После разговора с дядей, забот у меня добавилось, и я отправился на встречу с архиепископом Толедо, который с момента нашей последней встречи стал ещё больше и сильнее, это я почувствовал по его объятьям, в которых он меня едва не задушил.

— Ваше преосвященство, — придушенно промычал я, — вы меня задушите.

— Ничего страшного, — радостно заверил меня Каррильо де Акунья, отпуская и приглашая внутрь дома, — проходи, ты здесь тот гость, которому всегда рады.

— Да? — удивился я, его хорошему настроению, — а почему?

— Потому что ты хороший человек, Иньиго, — ответил он с улыбкой, — а ещё больше, потому что твой друг — кардинал Родриго Борджиа.

— А-а-а, — протянул я в понимании, — он вам в чём-то помог?

Каррильо де Акунья улыбнулся и кивнул.

— Сразу же, как только узнал, что мы с тобой близкие друзья! Сказать, что я был удивлён и поощрён, ничего не сказать!

— Вы ездили в Рим? — удивился я.

— Пришлось, король попросил меня лично привести ему буллу папы, разрешающую брак с несовершеннолетней инфантой, — кивнул он, — он хотел иметь козырь на переговорах, чтобы Изабелла опять не учинила скандала.

Я удивлённо открыл рот.

— За кого в этот раз? И что она сделала?

— Король хочет выдать её за Эдуарда IV, короля Англии.

— А что Изабелла сделала? — повторил я.

— В присутствии посла португальского короля, сказала, что не выйдет за Его высочество Афонсу V, — покачал головой Каррильо де Акунья, — представь себе, как все были шокированы и какой был скандал после этого.

Я представил, а ещё более того был удивлён, что инфанта послушала моего вредного совета и правда сказав при всех, твёрдое «нет». Сказанное прилюдно, оно связывало королю руки, поскольку церковь не одобряла брак, заключенный без согласия обоих сторон. Это «нет», имело огромные политические риски, если бы он всё же силой выдал Изабеллу за португальского короля, и Энрике не рискнул этого сделать.

— Именно поэтому Его высочество и решил озаботиться буллой, чтобы иметь больший вес на переговорах? — понял я и Каррильо де Акунья кивнул.

— Булла, подписанная папой, делает любой проект брака Его высочества Энрике канонически готовым и подтверждённым церковью, имеет сильное давление на инфанту, которая пойдёт теперь не только против короля, но и папы, тем самым лишая её части юридических аргументов против брака, предложенного королём.

— М-да, дела, — покачал я головой.

— А ты с чем приехал? — поинтересовался у меня Каррильо де Акунья, когда мы вошли в его логово и он закрыл дверь на засов, — весь двор гудит от подарков, что ты привёз королю.

— Как всегда, по делу, ваше преосвященство, — улыбнулся я ему, — король в благодарность за эти подарки предложил мне аренду любые серебряные шахты, а поскольку я несколько занят сейчас, визитами по всем своим знакомым, то не могли бы вы с маркизом де Вильена выбрать самое ценное, что принесёт нам ещё больше денег?

— Конечно, не беспокойся, я слышал об этом и сам хотел предложить тебе помощь, — кивнул он, — эти твои новые талеры просто прекрасны, мы с племянником очень довольны сотрудничеством с тобой, так что с радостью отберём лучше, после того, чем мы владеем сейчас.

— Только в этот раз мы не будем отбирать шахты у текущих владельцев, — предупредил его я, — точнее не так, мы предложим им партнёрство за то, что они дадут деньги на ремонт шахт под наши стандарты, а также поддержание их работы и охраны, за это они будут получать от нас прекрасные, свеже отчеканенные серебряные монеты.

— А-а-а, не хочешь как в случае своей семьи влезать в конфликт с их нынешними владельцами, — мгновенно понял он мой замысел, — хочешь оставить им процентов десять? Чтобы они радовались, что у них не отобрали всё?

Я улыбнулся, приятно было разговаривать с умным человеком.

