Мы прошли через ворота без остановки.

Стража встала по стойке смирно ещё до того, как я поднял взгляд. Металл щелкнул одновременно — не команда, рефлекс. Второй ряд подтянулся следом, будто замок сам вспомнил порядок. Люди знали, кого впускают.

Прислуга высыпала во двор почти сразу: кто-то с подносами, кто-то со знаменами, кто-то просто чтобы увидеть и убедиться. Несколько человек опустились на колени слишком поспешно, путаясь в одежде. Лица были радостные, слишком довольные для места, где ещё вчера решали, кому жить, а кому исчезнуть без имени.

Нас встречали.

Не всем Советом — это было бы слишком. Двое вышли вперёд, самые быстрые. Самые осторожные. Они кланялись глубоко, называя титулы, которые не успели забыть, и говорили так, будто это возвращение было не разрывом, а паузой. Остальные ждали внутри — в зале Совета.

Мы прошли дальше.

В зале было людно. Все места заняты — кроме одного.

Кресло Морвенна стояло пустым, отодвинутое, как если бы его забыли вернуть на место. Дерево еще хранило тепло тела, но никто не решался даже случайно задеть его взглядом. Пустота этого места говорила громче любых обвинений.

Лайриса была здесь.

Она стояла сбоку, подальше от Совета и не рядом со мной. Лицо — спокойное, собранное, почти официальное, как у человека, который уже выбрал, какую роль будет играть дальше. Только руки сжаты слишком плотно, чтобы это можно было не заметить.

Я прошёл к возвышению и сел на трон.

Не демонстративно. Просто занял своё место — так, будто вставал с него всего на шаг.

— Селин, — произнёс я.

Она посмотрела на меня на секунду дольше, чем требовалось, и поднялась на возвышение. Встала рядом. Не ниже. Не за спиной. Рядом — так, что это невозможно было не заметить и истолковать как-то иначе.

Совет замер.

Потом заговорили. Сразу несколько голосов, будто боялись не успеть. Слова были правильные, отточенные, местами слишком усердные.

— Мы всегда сохраняли верность…

— Порядок удерживался любой ценой…

— Мы ждали вашего возвращения…

О Морвенне говорили аккуратно, как о человеке, которого уже нет в комнате и чье имя лучше не держать на языке дольше необходимого.

Я поднял руку.

Тишина воцарилась мгновенно. Кто-то не договорил фразу, кто-то захлопнул рот слишком резко.

— Достаточно, — сказал я. — Дальше без речей.

В зал вошёл Дэрис.

Он не спешил и не оглядывался. Подошёл прямо, остановился на расстоянии шага.

— Морвенн арестован, — доложил он. — Взяли в западном крыле. Сопротивления не оказал. Заключён в нижнюю темницу.

— Хорошо, — кивнул я.

По залу пронесся едва уловимый выдох. Одни слишком быстро опустили глаза. Другие, наоборот, подняли, проверяя, можно ли уже расслабиться.

— Удвоить охрану замка, — продолжил я. — Внутренние посты, проходы, покои.

Члены Совета — под наблюдением. Никто не покидает стены без моего ведома.

В зале стало тише. Не от страха — от напряжения.

Дэрис остался на месте.

— Есть ещё вопрос, — добавил он. — Лайриса.

Я не понизил голос.

— Лайриса остаётся в замке, — велел я спокойно. — Поселить её в комнатах Селин. Приставить служанок. Наблюдать.

Взгляды заметались. Несколько человек слишком поспешно опустили глаза, другие, наоборот, задержали их на Лайрисе и Селин, будто только сейчас сложили в голове правильную картину.

В Лайрисе что-то дрогнуло. Как если бы ее поставили на место, которое она не выбирала, но с которого нельзя уйти, не потеряв лицо.

Селин не посмотрела на неё.

Она наклонилась чуть ближе ко мне, так, чтобы слышал только я.

— А мне? — спросила она тихо. Не просьба. Вызов. — Мне где прикажешь жить?

Я повернул голову.

— Со мной, — ответил я не скрываясь. — Ты будешь жить со мной.