Поселение встретило нас не криком и не проклятиями.

Молчанием.

Оно лежало на болотной кромке, как будто выросло из земли вместе с корнями: низкие дома, тёмные крыши, мокрые тропы между ними. Дым не поднимался вверх — стелился, будто сам воздух здесь был тяжелее. Я почувствовала запах сразу: влажная глина, травы, горькая зола.

И взгляды.

Не открытые. Не дерзкие. Вытянутые из щелей, из приоткрытых дверей, из-за занавесок. Кто-то стоял неподвижно у порога, не делая шага, но и не прячась до конца. Кто-то, наоборот, закрывал ставни так быстро, словно мы принесли за собой болезнь.

Дракон в ведьминском поселении.

Это было… неправильно. Как огонь в воде.

Я шла рядом с Кайреном и чувствовала, как земля под ногами живёт иначе. Она будто проверяла его — выдержит ли. И каждый раз, когда он делал шаг, я ловила едва заметное напряжение в воздухе, как перед грозой.

Мы остановились на главной тропе, там, где она расширялась в небольшую площадь. Никто не вышел навстречу. Только тишина сгустилась плотнее.

Старшая ведьма шла впереди. За ней — остальные, и где-то позади тянули Найру, связанной корнями. Я не оглядывалась, но чувствовала её, как занозу.

Селение молчало ровно столько, сколько было нужно, чтобы напомнить: здесь не замок. Здесь нет домов и печатей. Здесь земля слушает других.

— Ждите, — сказала Старшая, не оборачиваясь.

Это было не предложение. Приказ.

Она ушла, и ведьмы, что вели нас, разошлись по сторонам, будто выстраивая невидимый круг. В их движениях не было суеты, но я видела: они держат нас. Не оружием. Магией и взглядом.

Прошла минута. Две. Три.

Время на болотах всегда тянулось тяжелее цепей.

Я чувствовала на себе чужие глаза. На Кайрене — особенно. Ему не кланялись. Его не приветствовали. Его измеряли, как опасность, которую пока не знают, куда положить.

Сбоку отделилась женщина — молодая, с заплетенными волосами и руками в травяной пыли. Она подошла ко мне прямо, игнорируя Кайрена так откровенно, что это было почти вызовом.

— Тебе нужно лечь, — произнесла она. — Ты ещё слаба.

— Я постою, — ответила я.

Она посмотрела на меня так, будто я была ребёнком, который не понимает очевидного.

— Внутри приготовлено место. Тепло. Вода. Тебя осмотрят.

Я поняла, что она предлагает на самом деле.

Не заботу.

Разделение.

— Я пойду с ней, — сказал Кайрен спокойно.

Женщина наконец повернула голову. В ее взгляде мелькнуло раздражение.

— Ему нельзя, — произнесла она. — Здесь Круг. Здесь земля. Он — огонь крови.

Я почувствовала, как связь отозвалась на эти слова, будто кто-то ударил по канату. Кайрен стоял неподвижно, но воздух рядом с ним стал горячее.

— Она не пойдёт без меня, — сказал он ровно.

— Это не его земля, — прозвучало с другой стороны. Тихо. Почти шёпотом, но так, чтобы услышали.

— И не его правила.

— Он приведёт беду.

— Беда уже здесь, — ответил кто-то другой.

Шёпот пополз по краям площади, как дым. Ведьмы не спорили громко — они спорили так, как спорит болото: медленно, вязко, врастая словами друг в друга.

— Без него она не доживет, — сказала одна.

— Тогда пусть умрёт, — выплюнула другая, и я ощутила, как внутри меня поднялась холодная волна ярости. Не вспышка. Глубокий прилив.

Кайрен чуть повернул голову ко мне. Его взгляд был тяжелым, внимательным.

«Дыши», — попросил он без слов.

Я вдохнула влажный воздух.

— Я никуда не пойду одна, — произнесла я вслух.

Слова прозвучали хрипло, но достаточно громко, чтобы тишина на мгновение дала трещину.

Молодая ведьма сжала губы.

— Ты выбираешь его? — спросила она резко.

Я не ответила сразу. Потому что ответ был слишком простым и слишком опасным.

Я выбрала жить.

И теперь не могла позволить им снова решать за меня.

— Я выбираю себя, — сказала я наконец. — И он остается.

Кайрен не пошевелился, но связь вспыхнула тёплым откликом, как подтверждение.

Шепот вокруг стал гуще. Кто-то отвернулся. Кто-то смотрел ещё пристальнее.

Потом всё оборвалось.

Старшая вернулась.

Она вышла из-за домов так, будто не спешила и не сомневалась. За ней шли еще двое — старые, с лицами, где время оставило не морщины, а знаки. Круг. Я почувствовала это сразу: воздух стал ровнее, земля — тяжелее.

Старшая остановилась напротив нас.

Сначала посмотрела на Кайрена. Долго. Как будто примеряла его к этому месту и решала, сможет ли земля его переварить.

Потом перевела взгляд на меня.

— Ты пришёл не за правом, — сказала она наконец тихо. — Ты пришёл за тем, что мы считаем своим.

Сердце ударило сильнее.

И тут я почувствовала это.

Не мыслью. Не догадкой.

Тонкой, тянущей болью под грудью, как если бы кто-то потянул за нитку, которую я не знала, что ношу.

Сын.

Он был здесь.

Ближе, чем я ждала.

И не там, где мне хотелось бы его найти.