— Не совсем так, ваше преосвященство, — покачал я головой, поскольку уже много раз думал об этом, — я предлагаю создать «Серебряную лигу», где главными партнёрами будем мы с вами, Хуаном Пачеко и Педро Хироном, и также пригласим других вкладчиков. Мы вкладываем в дело доходы уже с существующих наших трёх основных шахт, а также королевские лицензии на аренду других, то есть козырь, которого нет ни у кого. Другие вкладчики же вкладывают свои нынешние шахты, охрану, рабочих и всё что понадобиться, чтобы руда переправилась из Кастилии на наш рудный комбинат в Аликанте.

— Ты хочешь разделить даже текущие доходы на всех? — изумился Каррильо де Акунья моему предложению, — но зачем?

— Я предлагаю делить тридцать на семьдесят на все доходы Лиги, — кивнул я, — это разово даст нам небольшую потерю доходов, но зато работает на перспективу. Мы с вами можем получить вообще целиком монополию на королевские лицензии аренды рудников и принимать в Лигу всех, у кого есть шахты.

— Не только наших друзей, но и врагов? — архиепископ наконец стал понимать размах моей задумки.

— Именно, ваше преосвященство, наша задача принимать в Лигу всех, у кого есть серебряные шахты. Доходы мы будем делить так: нам четверым, как главным держателям основных шахт и королевских лицензий пятнадцать процентов за переработку, десять процентов за лицензии, пять процентов за использование нашей ртути, и всё это от всего добытого. Вкладчики же обеспечат работу своих шахт, логистику, охрану и будут получать на всех семьдесят процентов, согласно своим долям вклада в общее дело. Это убьёт сразу несколько зайцев, главный из которых — мы из врагов, отнимающих собственность, превращаемся в партнёров, с которыми лучше договариваться, чем ссориться. Поскольку лучше иметь семьдесят процентов со всего и спокойно, чем сто процентов, которые могут в любой момент отнять. К тому же это ведь поможет вам, в том числе, навести мосты даже с теми людьми, которые вас сейчас на дух не переносят. Согласитесь, это стоит небольшой временной потери денег?

Змий-искуситель по имени Иньиго де Мендоса, со знаниями о совместном распределении рисков и экономики двадцать первого века, посмотрел наивным взглядом на архиепископа Толедо, который явно понял весь размах и суть предлагаемой идеи, но даже для такого умного человека как он, размах показался слишком грандиозным.

— Это как-то слишком масштабно Иньиго, и я не уверен, что Хуан на это согласится, — покачал он головой.

— Тогда я сразу говорю, что в этот раз я не буду втягиваться в противостояние с другими грандами, — просто ответил я, — оставим текущие доходы и будем смотреть, как истощаются со временем наши шахты.

Каррильо де Акунья задумчиво посмотрел на меня.

— Я не спорю, твоя идея безусловно хороша, — вздохнул он, — но уж как-то слишком нова, не знаю, согласятся ли на это остальные держатели шахт.

— Первыми позовите своих друзей, — подсказал я ему, — потом, видя то, как их не лишают шахт, подтянутся и все остальные. Прелесть ещё будет в том, что нам и следить не нужно будет за тем, как они делят свои проценты, они сами будут за друг другом следить лучше любой собаки.

— Это да, эти за серебро глотки порвут любому, — согласился со мной священник.

— Ну и не стоит забывать о двух важных моментах: первый — у меня в Аликанте всё производство и я беру пятнадцать процентов от всего переработанного из руды в металл, чтобы обеспечить работу завода, второй — ртуть, нужная для производства серебра, тоже у нас, — заметил я с улыбкой, — так что используя два этих рычага мы в случае чего, не просто будем задерживать выплавку серебра самым строптивым, но ещё я готов поделиться с вами частью процентов от переработки, если вы будете активнее привлекать владельцев серебряных шахт в образуемую нами «Серебряную лигу».

— Сколько именно процентов ты готов уступить мне за каждого приведённого владельца шахты? — тут же заинтересованно спросил он у меня, услышав о возможности раздела моих процентов по переработке руды в серебро.

