . D ., Рим, Папская область

— Синьор Иньиго, а мы заедем к моей невесте? — поинтересовался у меня Лоренцо, когда мы въехали в Вечный город, — а то мы давно не виделись с Кларисой, только переписываемся изредка и присылаем друг другу подарки.

— Конечно, — кивнул я, — мне всё равно нужно будет посетить и Орсини, и Колонна. Так что ты в любом случае поедешь со мной ко всем.

— Почему, синьор Иньиго? — полюбопытствовал он у меня.

— Как я говорил твоему дедушке, — улыбнулся я ему, — ты будущее семьи Медичи, а поскольку я тесно связан с вами совместным бизнесом, то тебе тоже нужно обзавестись влиятельными связями. Быстрее это будет сделать через меня.

Парень понятливо кивнул.

— Я понял, спасибо, синьор И.

За разговорами с ним, мы подъехали к огромному дворцу Родриго Борджиа, который ещё больше расширился с моего последнего визита. Наш караван давно втянулся в быстро открывшиеся ворота, а когда дошла очередь до нашей повозки, меня на входе встречал сам хозяин. Широкая улыбка не сходила с его лица, когда я первым спрыгнул из повозки на землю, не дожидаясь, когда поставить деревянную лестницу и бросился к нему обниматься.

— Родриго! Как же я рад тебя видеть! — мы крепко с ним обнялись, и кардинал довольно кивал.

— Это взаимно Иньиго, — он похлопал меня по спине и удивлённо воскликнул, — ого! А где твой горб?

— На Востоке я заразился чумой, и после многих ночей молитв Святому Себастьяну, Господь избавил меня и от чумы, и от горба, — ответил я ему крайне политически выверено, — так что вера снова спасла меня, мой друг!

— Слушай, да ты и подрос тоже! — продолжил он изумляться, — так скоро станешь таким же красавцем, как и я!

— О нет, Родриго, — я раздосадованно посмотрел, на красивого мужчину, которого не портила даже небольшая полнота, — чтобы стать хоть капельку таким же красивым, как ты, мне и всей жизни не хватит молиться.

Борджиа весело рассмеялся и отнял меня от своей груди, замечая, что из повозки спускается неизвестный ему молодой человек. Кардинал вопросительно посмотрел на меня.

— Лоренцо, подойди, — я поманил рукой парня и когда тот подошёл, благочестиво поклонился кардиналу и поцеловал перстень на протянутой руке, после чего я его представил.

— Ваше преосвященство, позвольте вам представить моего помощника и ученика — Лоренцо Медичи, — сказал я, заставив Родриго Борджиа удивлённо расширить глаза при его фамилии, — Лоренцо — это кардинал-дьякон, вице-канцлер Святой Римской Церкви и епископ Валенсии — Родриго Борджиа.

— Я много слышал о вас от синьора Иньиго, а также от дедушки, ваше преосвященство, — Лоренцо заговорил на неплохой латыни, — и неизменно только хорошее.

Родриго Борджиа широко улыбнулся и показал на свой дворец.

— Прошу вас, будьте моими дорогими гостями.

Все засуетились, разгружать вещи и устраивать гостей, а я перепоручив Лоренцо Бернарду, вместе с Родриго отправился в беседку, находящуюся в его чудесном саду. Нам принесли вино, закуски, а для меня конечно же травяной настой, который всегда был у Родриго в наличии, как раз для меня. Высшая степень его уважения к своему партнёру и другу.

— Ах, мой золотоносный друг, — продолжал он мне широко улыбаться, — хочу тебе сразу рассказать, что даже когда ты отсутствуешь, то приносишь мне деньги. Просто за то, что ты посвятил меня в свои дальнейшие планы, я разбогател на пятьдесят тысяч флоринов, представь себе! Цены на пряности и шёлк до сих пор не отошли от того шока, что ты устроил своей вылазкой на Александрию. Так что прошу тебя, если ты ещё куда-то поедешь с теми же целями, сразу скажи мне.

— Конечно Родриго, — кивнул я с улыбкой, беря виноград из тарелки и промочил горло сладким соком от ягоды.

— Ты надолго? — поинтересовался он, — просто я не смогу долго оставаться в Риме, восемнадцатого числа папа уезжает в Анкону, он просил сопровождать его.

— Кто ещё едет с ним? — поинтересовался я, зная, что оттуда папа вернётся уже в гробу.

— Да почти все, — пожал плечами Родриго Борджиа, — он заставил многих кардиналов вернутся в Рим и сопровождать его, чтобы Крестовый поход наконец состоялся.

— Ну, удачи ему и вам, — хмыкнул, заставив его насторожиться.

— Ты что-то знаешь? Давай делись новостями! — вскрикнул он удивлённо.

— Ну, как мне стало известно из своих многочисленных источников, папа возможно в Анконе, будет один, — улыбнулся я ему, — из остальных правителей помощь ему пришлют только венецианцы, Неаполитанское королевство и Венгрия, и то в сильно усечённом количестве. Другие правители не выслали, и не вышлют свои войска, у них есть дела поважнее.

