Кайрен Ардэлл

Я вышел из комнаты. Магия всё ещё держала пространство тёплым и тихим. Лекари знали, что делать, и стража осталась внутри. Связь натянулась, отзываясь глухой болью и слабым пульсом: Селин была жива.

Лайриса ждала в соседних покоях, тех самых, что предназначались для будущей супруги правителя. Не в зале. Не на людях. Достаточно близко, чтобы считать разговор личным. И достаточно далеко, чтобы не выглядеть вторжением.

Она поднялась мне навстречу. Спокойная. Собранная. В белом, словно бросала мне упрек за сорванную церемонию.

— Спасибо, что вышел, — произнесла она тихо. — Я знаю, ты не хотел оставлять её одну.

Я ничего не ответил. Просто закрыл дверь, отрезая нас от остального мира.

— Ты сказала, разговор не только о церемонии, — оборвал я.

Лайриса кивнула.

— Да. Хотя и о ней тоже. Ты понимаешь, что произошло в зале?

— Произошло покушение, — сказал я ровно.

— Произошел хаос, — мягко возразила она. — И хаос всегда ищет, на кого возложить вину. Сейчас на тебя.

Она говорила спокойно, без нажима. Как человек, уверенный, что его слушают.

— Я понимаю твои чувства, Кайрен, — продолжила она. — Правда. Я давно их понимаю. Ещё с академии.

Связь внутри меня дрогнула — не болью, а памятью.

— Ты всегда терял осторожность рядом с ней, — сказала Лайриса, будто вспоминая старую, почти безобидную историю. — Даже тогда. Когда всё вышло из-под контроля. Ты бросился в огонь, забыв о статусе, о рисках, о том, сколько взглядов было направлено на тебя.

Она не смотрела мне в глаза. И в этом была ошибка.

Я помнил тот момент. И мне не понравилось, как она его формулирует. Слишком точно. Слишком цельно.

Но не позволил лицу выдать поднявшиеся внутри чувства.

— Ты видела это? — спросил я без нажима.

Лайриса посмотрела на меня спокойно. Слишком спокойно.

— Об этом говорили все, — ответила она. — Такие вещи не остаются тайной.

Не ложь. Полуправда. Та, за которой всегда прячется выбор.

Я не стал возражать, словно принимая ответ.

— Ты сказала, это разговор не только о прошлом, — напомнил я.

Она выдохнула, почти с облегчением.

— Да. О настоящем. О том, что делать дальше. Дома требуют версии. Совет — виновных. Если ты не дашь им этого, они начнут искать сами. И тогда контролировать последствия будет невозможно.

— И ты предлагаешь решение, — осведомился я.

— Я предлагаю выход, — мягко поправила она. — Версию, которую примут. Ведьмы. Они удобны. Их боятся. Их не будут жалеть.

Я молчал. Позволил ей говорить дальше.

— Мы можем сказать, что это было внутреннее наказание, — продолжила Лайриса. — Что они хотели избавиться от своей… — она на мгновение замялась, — от той, кто перешла границу. Ведьмин огонь нестабилен. Все в это поверят.

Она посмотрела на меня внимательно. Ждала реакции.

Я дал ей то, что она хотела увидеть: усталость. Тяжесть. Медленное согласие.

— Возможно, — сказал я после паузы.

Её плечи едва заметно расслабились.

— Это защитит тебя, — добавила она. — И корону. Иногда правитель должен позволить миру поверить в простую ложь, чтобы избежать сложной правды.

Я посмотрел на неё.

— Ты уверена, что это ложь? — спросил я спокойно.

Лайриса выдержала взгляд.

— Я уверена, что это сработает.

— Я подумаю, — согласился я.

Она приняла это как победу. Я видел это по тому, как изменился ее взгляд — стал мягче, увереннее.

— Я знала, что ты поймешь, — протянула она. — Ты всегда умел отделять чувства от долга.

Я не стал ее разубеждать.

Когда вернулся в коридор, воздух показался холоднее. Связь тут же откликнулась — Селин была там, за дверью, живая, слабая, настоящая. И в этот момент пазл сложился окончательно.

Ведьмы были неудобны.

Слишком очевидны.

Слишком полезны как версия.

Я остановился и повернулся к стражнику.

— Привести ко мне старшую ведьму из делегации, — приказал я тихо. — Без шума. Без Совета.

Он побледнел.

— Немедленно, — повторил я.

И только тогда позволил себе одну короткую, холодную мысль:

Если кто-то слишком настойчиво предлагает тебе врага,

значит, он боится, что ты найдешь настоящего.