— По два процента с каждой шахты, которую вы лично приведёте в Лигу, ваше преосвященство, и по три, если её владелец поможет привлечь новых участников. Разумеется, это только с тех рудников, что войдут в Лигу по вашему посредничеству.

Каррильо де Акунья удивлённо смотря на меня, покачал головой.

— Твой ум, Иньиго, — тяжело вздохнул он, — с каждым годом изобретает всё новые и новые способы заработка денег. Страшусь уже что будет, когда ты вырастешь.

— Мы с вами тогда будем ещё больше зарабатывать? — предположил я, на что он усмехнулся.

— Я в принципе не против попробовать, — ответил он, после минутного раздумья, — главное теперь убедить в этом Хуана.

— А вы намекните ему, что привезли буллу от папы, сильно развязывающую королю Энрике руки в выборе кандидатов на роль мужа инфанты, — я понизил тон, — а также то, что, например свадьба Педро Хирона на инфанте королевской крови, здорово бы способствовала укреплению связей вашего рода с династией Трастамара и не только в Кастилии

Архиепископ Толедо с таким изумлением посмотрел на меня, что мне даже на мгновение стало стыдно, что я торгуюсь Изабеллой налево, и направо, хотя точно знаю, что она достанется только Фердинанду. Главное конечно, чтобы инфанта меня потом за такое не убила.

— Ты серьёзно? — произнес он с волнением, — это была бы огромная победа для нашей семьи и честь, породниться с королевским домом!

— Ну, Арагон не сильно торопится со свадьбой Изабеллы и Фердинанда, почему бы ей не выйти за моего достойного партнёра? — соврал я, — сеньор Педро показался мне порядочным человеком и хорошим феодалом.

Каррильо де Акунья покивал головой, его моя идея поразила и попала в самую цель.

— Всего десять минут с тобой и ты полностью перевернул мой мир, — наконец с тяжёлым вздохом, он вернулся ко мне, — да, в таком случае нам нужны будут союзники и много денег. Я поговорю с Хуаном и попробую убедить его, к тому же Педро явно будет на твоей стороне, ему давно нравится корона Кастилии.

— К счастью, это не всё, чем я могу вас ещё порадовать, ваше преосвященство, — лукаво улыбнулся я, протягивая руку к шее и доставая оттуда две монеты на цепочке.

Каррильо де Акунья напрягся и даже придвинулся ко мне чуть ближе.

— Горб⁈ — не спросил, а утвердительно поинтересовался он, — этим ты смог его убрать?

— Конечно, ваше преосвященство, — кивнул я, — неужели вы поверите в рассказы про какую-то чуму, которыми я потчую всех, кто про него спрашивает.

Он улыбнулся и довольно покачал головой, показав пальцем на одну из монет, поскольку вторая, как он думал, усиливала мой ум.

— Что она может? Будет полезна мне?

— Я ещё не до конца разобрался с её свойствами, ваше преосвященство, — чуть расстроенно покачал я головой, — из того, что смог найти, это при сильном стрессе, можно чуть улучшать своё тело, поскольку чумой я всё же болел и исчезновение горба было приятной неожиданностью после того, как я едва не умер.

— Хм, она не так проста, — задумчиво покачал он головой.

— В любом случае, ваше преосвященство, — заверил его я, — я продолжаю эксперименты, и если монета будет иметь свойства, которые помогут достичь вам то, чего вы хотите, я вам её просто отдам. Наш уговор с вами в отношении монет, разумеется, действует.

— Конечно Иньиго, у меня в этом нет сомнений, — спокойно кивнул он, подтверждая наши прошлые договорённости.

Пока я прятал монеты обратно под одежду, он остро посмотрел на меня.

— Хотел ещё тебя спросить об одной вещи, если мы уж затронули в разговоре политику, почему ты отказался присоединиться к принцу Альфонсо? Мальчик так тяжело переживает вашу разлуку.

