Я держал связь так, как держат раненого в воде, не позволяя уйти на дно.

Святилище не было храмом. Оно было шрамом на земле — кругом тёмной почвы, где трава росла иначе, где воздух пах не дымом и камнем, а сыростью, корнями и чем-то древним, что не спрашивает разрешения. Кайрен Ардэлл здесь не значил ничего. Значила только нить, натянутая между мной и Селин.

Ведьмы работали молча. Не пели. Не шептали заговоров. Их магия не звучала — она давила, как тёплая ладонь на лоб при жаре. Земля поднималась мягкими волнами, вода в чашах дрожала, корни, вплетенные в круг, будто жили собственной жизнью.

Я стоял на границе, не позволяя себе шагнуть внутрь, пока Старшая не подняла на меня взгляд.

— Держи, — сказала она. — Но не дави.

Я и так не давил. Я боялся. Не смерти. Срывов. Того мгновения, когда связь исчезает, и вместе с ней исчезает человек, которого любишь.

Селин лежала на плоском камне. Бледная. Лёгкая. Неправильная для живой. Ожог под тканью мерцал тёмным жаром — не огнём, а ожиданием. Метка на её коже была едва видна, но я чувствовал ее, как собственное дыхание.

Ведьмы замкнули круг.

Земля под ногами стала плотнее, будто мир сжал пальцы вокруг этого места. И в какой-то момент я осознал: они даже не лечат. Возвращают. Вплетают обратно то, что уже начало расплетаться.

Связь дрогнула. Не болью — сопротивлением, как если бы Селин изнутри упиралась, не желая просыпаться.

Я наклонился ближе, забыв про границу, и тут же остановился: шаг и её дыхание станет тоньше. Я держал себя на месте, как держат зверя на цепи.

— Селин, — прошептал я. — Не смей уходить.

Она вдохнула. Впервые так, что воздух действительно вошёл в неё, а не прошёл мимо.

Пальцы на камне дрогнули. Ресницы трепетали долго, будто не знали, можно ли открываться миру. Потом глаза распахнулись на мгновение. Пустые, чужие. И через связь я почувствовал, как её сознание ищет опору. Не землю. Не ведьм.

Меня.

— Кай… — выдохнула она. Голос был хриплым, слабым, но настоящий.

В груди что-то отпустило так резко, что я едва не сел прямо на землю.

— Я здесь, — позвал я тихо. — Я рядом.

Её взгляд наконец сфокусировался. В нём было всё: боль, ярость, страх — и то, чего я боялся больше всего.

Понимание.

Она попыталась приподняться. Старшая резко опустила ладонь над её грудью, и Селин замерла, будто наткнулась на невидимую преграду.

— Лежи, — велела ведьма. — Ты ещё не готова.

Селин посмотрела на неё так, будто могла прожечь взглядом. Потом снова на меня, и связь вздрогнула, укрепилась, стала плотнее. Я понял это телом: теперь она держит не только её. Теперь она держит нас обоих.

И именно в этот миг я почувствовал чужое движение.

Не магию — намерение. Холодное, точное.

Позади круга.

Я не успел обернуться. Только связь ударила тревогой, и Селин чуть дёрнулась, как если бы её тело услышало угрозу раньше глаз.

Найра.

Она была слишком близко. Слишком тихо. И в её руке не было огня — только нож. Тонкий, серый, будто выточенный из кости.

Удар должен был быть простым. В шею. В ту точку, где человек падает без звука.

Я дернулся. Связь выдержала, но хлестнула болью так, что мир на секунду качнулся.

Селин вскрикнула — коротко, яростно.

Найра уже двигалась.

И тогда Старшая подняла руку.

Земля под ногами Найры будто схватила её за лодыжки. Корни, которых секунду назад не было, поднялись из почвы и обвили её, как живые ремни. Нож выпал в грязь.

Найра рванулась, но корни затянулись сильнее. Ее лицо исказилось — не от боли. От злости, от того, что ее остановили.

— Ты… — прошипела она. — Ты мешаешь!

Старшая не повысила голоса.

— Ты срываешь узел, — сказала она. — Связь. Землю. Всё.

— Узел? — Найра рассмеялась резко. — Ты думаешь, он нужен нам? Он нужен им! — она дернула подбородком в мою сторону. — Пусть сгорит вместе со своей ведьмой!

Селин подняла голову, и я увидел, как по её зрачкам проходит темная волна. Связь вспыхнула. Воздух вокруг камня стал тяжелее, будто земля собиралась подняться следом за ней.

— Селин, — выдохнул я, сам не понимая, что пытаюсь удержать — её силу или ее ярость.

Найра посмотрела на нас и вдруг сказала — слишком быстро, слишком громко, будто хотела успеть, пока её не заставили замолчать:

— Ты всё равно не удержишь власть, Ардэлл. Морвенн уже взял печати. Он не один. Круг…

Корни сжались сильнее.

— Круг с ним! Не весь, но достаточно! — она дёрнулась. — Им нужен правитель, которым можно управлять. А у него есть дочь.

Лайриса.

Имя не прозвучало, но оно встало в воздухе само, как тень.

Найра ухмыльнулась сквозь корни.

— Свадьба была точкой. Тебя должны были убрать там. Красиво. Под ведьминский огонь. Под чужую вину. А теперь… — она дернула плечом, — теперь ты просто мешаешь плану.

Селин посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Впервые не сквозь боль. Сквозь ужас.

— Это… правда? — прошептала она.

Я не ответил сразу, потому что ответ уже был во мне. Он складывался из каждой мелочи, которую я игнорировал, пока был занят только её дыханием. Из «случайностей», которые были слишком удобны. Из тех, кто слишком уверенно предлагал мне врага.

Старшая сделала шаг к Найре, и корни поднялись выше, перекрывая ей рот. Но поздно.

Слова уже упали.

Селин закрыла глаза на секунду, будто пытаясь удержать себя. Когда открыла, в них не было слабости.

— Они… — начала она, и голос сорвался. — Они заставили…

Я положил ладонь на камень рядом с ее пальцами. Не касаясь. Но связь вспыхнула так, будто мы сцепились руками.

— Дыши, — сказал я тихо. — Потом. Сейчас дыши.

Она вдохнула. Глубоко. Ровно. И я почувствовал, как её сила поднимается — не как хаос, как волна, которую можно направить.

Старшая смотрела на нас холодно, оценивающе.

Как на узел, который нельзя развязать, не порвав.

А Найра — злобно и торжествующе.

Будто её план всё равно сработал.