Улыбка стала сползать с лица Родриго Борджиа, он сначала удивлённо, затем серьёзно посмотрел на меня, и как я лениво пощипываю виноград.

— Это же катастрофа! — покачал он головой, — папу схватит удар, если случится так, как ты и говоришь.

— Вот лучше тогда подумай, кто будет следующим папой, — спокойно пожал я плечами.

— Хм, — он задумчиво посмотрел на меня, — вообще-то я.

— Не угадал, — рассмеялся я, — к тому же, ты не выставишь свою кандидатуру.

— Почему это? — удивился он, изумлённо смотря на меня, — я богат, уважаем и меня многие прочат быть следующим папой.

— Родриго, а папа сейчас так же, как и ты уверен, в том, что ему пришлют войска? — иронично поинтересовался я, — я пусть и не вращаюсь в Риме столько, сколько ты, но даже я знаю, что случись новый Конклав, ты не наберёшь достаточного количества голосов.

— Иньиго, хватит говорить загадками, — стал раздражаться Родриго, — говори, как есть!

— Ладно, — я убрал руку от винограда, — в случае смерти папы, ты не выставишь свою кандидатуру, а скромно и благочестиво сразу поддержишь кандидатуру епископа Виченцы.

— Этого содомита-венецианца? Пьетро Барбо? — изумлённо воскликнул Борджиа, — Иньиго, ты в своём уме?

— Или не послушаешь моего совета, и сделаешь по-своему, — я пожал плечами, — мне в общем-то всё равно, я уже сыт по горло благодарностью королей и римских пап.

Родриго Борджиа тряс головой и возмущался.

— Да почему он? Он вообще никто! Да богат, да имеет связи, но я намного выше его!

— Родриго… — я сделал паузу, — ты слышишь себя? Именно, потому что ты мне сейчас всё это перечисляешь, тебя и не изберут папой. Ты слишком влиятелен и самостоятелен, а Курии кардиналов не нужен самостоятельный папа. Ты сам мне об этом не раз говорил.

Кардинал стремительно стал сдуваться, когда понял, что да, он сам об этом мне много раз говорил. Никто из кардиналов не изберёт сильного кандидата с амбициями.

Родриго потёр глаза.

— У меня было такое хорошее настояние, — вздохнул он, — но ты его напрочь мне испортил.

Я хохотнул.

— Поэтому я и твой друг, чтобы говорить тебе те вещи, которые тебе неприятно слышать.

Он тяжело вздохнул.

— Но ты уверен? Насчёт Пьетро Барбо?

— Ты лучше меня знаешь, что на Конклаве ни в чём нельзя быть уверенным, — покачал я головой, — именно поэтому ты сделаешь первую ставку на самого нейтрального кандидата из всех, а дальше уже сам посмотришь, кто и как будет голосовать. Никто же не запрещает тебе поменять свой голос, если венецианец станет проигрывать.

— Это да, ты прав, — покачал он головой, соглашаясь. — Но этот содомит! Как такое Бог вообще допустит?

— Господь допускал вещи гораздо хуже, — вздохнул я и перекрестился, — но на то и неисповедимы его пути. Ты, надеюсь, с Пьетро Барбо по-прежнему дружен?

— Конечно, я стараюсь поддерживать хотя бы нейтральные отношения со всеми, — кивнул он.

— Ну вот, пока есть время, до смерти папы, сделай его себе обязанным, — дал я ему совет, — пусть, если его изберут, он оставит тебе всё твоё влияние и посты, а главное нашу сделку по квасцам без изменений.

Родриго Борджиа задумчиво посмотрел на меня.

— И откуда ты это всё знаешь, Иньиго? — с прищуром поинтересовался он.

— Я нанял себе человека, который отвечал за сбор информации при Альфонсо V, — не моргнув глазом ответил я, — так что у меня теперь есть свои осведомители в других странах, представь себе!

Кардинал Борджиа покачал головой.

— Если ты ошибаешься, я выставлю себя дураком перед половиной Курии.

— Родриго, я не Господь Бог и конечно могу ошибаться, — я спокойно посмотрел на него, — просто я проанализировал слухи и те сведения, которые пришли ко мне и сделал предположение, поскольку как именно пройдёт Конклав не знаю ни я, ни ты. А что касается моих осведомителей, я планирую ещё больше расширить их состав, включив туда и тех, кто будет больше новостей приносить мне из Рима.

— То есть одним графом Латаса ты решил не ограничиваться, стягиваешь всех, кто служил королю, — вздохнул он.

— Ну, а что, Альфонсо V был не самый худший правитель, — пожал я плечами, — его советники тоже неплохи. Почему бы и нет?

— Где кстати граф? Я не видел его в твоей свите, — поинтересовался у меня Родриго Борджиа.