— Как я вам сказал ещё при первом нашем разговоре, ваше преосвященство, политика меня мало интересует, поскольку я хочу стать очень богатым человеком, — легко снова соврал я, — а ввязываясь в дрязги и интриги, я не зарабатываю и теряю время. Не спорю, когда-то мне придётся делать выбор, на чьей я стороне, но пока я не могу себе этого позволить.

— Я так и думал, — кивнул он, словно мои слова подтверждали его мысли, — и полностью поддерживаю.

— Да, я тоже кстати хотел попросить вас, — вспомнил я разговор с королевой, — понятное дело, что вы хотите убрать Хуану, как наследницу короля, сделав при этом принцем Астурийским снова Альфонсо, но можете это делать хотя бы не так прямолинейно и враждебно по отношению к Жуане, как сейчас?

Каррильо де Акунья заинтересованно посмотрел на меня.

— Причина твоей поддержки этой португальской распутницы?

— Король меняет свои решения в зависимости от своего настроения, — объяснил я, свои мотивы, — если с ним что-то случится до того, как Альфонсо официально утвердят наследником короны Кастилии, королевство расколется на две половины: часть грандов будет поддерживать королеву и Хуану, вторая принца Альфонсо. Вы понятное дело будете на стороне принца, я же хочу остаться на стороне короля и королевы, чтобы знать, что они задумали и говорить потом об этом вам.

— Как коварно, — улыбнулся Каррильо де Акунья, — но понятно мне, хорошо Иньиго, не буду прилюдно больше её обличать.

— Спасибо, ваше преосвященство, — склонил я голову, — пусть королева думает, что я на её стороне.

— Да, кстати, — я засуетился и достал из внутреннего кармана камзола небольшой кожаный мешок и протянул его архиепископу Толедо, — чуть не забыл, привёз вам подарок из Александрии.

Он удивлённый, взял его и раскрыл, затем стал вытаскивать чётки, сделанные из жемчуга среднего размера, и венчал чётки небольшой золотой крест со вставленными в него рубинами по краям каждого луча.

— Принадлежал кому-то из правителей Византии, — соврал я, — попал к маврам после падения Константинополя.

Каррильо де Акунья изумлённо рассматривал дорогую вещь и поднял на меня взгляд.

— Спасибо Иньиго, я вижу, что предмет очень дорогой.

— Не дороже того уважения, что я испытываю к вам, ваше преосвященство, — серьёзно ответил я, — так что примите от меня на память.

— Конечно, — он сразу надел их на запястье и крутанул жемчуг, явно испытывая удовольствие от прикосновения к нему, — ещё раз благодарю тебя.

— Тогда, — заключил я, — жду от вас вестей по созданию «Серебряной лиги».

Архиепископ кивнул и встал проводить меня до коридора, а дальше уже меня провели вниз его слуги.

— Во дворец? — поинтересовался у меня Бернард.

— Нет, заедем сначала поблагодарим Иосифа Колона и Авраама Сениора, — решил я, — сегодня всё равно уже поздно с кем-то во дворце встречаться. Продолжим лучше завтра.

Швейцарец кивнул и помог мне сесть в повозку, сам вернувшись на лошадь.

* * *

Поздно вечером, вернувшись во дворец и войдя в свои комнаты, я с изумлением посмотрел на сидящую на моей кровати Изабеллу, которая, скрестив руки, тут же надула губы при моём появлении.

Я повернул взгляд к Марте, а та лишь развела руками.

— Как я могла отказать инфанте Кастилии, сеньор Иньиго? — спросила у меня флорентийка.

— Инфанта, если кто-нибудь увидит вас в покоях мужчины, будет скандал и вас ждут большие неприятности, — сказал я, обращаясь к юной девушке.

— Не больше, чем когда я отказала королю Португалии, — фыркнула она.

Я тяжело вздохнул и повернулся к флорентийке.

— Скажи сеньору Альваро, чтобы он предупредил, сеньору Клару Альварнаэс, что инфанта у меня и пусть она придёт и подежурит у двери, а то и правда будет большой скандал, если Изабеллу кто-то увидит у меня.

— Хорошо, сеньор Иньиго, — женщина поклонилась мне и вышла, а за ней также тихо вышел Бернард, оставляя нас с Изабеллой наедине.

