Круг смыкался без шагов — ведьмы просто оказывались там, где им было нужно. Вчера они еще спорили шепотом, сегодня шепота не было вовсе. Только болото под ногами, влажное и тяжёлое, и воздух, который становился плотнее с каждым вдохом.

Я стояла рядом с Кайреном и чувствовала сына так же ясно, как собственное сердце. Не образ. Не голос. Тянущую боль под грудью, тонкую, как нитка, за которую кто-то осторожно, упрямо держал.

Он был близко.

Матерь встала напротив нас. По бокам от неё — двое старших из Круга, те, что пришли вместе с ней. Их лица были спокойны так, будто они смотрели не на людей, а на траву, которую надо срезать.

Найра стояла позади. Корни всё ещё держали её, но не душили. Ее молчание царапало сильнее слов.

— Ты вернулась, — сказала Матерь.

Я не ответила. Во рту было горько от болотной сырости и напряжения.

Она продолжила:

— Земля знает. Кровь помнит. Ты — тоже.

Кайрен сделал шаг вперёд, и я почувствовала, как воздух рядом с ним нагрелся. Не вспышкой — глубинно, как перед тем, как камень начинает трескаться.

— Я пришёл не за тем, чтобы слушать, что помнит ваша земля, — заявил он ровно. — Я пришёл за своим сыном.

Слова упали в круг, и будто что-то щелкнуло. Корни под ногами дрогнули, в траве пошёл еле слышный шорох. Ведьмы не переглянулись. Не удивились. Только чуть изменился взгляд Матери, как у человека, который слышит ожидаемое.

— Твой? — переспросила она тихо.

— Мой, — повторил он. — Верните его.

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. Нить под грудью отозвалась, будто услышала.

Матерь не сказала «нет». Она вообще не произнесла ни одного слова, которое звучало бы как отказ.

— Ребёнок здесь, — ответила она. — И останется здесь.

Кайрен не моргнул.

— Это не просьба.

— И не наш выбор, — спокойно произнесла Матерь. — Это закон крови.

Одна из старших ведьм, стоявшая справа, сделала полшага вперед. Её голос был сухим, как кора.

— Он рождён ведьмой. Значит, он принадлежит роду ведьм.

— Он рождён от меня, — отрезал Кайрен. — Это моя кровь.

— Кровь — не узел, — вставили другая ведьма. — Кровь — сырьё.

У меня в груди поднялась холодная волна. Не от слов — от того, как легко они произносили это про моего сына.

Я почувствовала, как Кайрен напрягся. Связь вспыхнула, едва заметно — горячим, злым откликом.

— Он мой наследник, — произнес он.

Матерь чуть наклонила голову.

— Наследник чего? — спросила она. — Твоего дома? Твоей власти? Твоего огня?

Её взгляд скользнул по мне, задержался на мгновение.

— Между вами нет уз, — заявила она. — Ребёнок рождён вне брака. Кровь отца не закреплена обетом. Ты не связан с ним так, как требует земля.

Я знала эти слова. Я слышала их раньше — о других. О тех, чьи дети оставались «в роду», даже если отцы кричали и дрались.

Тогда мне казалось, что это справедливо. Теперь меня тошнило.

Кайрен сделал еще шаг, и круг будто слегка сдвинулся, не давая ему приблизиться к Матери. Не стеной. Только намеком на стену.

— Я признаю его, — сказал он жёстко. — Прямо сейчас. Перед вами. Перед вашей землёй. Он мой сын.

Одна ведьма, молодая, с темными косами усмехнулась почти незаметно.

— Признание без уз — звук, — заявила она. — Земля его не держит.

Матерь посмотрела на Кайрена так, будто оценила не слова, а выдержку.

— Ты хочешь забрать кровь, — возразила она тихо. — А мы спрашиваем: кто ты для неё?

Она не назвала моего имени. Но вопрос был про меня. Про моё тело, мою жизнь.

Кайрен стиснул челюсть.

— Я отец, — выдавил он.

— Нет, — ответила Матерь без жестокости. Даже без злости. — Ты источник.

Слова прозвучали сухо и окончательно. Я на мгновение потеряла дыхание. Не потому, что согласилась. Потому что поняла: по их правилам это правда. И именно поэтому они могли говорить так спокойно.

Кайрен не отступил. Он стоял слишком прямо для человека, которому только что сообщили, что он никто.

— Тогда скажите, что вам нужно, — произнёс он. — Чтобы вы отпустили моего сына.

Матерь выдержала паузу. В круге стало тихо так, что я услышала, как где-то капля воды сорвалась с крыши и упала в грязь.

— Круг не отдает детей без имени и уз, — сказала она медленно. — Круг не отпускает кровь без обета.

Она подняла ладонь — не для магии. Для слова.

— Если ты требуешь ребёнка, — продолжила она, — стань отцом по нашим законам.

Я ощутила, как у меня в животе стало пусто. Я уже знала, что будет дальше, но всё равно тело отреагировало так, будто меня ударили.

Матерь произнесла это прямо, без украшений:

— Возьми ведьму в жёны. Закрепи союз обетом. Признай ребёнка перед Кругом. Докажи, что ты не гость, а семья.

Мир вокруг стал вязким. Я слышала собственное сердце громче болотных птиц. Связь с Кайреном вспыхнула так, что на миг перед глазами потемнело.

Он молчал.

Я не посмотрела на него сразу. Боялась увидеть в его лице то, что решит всё до того, как он откроет рот.

Позади раздался тихий голос Найры. Она говорила почти ласково, но в этой ласке было что-то, от чего хотелось отшатнуться.

— Драконьего правителя, связанного ведьмой, — произнесла она, — не признают ни Совет, ни огонь.

Слова упали и остались лежать между нами.

Я подняла взгляд на Кайрена.

Он стоял неподвижно. Только пальцы чуть дрогнули, как будто он держал невидимую рукоять и не знал, можно ли отпустить.