— Занимается своим новым графством, я купил для него у короля Арагона, — спокойно ответил я, — а то у меня пока с герцогством для него не очень получается, пусть хотя бы новым графством побалуется.

Родриго изумлённо на меня посмотрел.

— Неплохой такой подарочек для друга, — покрутил он головой, — сколько отдал?

— Тридцать тысяч, — спокойно ответил я, — но Сергио этого достоин.

— Без сомнений, — согласился со мной Родриго Борджиа, меняя тему, — с чем приехал к нам?

— По нескольким на самом деле причинам, — вздохнул я, и видя, что Бернард стоит неподалёку, показал ему принести подарки для Родриго. Тот кивнул, скрылся в доме, вскоре принес с солдатами сундук, который поставил перед нами.

— Спасибо барон, — Родриго поблагодарил его кивком головы, а швейцарец с поклоном вернулся на своё место, чтобы видеть меня.

Я поднялся на ноги и стал вытаскивать вещи, отодвигая тарелки со стола, чтобы положить подарки на скатерть.

— Так, тебе я искал подарки долго, чтобы порадовать, — первым достал я небольшой хрустальный флакон, вставленный в золотую оправу с вязью арабских слов, и протянул его ему.

Глаза Родриго расширились, его руки затряслись, когда он принял флакон у меня.

— Иньиго, только не говори мне, что это тот самый александрийский мускус? — взволнованно спросил он, — он так дорог и редок, что его недостать ни в Венеции, ни в Генуе, ни тем более в Риме.

— Говорят, этот запах открывает многие двери, которые обычно остаются закрытыми, — я подмигнул ему, — я решил, что для тебя, это будет хороший подарок.

— Иньиго! — вскрикнул он, — это вообще лучший подарок, который мне дарили!

— Так, дальше, — я вытащил укутанную в ткань мамлюкскую саблю в позолоченных ножнах и с позолоченной рукоятью, всю усыпанную драгоценными камнями, — держи, лично отнял у султана мамлюков, будешь хвастаться ею теперь перед своими друзьями.

Глаза у Родриго Борджиа расширились и аккуратно поставив стеклянный флакон на стол, он взял у меня саблю и выдвинув клинок из ножен, полюбовался на сталь.

— Ах, испорченное тобой настроение, снова ко мне возвращается! — сказал он, с появившейся на его лице широкой улыбкой, — какие прекрасные, а главное редкие подарки!

— Ну и там дальше всякие ткани и пряности по мелочи, — я показал ему на сундук, — подаришь своим любовницам, взял самое свежее и красивое, чтобы порадовать твой и их взыскательный вкус.

Родриго Борджиа положил саблю, поднялся и подойдя, крепко обнял меня.

— Мой друг, — с теплотой в голосе заметил он, — благодарю тебя от всего сердца! Мне правда очень приятно, что ты обо мне мало того, что не забыл, да ещё привёз такие редкости.

Я улыбнулся.

— Я ещё привёз дары папе, чтобы он обо мне не забывал, но теперь даже не знаю, дарить ему или нет? Что скажешь?

— Однозначно дарить, если тебе что-то от него нужно! — заметил Родриго Борджиа, возвращаясь от меня за стол, и снова беря в руки саблю, — а тебе что-то нужно?

Я пожал плечами, но затем вспомнил о просьбе дяди, и, хотя я ещё не поговорил об этом с Орнелией Лоредан, соломку себе уже можно было в принципе постелить.

— Ну в принципе, да, мне нужна булла, чтобы я мог спокойно отремонтировать и благоустроить для паломников «Путь Святого Иакова», а то дороги в таком ужасающем виде, что слов нет, как нет и больниц, и мест, где они могли бы переночевать. Архиепископ Сантьяго-де-Компостела, просил меня помочь ему с этим, а ты знаешь, как я отношусь к церкви, что не смог ему отказать.

Родриго Борджиа слушал внимательно и кивал.

— Это очень богоугодное дело, Иньиго! — сказал он, когда я закончил, — вот что, накидай сегодня мне нужный тебе текст, завтра я его согласую его с Деканом коллегии кардиналов и папа вручит тебе буллу сразу, как ты об этом попросишь. Это покажет его прозорливость и уважение к твоему благому начинанию, ты же получишь хороший аргумент против тех, кто захочет тебе помешать благоустроить путь для паломников

— Спасибо Родриго, тогда так и сделаем. — поблагодарил я его.

— Вот что, ты с дороги, а я сразу на тебя набросился, — спохватился он, — давай иди отдыхай, а за ужином ещё поговорим. Я приглашу своих друзей, и ты им тоже всё расскажешь, я уверен всем будет интересно услышать про твои приключения.

— Как скажешь, — согласился я и мы с ним поднялись, уходя к дому. Остальные вещи он оставил, чтобы ими занялись слуги, а вот флакон и саблю он забрал и бережно прижал к груди, боясь уронить.