Следующим утром когда я умылся и оделся в весьма поношенный костюм, очередной раз поняв, что свой гардероб нужно обновить, а то уже становится неприличным ходить в поношенном и отправился к королеве, чья фрейлина отиралась у моих покоев с самого утра, говоря Марте, что Её высочество с нетерпением ждёт маркиза на завтрак, а та говорила, что маркиз устал с дороги и она не пойдёт меня будить. Так они и спорили, в итоге меня разбудив. Поняв о чём речь, я не стал испытывать терпение Жуаны, с которой у меня установились вроде бы ровные отношения и выполнив обязательные утренние процедуры, пошёл, позёвывая в её покои, сопровождаемый португалкой, которая кидала на меня весьма заинтересованные взгляды.

— Сеньора? — улыбнулся я ей, перейдя на португальский, — я вас чем-то заинтересовал?

Девушка мне кокетливо улыбнулась и поправила локон волос, прежде чем ответить.

— Ах, ваше сиятельство, после тех поистине королевских подарков, которые вы привезли Его высочеству, из своего далёкого путешествия, — заметила она, — вы интересуете всех.

— Даже вас?

Она кинула на меня заинтересованный взгляд и ответила.

— Конечно, ваше сиятельство.

Я покачал головой и сменил тему.

— Как здоровье у принцессы Хуаны?

— Всё хорошо, ваше сиятельство, — немного разочарованно ответила она, видя, что не заинтересовала меня собой, — растёт крепкая и здоровая.

— Отлично, короне сейчас нужна именно такая наследница, — вздохнул я, и мы поболтали о мелочах, пока не пришли в крыло дворца, отведённое королеве и её свите.

Зайдя внутрь личных покоев, фрейлина поклонилась королеве и по её знаку покинула комнату, и мы остались с Жуаной Португальской одни. Челюсть у меня едва не упала на пол, поскольку то, в чём меня встречала Жуана, с большим трудом можно было назвать приличным, даже для обычной женщины, что уж говорить про целую королеву.

— Ваше высочество, — низко поклонился я ей, — вы только встали, и ещё не оделись? Я могу подождать вас снаружи.

Жуана Португальская рассмеялась, подошла ко мне и взяла меня под руку, так что у меня по всему телу побежали мурашки.

— Ах, маркиз, как же я скучала без вас и вашего остроумия, — с придыханием сказала она, провожая меня за столик, с уставленными на нём лёгкими закусками, фруктами и травяным настоем.

— У вас закончились деньги, Ваше высочество? — понял я возможную причину столь тёплого приёма.

— Это же не отменяет того факта, что я по вам соскучилась? — португалка нахально посмотрела на меня, — к тому же вы давно доказали, что настоящий рыцарь и можете держать язык за зубами.

— По поводу чего? — удивился я.

Королева неопределённо поводила рукой вокруг.

— Весь дворец только и говорит о ваших подарках Его высочеству, — она сменила тему и с придыханием наклонилась ближе ко мне, показывая верхнюю часть своей открытой груди.

Я сглотнул слюну, поскольку Жуана явно провоцировала меня, ведь за подобное легкомысленное поведение в присутствии чужого мужчины, её бы всё местное дворянство осудило за распущенность и чесало бы языками потом ещё год про это. Но я был не они и королева это поняла ещё с момента нашей первой встречи.

— Я и вам привёз подарки, Ваше высочество, — заметил я, — как и обещал.

— Простите за моё нетерпение маркиз, — едва не замурлыкала она, — но могу я их увидеть?

— Прямо сейчас? — удивился я и видя, что она кивнула, вздохнул и послал её фрейлину за Бернардом и подарками.

Через десять минут молчаливых переглядок с королевой, внутрь стали заносить сундуки и коробки, вскоре снова оставив нас одних.

Я поднялся со стула и стал открывать всё, рассказывая, что в них.

— В этом шёлк, тут парча, тут тончайший египетский хлопок и восточные накидки, — тыкал я рукой в рулоны тканей, — закажите себе любые платья, какие захотите Ваше высочество, вся материя только превосходного качества.

Королева тоже встала, подошла ко мне и дотронулась до пары рулонов.

— Да, вижу, — покивала она головой, поскольку была явно знатоком дорогих тканей.

Я поднял небольшую шкатулку, открыл её и достал ожерелье из крупного морского жемчуга, вставленного в тонкие ажурные золотые оправы.

При виде него, глаза королевы засияли.

— Ах, оно по виду такое безумно дорогое, маркиз, вы меня балуете, — промурлыкала она, подходя ко мне ближе, так что я почувствовал запах её кожи, — наденете же скорее его на меня.

