Я не ответил сразу.

Слова Лайрисы остались между нами, как вещь, к которой не прикасаются руками, пока не решат, что с ней делать. Я смотрел на неё и не находил в лице ни подтверждения, ни лжи.

Молчание затянулось. Дольше, чем ей было удобно. Я чувствовал, как за спиной сгущается напряжение — войско ждало, ловило каждый жест, каждый вдох. Здесь пауза могла быть опаснее приказа.

Лайриса первой не выдержала.

— Ты ничего не скажешь? — спросила она тихо, но в этом «тихо» уже не было мягкости. — Ты всегда так делаешь. Молчишь, когда решаешь.

Я перевёл взгляд на ворота.

— Ты пришла от Совета? — спросил я ровно.

Она нахмурилась, словно вопрос был лишним.

— Я пришла к тебе, — ответила она. — Как всегда. Совет… они напуганы. Они ждут, что ты вернёшься и всё встанет на место.

— Значит, не от Совета, — заключил я.

Она сделала шаг ближе, понизила голос, будто мы снова были одни, как раньше.

— Кайрен, ты же видишь, что происходит. Без тебя всё рушится. Ты ушёл — и мне пришлось взять на себя то, что я не должна была нести. Это не переворот. Это попытка удержать. Ради всех нас.

Она говорила уверенно, но я слышал в этих словах трещины. Не сомнение — злость на то, что реальность не поддается так легко, как раньше.

— Мы всегда знали, что вернемся друг к другу, — добавила она. — Это просто… задержка.

Я повернулся к ней.

— Ты все сказала? — спросил я.

Она замерла, будто не ожидала такого.

— Я рассказала главное, — ответила она и, после короткой паузы, добавила: — И ты услышал.

— Хорошо, — произнес я.

Одно слово. Без интонации. Без продолжения.

Лайриса всмотрелась в мое лицо, словно искала в нём то, что привыкла находить раньше, но не нашла. В её взгляде что-то сдвинулось, стало жёстче.

— Этого мало, — заявила она.

Я сделал шаг в сторону, так, чтобы она увидела ворота.

— Если меня ждут, — продолжил я спокойно, — их откроют. Полностью. Сейчас.

Она побледнела.

— Ты не можешь требовать такого, — резко выдохнула она. — Это не…

— Могу, — перебил я. — И требую не слов. Жеста.

Она сжала губы. На мгновение в ней вспыхнула ярость — не показная, настоящая. Её взгляд скользнул в сторону и остановился на Селин.

Острый. Ненавидящий. В нём было всё: обвинение, ревность, страх потерять не только прошлое, но и будущее.

Селин не отвела глаз. И от этого Лайриса взвилась еще сильнее.

— Ты ещё пожалеешь, — выплюнула она уже другим тоном. Не угрозой. Обещанием самой себе.

Развернулась и пошла к воротам не оглядываясь. Стража расступилась перед ней без приказа.

Время снова потянулось. Войско не шевелилось. Никто не говорил. Я чувствовал за спиной дыхание сотен людей, и каждый из них ждал одного и того же.

Ворота дрогнули.

Сначала едва заметно. Потом скрипнули — глубже, тяжелее. Створки начали расходиться медленно, будто сам замок сопротивлялся этому движению. Не приоткрылись — пошли до конца.

Я не смотрел на Лайрису. Не искал её фигуру в проеме. Всё, что должно было быть сказано, уже прозвучало.

— Вперед, — приказал я.

Голос разнесся ровно, без надрыва. Войско двинулось сразу. Без крика, без победного шума.

Я направился к замку первым.

Селин шла рядом. Связь держала нас вместе. Ворота сомкнулись, и замок принял нас без условий.