Вернув взгляд на сердитую девушку, я спросил.

— А вы почему обижены на меня инфанта?

Глаза Изабеллы широко распахнулись.

— А мне быть довольной оттого, что ты приехал, встретился уже со всеми, кроме меня? Почему я должна узнавать о том, что у тебя пропал горб и про твои приключения, не от тебя? Весь двор уже гудит от твоих похождений на Востоке.

Я подошёл ближе и сел в кресло, как раз напротив кровати.

— Я разговаривал только с королём, королевой, своим дядей и примасом Кастилии, — покачал я головой, разумно опуская встречи с евреями, — кто все-то? К тому же я планировал встретиться с вами завтра, оповестив вас заранее, как и положено по правилам и всё подробно рассказать.

— Иньиго, я скучаю! — возмутилась она, — а ты игнорируешь меня, занимаясь своими делами.

— Хорошо, следующий раз, когда я приеду, приду к вам, сразу после посещения короля, — примирительно ответил я, — как у вас дела? Готовитесь к поездке в Англию?

Изабелла изумлённо на меня посмотрела.

— Какая Англия? Ты о чём?

— А-а-а, — протянул я, — ваш брат не сказал вам, что отправил послов к Эдуарду IV, чтобы он рассмотрел вас в качестве своей будущей жены?

Инфанта посмотрела на меня изумлённо, но поняв, что я не шучу, стала возмущаться и грозить королю различными карами.

— Ну ничего, я и ему откажу, как и королю Португалии, я не хочу уезжать из Кастилии, — закончила она возмущаться.

— Боюсь в этот раз ваше «нет» будет гораздо тяжелее сделать, — обрадовал я её, — архиепископ Толедо съездил в Рим и привёз буллу, разрешающую брак с несовершеннолетней.

Девушка посмотрела на меня удивлённо, замолчала и на её глазах появились слёзы.

— Почему ты так спокойно об этом говоришь мне? — сквозь слёзы спросила она.

— А чего мне переживать, если и эту свадьбу я тоже сорву, — сказал я, зевая, словно это было для меня пустяком, — как, впрочем, и многие другие.

Изабелла изумлённо посмотрела на меня, слёзы на её глазах мгновенно высохли, и она поинтересовалась.

— А что? Есть ещё и другие кандидаты на мою руку? — холодно поинтересовалась она.

Я кивнул.

— Педро Хирон — говорят хороший любовник, хотя и немного жесток со своими женщинами, — ответил я.

— Кому в голову пришла подобная идиотская мысль, что мы можем быть с ним мужем и женой? — инфанта изумлённо посмотрела на меня и когда я с гордостью показал пальцем на самого себя, она с громким криком гнева, бросилась на меня с явным желанием расцарапать мне лицо.

— Изабелла! Остановитесь! — я с трудом держа её на вытянутых руках, стал укорять её, — вы же девушка! Инфанта королевства! Ребёнок королевский кровей!

— Я ненавижу тебя, Иньиго! — она пыталась дотянуться до моего лица хоть одним пальцем, — я сижу, переживаю тут, а он меня сватает всяким сволочам!

— Педро Хирон — отличный рыцарь, храбрый человек и вообще, родственник влиятельных людей, — стал я рекламировать ей предполагаемого жениха.

На устроенный инфантой шум, в комнату заглянула Клара Альварнаэс, но увидев, как Изабелла пытается всего лишь меня убить, обречённо вздохнула и снова скрылась за дверью.

Наконец устав и выдохнувшись, инфанта злобно посмотрела на меня и вернулась на кровать.

— И зачем? — хмуро поинтересовалась она у меня.

— Мне нужно, чтобы он был на моей стороне, при создании «Серебренной лиги», — не стал я скрывать от неё правду, — а с вами на крючке, он заглотит наживку целиком.

Изабелла, услышав ответ, попыталась на меня рассердиться, но затем хмуро поинтересовалась.