Она присела на стул, и я зашёл за её спину, и стал застёгивать ожерелье на шее. Внезапно её руки поднялись и задержались на моих.

— Ваше высочество? — замер я на месте.

— У вас такие крепкие, мозолистые руки, — задумчиво сказала она, отпуская меня, — вы хороший мечник, маркиз?

— Ещё только учусь, Ваше высочество, — честно признался я, — а что, есть кто-то кто вам докучает?

— Признаюсь да, — вздохнула она, трогая крупные жемчужины рукой, — я просила Бельтрана наказать его, но он сказал, что ему запретил это делать король.

Я замер на месте, королева только что сказала о графе Ледесма, как о близком человеке, назвав его только по имени.

— Что вы так замерли маркиз? — она повернулась ко мне, внимательно посмотрев на меня, — да, мы близки с ним, не делайте вид, будто этого не знали.

Я закашлялся и покачал головой.

— Ваше высочество, это не та информация, о какой я хотел бы знать.

Жуана Португальская пожала плечами, и показала на себя.

— Я взрослая женщина маркиз, я хочу страсти, любви, плотских утех со своим законным мужем, который не может мне всего этого дать, — неожиданно продолжила она откроенный разговор, который затеяла непонятно зачем, — и не хочу жить жизнью монахини.

— Вы ею обязательно станете Ваше высочество, если продолжите действовать так неосмотрительно, — вздохнул я, — гранды Кастилии не простят вам измены королю.

— А вы? — она пристально посмотрела на меня, — теперь, когда я открылась вам? И полностью в вашей власти? Как поступите вы?

— Пока мы соблюдаем заключенные, между нами, договорённости, мы с вами друзья, Ваше высочество, — я пожал плечами, — я останусь нем в любом случае, поскольку это ваша жизнь, а не моя. Вы сами совершаете поступки и несёте за них ответственность.

Жуана Португальская лукаво посмотрела на меня.

— И что, вы даже не воспользуетесь тем, что я вам рассказала? Сейчас я полностью беззащитна перед вами. Одно ваше слово отцу или королю, и я пропала.

Я вообще не понимал смысла этого разговора и главное, её откровенности, а потому был предельно осторожен в своих ответах.

— Ваше высочество, давайте закроем эту опасную тему, — предложил я, возвращаясь к шкатулкам, — я не буду вмешиваться в вашу жизнь, пока вы не вмешиваетесь в мою, давайте на этом с вами и условимся. Что же касается того дворянина, что вас обидел, скажите мне кто это?

Королева пристально посмотрела на меня и не сказала, а выплюнула имя.

— Архиепископ Толедо, выставляет меня перед всеми в плохом свете, интригует против меня и моей дочери.

— Я поговорю с ним, — улыбнулся я ей, и доставая тончайшую шаль из сундука и накидывая её на плечи королевы, добавил, — не беспокойтесь об этом.

Королева снова взяла мои руки в свои и ласково их погладила.

— Я бы ещё не отказалась от пяти тысяч флоринов, — призналась она, — король и правда забыл про меня.

— А как же Бельтран? — удивился я, — он не обеспечивает вас?

— Помогает, — пожала она плечами, — но этого мало.

— Ладно, будут вам деньги, Ваше высочество, — вздохнул я, — только не тратьте быстро, я нескоро вернусь в Сеговию.

Жуана отпустила мои руки и встав, села на другую сторону стола.

— Маркиз, — она снова стала обычной, холодной королевой, — я благодарю вас за подарки, они много для меня значат.

— Был рад вас порадовать, — удивился я её столь быстрому переходу к другому состоянию, а потому поклонился и пошёл на выход, и она меня даже не остановила.

* * *

Едва дверь за маркизом закрылась, из соседней комнаты вышел задумчивый Бельтран де ла Куэва, который подошёл, сел на место, которое предназначалось для маркиза де Мендосы, и взяв с блюда яблоко, захрустел им.

— Он не перейдёт на мою сторону и Хуаны, если с королём что-нибудь случится, — спокойно обратилась к мужчине Жуана Португальская, — вычёркиваем его из наших союзников.

— Но и из врагов, слава Богу, тоже, он слишком самостоятелен, — кивнул граф.

— Он стал бы в моих руках идеальным оружием, — согласилась королева, — но увы.

— У меня вопрос, зачем ты была с ним настолько мила? — поднял бровь Бельтран де ла Куэва, — я конечно понимаю, что без горба он уже смотрится не так некрасиво, как раньше, но всё же.