— А если эта твоя шутка зайдёт слишком далеко? Ты не подумал о последствиях? Ты же тогда не сможешь выдать меня за принца Арагона.

Я посмотрел на сердитую Изабеллу, и моё лицо на мгновение окаменело.

— Боюсь в таком случае, сеньору Педро придётся отправиться к праотцам.

Девушка посмотрела на меня с широко распахнутыми глазами и поёжилась, словно от холода.

— Я иногда тебя по-настоящему боюсь, — вздохнула она, мгновенно остывая, — мне вообще все мои знакомые и учителя, советуют перестать общаться с тобой, поскольку ты двуличная, бездушная сволочь.

— Почему двуличная-то? — искренне изумился я, — у меня много личин, каждая под свои задачи!

— Иньиго, я серьёзно, — девушка внимательно посмотрела на меня, — даже твоя семья тебя опасается, я узнавала.

Я пожал плечами.

— Мне всё равно, — признался я.

— Ответь тогда мне честно, — она пристально посмотрела на меня, — ко мне ты хоть капельку теплоты испытываешь? Или просто используешь в своих играх, так же как и мой брат.

Я сделал вид, что задумался, но видя, что она начинает снова закипать, сдвинул большой и указательный палец вместе, оставив малюсенький зазор между ними.

— Ну, если только вот на столечко, — ответил я.

— Ты — бездушная сволочь, — констатировала она, осуждающе при этом смотря на меня.

— На том и стоим, — склонил я перед ней голову.

— Ладно, хотя бы ты один из немногих, кто говорит мне правду, хоть она и ранит меня, — Изабелла тяжело вздохнула, меняя тему, — куда поедешь дальше? Видишь, я даже не спрашиваю, останешься ли ты у нас, поскольку знаю, что это невозможно.

— Флоренция, Рим, Венеция, — перечислил я города, — пока планы были такими.

— Ах, как бы хотела ненадолго уехать с тобой, — вдохнула она, — повидать разные страны, города, людей, а потом вернуться в Кастилию и понять, что я люблю её больше всего остального.

— Ну, это только в рыцарских романах, юная и красивая принцесса влюбляется в прекрасного рыцаря и уезжает с ним, жить в шалаше, — я пожал плечами, — реальность же совершенно другая.

— Король меня никуда не отпустит, — кивнула она, поскольку мы оба это знали.

— Сейчас, — уточнил я, — но это не может продолжаться вечно.

Изабелла замерла, затем удивлённо посмотрела на меня.

— Ты что-то знаешь? — осторожно поинтересовалась она.

Я лишь улыбнулся ей и промолчал.

— Опять, одни тайны, — вздохнула она, меняя внезапно тему, — подарки мне хоть привёз?

— Это да, конечно, — закивал я и позвал Бернарда и Клару Альварнаэс заодно.

Женщина вошла, тепло со мной поздоровалась, и швейцарец стал затаскивать, открывать сундуки и вытаскивать подарки, которые я купил для Изабеллы. Разумеется тут были ткани, для пошива платьев, разные ювелирные украшения под её возраст и под конец я подарил ей миниатюрный изогнутый кинжал, в серебряных ножнах и усыпанный драгоценными камнями.

— Смотрите только не порежьтесь, он очень… — начал я говорить, но Изабелла уже вытащила клинок и коснувшись его пальцем, конечно же порезалась, — острый.

Клара Альварнаэс засуетилась, чтобы перевязать инфанте палец, а я добавил.

— Выглядит как детская игрушка, но способна вспороть горло любому.

Посасывая рану, Изабелла зло посмотрела на меня.

— Жаль, что ты мне его не подарил десятью минутами раньше.

— Я такой предусмотрительный! — с гордостью сообщил я девушке.

Её наставница перевязала девушке палец, и сообщила ей, что время позднее и пора ложится спать. Я показал Бернарду, чтобы он с моей охраной перетаскал подарки в покои инфанты, и девушка, захватив с собой кинжал, взяла с меня слово, что завтра прямо утра мы с ней встретимся и я ей всё подробно расскажу о своём путешествии, гордо удалилась из моей комнаты.