— Ты ревнуешь? — королева удивлённо посмотрела на мужчину, который только утром сношал её фрейлину прямо рядом с её спальней.

— Ну, было немного неприятно, — признался он.

— Подумай об этом следующий раз, когда будешь сношать моих служанок, — мстительно заметила королева, на что граф лишь развёл руками.

— Я не виноват, что они все на мне виснут, — спокойно заметил он, — и слишком хорошо воспитан, чтобы отказывать девушкам.

— Ну тогда не обижайся, если я затащу к себе в кровать маркиза, — спокойно посмотрела королева на своего любовника, — крайней мере денег с него за это получу побольше, чем от тебя.

— В порту бы вас назвали, одним нехорошим словом, Ваше высочество, — покачал головой Бельтран де ла Куэва, на что королева поднялась, подошла к нему и спросила на ухо.

— Скажешь, каким?

Мужчина улыбнулся и с силой сжал королеве грудь, она застонала и сильнее прижалась к нему.

— Не только скажу, но ещё и сделаю то, что обычно делают с такими женщинами, — пообещал он и Жуана Португальская, растворяясь в руках сильного и уверенного в себе мужчины, позволила отнести себя в спальню, хотя было утро и много желающих встретиться с ней.

* * *

Выйдя в глубокой задумчивости из покоев королевы, поскольку не понимал, что это сейчас было, я попал в руки дяди, который увидев меня, страшно обрадовался.

— Иньиго! Твой горб! — изумлённо вскрикнул он, обнимая меня.

Я в сотый раз за сегодня стал ему рассказывать историю, как спас чумной город, как заразился чумой и как у меня пропал горб после того, как я излечился от неё.

Он слушал, качал головой, крестился и ахал.

— Сеньор Альваро сказал мне, что вы хотели меня видеть с архиепископом Сантьяго-де-Компостела, — вспомнил я, когда закончил рассказ и перешёл к делу.

— Да, если ты не занят, я бы хотел поговорить с тобой, — закивал он.

— Для вас дядя, я всегда свободен, — улыбнулся я и мы пошли в его покои.

— В общем, дело касается моего друга, Алонсо, — начал он рассказ, когда мы закрылись в комнате и сели друг напротив друга, — ты его знаешь.

— Алонсо де Фонсека-и-Ульоа, архиепископ Севильи, — кивнул я, — только я не понял почему он вдруг стал архиепископом Сантьяго-де-Компостела.

— Сейчас объясню, — вздохнул он, — собственно из-за этого и случилась проблема.

— Я внимательно слушаю, — улыбнулся я ему.

— В общем у него есть племянник, Алонсо, — епископ Калаорры тяжело вздохнул, — которого он воспитал, дал образование, посодействовал в его назначении архиепископом Сантьяго-де-Компостела, в общем дал всё, что тот имеет.

— О, я обожаю эти истории, — перебил я его, — поскольку то, что обычно начинается заботой о ближнем, потом заканчивается чёрной неблагодарностью.

— Этот случай не стал исключением, — кивнул дядя, — в Галисии, его вздорный племянник за весьма короткое время поссорился со всеми феодалами и священниками, и более того, воспользовавшись своим духовным саном, совратил дочь одного из баронов, который пожаловался на это королю.

— Ваша история, ваше преосвященство, всё больше и больше мне нравится, — улыбнулся я ему, на что он скривился.

— Его высочество проигнорировал эту просьбу, и тогда терпение феодалов Галисии стало стремительно кончаться, — продолжил он, — чтобы спасти непутёвого племянника, Алонсо предложил ему временно поменяться кафедрами. Он поедет и успокоит знать в Сантьяго, а племянник пока побудет в спокойной Севилье.

Против моей воли на лице стала расплываться широкая улыбка. Я поднял руку и спросил.

— Дядя, дайте я дальше сам догадаюсь, что произошло. Ваш друг умиротворил всех в Галисии, а когда настало время поменяться обратно кафедрами, его племянник отказался это сделать?

Педро Гонсалес де Мендоса тяжело вздохнул.

— Всё так Иньиго, теперь Алонсо не знает, что ему делать. Затевать войну с племянником и всеми родственниками? Жаловаться королю? Нанимать войска?

— Я, конечно, тронут этой историей, но чем, я могу ему помочь? — удивился я.

— Севилья — богатый, процветающий город, — снова тяжело вздохнул он, — Сантьяго-де-Компостела конечно духовный центр паломничества, но очень уж нищий и зависящий от количества паломников, потому восстания феодалов там вспыхивали с завидным постоянством даже без плохого архиепископа, который всех сплотил против себя.

— Всё ещё не вижу своей роли в этом, — улыбнулся я, и правда не понимая.

— Ты умеешь делать деньги буквально из воздуха, — он остро посмотрел на меня, — я и Алонсо, знаем это и просим тебя сделать что-то, чтобы мой друг увеличил свой доход. Ему остро сейчас нужны деньги на противостояние с племянником и остальными родственниками, которые не хотят, чтобы тот уезжал из Севильи.

Я почесал затылок и полез в нейроинтерфейс, чтобы узнать о двух городах побольше. И правда Севилья, огромный шестидесятитысячный город на юге королевства был жемчужиной Кастильской короны, чего не сказать о Сантьяго-де-Компостела, который хоть и был третьим духовным центом католического мира после Рима и Иерусалима, благодаря захороненным там остаткам апостола Иакова, но вот с остальным ему точно не повезло. Вся экономика пятитысячного города строилась только вокруг паломников и обслуживающей их инфраструктуры. И в те года, когда их было мало, как раз и вспыхивали мятежи местных феодалов, поскольку денег всем переставало хватать, так что я прекрасно понял причину возмущения друга моего дяди, которого так нагло кинул любимый племянник. Кафедры были совершенно несоизмеримы по богатству и значимости.

Пока я думал, дядя скромно молчал, но, когда я вынырнул из нейроинтерфейса, он сложил даже руки, умоляюще смотря на меня.

— Появилась у меня одна идея, но она потребует полного доверия ко мне, моим словам, а главное полное сотрудничество от вас двоих, — сказал я, — проблема только одна, мне некогда этим заниматься самому.

— Неужели у тебя нет никого, кто мог бы нам помочь, кроме тебя? — удивился он, — например, твой друг граф Латаса?

— Он сейчас занят в своём новом графстве, — отрицательно покачал я головой.

— Сеньор Алонсо?

— Он занят на Мальте, — вздохнул я, — ещё одно место, куда мне нужно будет поехать.

— Сеньор Альваро, здесь в Сеговии, его не отпустит король, — забраковал и второго кастильца дядя, — Бернард?

— Слишком прямолинеен, — я отрицательно покачал головой.

— Иньиго, ты же такой умный! — подлизался ко мне родственник, — неужели ничего нельзя сделать?

Я почесал затылок, но что-то свободных крутых исполнителей под этот весьма непростой глобальный проект у меня под рукой и не было. Паула тоже не годилась, поскольку мне нужен был человек, не занятый проблемами с роднёй бывшего мужа.

— М-м-м, — перед глазами отчего-то всплыла Орнелия Лоредан, которая была просто идеалом в выполнении распоряжений, но имела один громадный недостаток для XV века — она была женщиной.

Дядя умоляюще продолжал на меня смотреть.

— Плохой вариант, она женщина, — вздохнул я, но дядя вцепился в меня.

— Паула?

Я отрицательно покачал головой, на что он ещё больше взбодрился.

— Замужем? Дети есть?

— Да и да, с этим всё в порядке, — кивнул я.

— Знатная?

— Ну венецианские нобили приравнены к аристократии, — задумчиво покивал я, — она из знатного рода Лоредан.

— Иньиго, мы с Алонсо согласны на неё, если ты говоришь, что она справится! — тут же сказал он мне, — и конечно поможем ей во всем!

Я скептически посмотрел на него.

— Другой вопрос, захочет ли она променять Светлейшую на ваш Сантьяго-де-Компостела, — иронично заметил я, — тот ещё вопрос.

— Иньиго, ситуация настолько критическая, что я могу сам поехать с тобой в Венецию и встать перед ней на колени, — твёрдо сказал он, — Алонсо и правда в отчаянии, а я так многим ему обязан, что не могу не помочь.

Я тяжело вздохнул. Видя, как отчаянно дядя пытается помочь своему давнему другу, я понял, что и правда им нужна моя помочь, иначе он бы не стал соглашаться на женщину во главе этого пока ещё сомнительного проекта, да ещё и венецианку. Их дела с этим обменом кафедрами видать и правда были плохи.

— Никуда вам ехать не нужно, и становится на колени тоже, — решил я, — я поговорю с Орнелией и попробую её убедить.

— О, Господь Всемогущий, благодарю тебя! — радостно выдохнул он, подняв руки к полотку и стал креститься, — напишу Алонсо тотчас, о том, что ты согласился, дам ему надежду!

Я хотел было сказать, что пока рано радоваться, но не смог ему об этом сказать, а потому переключился на другую тему.