Сознание возвращалось слоями, как будто кто-то сдергивал туман с моей кожи. Сначала — тяжесть воздуха. Потом — ритм его дыхания. Потом — жар.

Не мой. Его.

Магия Кайрена наполняла покои плотным, ровным теплом, в котором было слишком много эмоций, чтобы назвать их только силой. Я приоткрыла глаза: едва, через узкую щель, через боль. Тени от факелов двигались по стенам медленно, будто мир стал гуще. Под кожей пульсировала его метка, мягко, но неумолимо, как петля, что пока не затягивается, но не даст уйти.

Он был рядом.

Сидел на низком стуле у самой постели, локти опирались о колени, пальцы переплетены, а на лице такая напряженная тишина, что до нее хотелось дотронуться рукой.

Я неровно вздохнула. Он поднял голову.

— Ты в сознании, — тихо произнес он. Не вопрос. Утверждение.

Голос был хриплым, будто он кричал, или сдерживал огонь слишком долго.

— Немного, — прошептала я. — Кажется… твои лекари черезчур стараются.

Он не улыбнулся, только взгляд стал темнее, и я почувствовала, как связь дрогнула ответным импульсом: боль? страх? облегчение?

Я не знала, что из этого было моим.

Он медленно подался вперёд, словно боялся, что любое напряжение причинит мне боль. Ладонь не дотронулась до меня, но магия под кожей вспыхнула, будто он коснулся.

— Ты должна мне ответить, — сказал он тихо. — Не на всё. На то, что можешь. Но я больше не могу… не знать.

Сердце ударило больнее ожогов.

— О чём? — спросила я, хотя знала. Мы оба знали.

— Почему ты исчезла?

Его голос был ровным — слишком.

— Почему мне сказали, что ты мертва.

Ещё ровнее.

— И почему я узнаю о ребёнке только сегодня. От тебя. Когда ты истекаешь кровью у меня на руках.

Я закрыла глаза. Мир качнулся.

Это не был допрос.

Хуже. Просьба. Тихая. Болезненная.

— Я… не могла вернуться, — выдохнула я. — Ведьмы… Матерь… наказание…

Слова путались. Грудь болела. Веки тяжелели. Он наклонился ближе, и мир на секунду стал чётче.

— Селин. Посмотри на меня.

Я посмотрела.

И пожалела, потому что в его глазах было всё, что я старалась забыть пять лет: огонь, который видел меня насквозь. Пламя, которому когда-то доверяла.

— Ты должна была сообщить, что жива, — сказал он. — хотя бы мне. Хоть бы намеком. Ты не представляешь, чем для меня стала твоя смерть.

— Мне запретили, — прошептала я. — Когда… когда я ушла, думала, что защищаю нас обоих. Тебя от обвинений. Себя от твоего клана. А ребёнка от всего мира.

Сказать было трудно. Слишком много воздуха уходило между словами.

— Если бы они узнали… что он твой… его бы забрали. Или убили.

Связь дернулась так резко, что я едва не вздрогнула.

Он понял.

Он почувствовал всё: страх, вину, память тех дней на болотах, когда я училась засыпать, слушая дыхание маленького мальчика, и боялась каждого шороха.

— Где он? — спросил Кайрен.

И голос был уже не тихим. Неровным. Сталь, что горит изнутри.

— В безопасности, — соврала я.

Этого было недостаточно. Я поняла это по его лицу. Увидела и отвернулась, потому что не могла смотреть, когда его магия дернулась с такой силой, будто он готов был разнести стены.

— Скажи мне, где, — потребовал он.

— Нет, — прошептала я. — Я не могу. Пока не знаю, кто нападал. Пока не знаю, хотят ли ведьмы вернуть меня живой или… уже нет. Если ты узнаешь, ты пойдешь за ним. А тебя будут ждать.

Его пальцы вцепились в край постели, и дерево треснуло.

Связь вспухла огнём, и я задыхалась от жара, который не принадлежал моему телу.

— Это мой сын, — сказал он тихо. — Моя кровь. Моя… — он осёкся, будто слово было слишком опасным. — Ты должна довериться мне, иначе мы все можем погибнуть.

Он опустился на колени у постели, так чтобы наши лица были на одном уровне. Такое положение для дракона было почти признанием поражения. Или выбором.

— Ты больше не одна.

Его ладонь легла рядом с моей.

— Я найду того, кто напал. Узнаю, кто хотел тебя убить. И если это связано с нашим сыном… я сам разнесу трон по камню.

Грудь сжалась, и я вдохнула сквозь боль.

— Не говори так, — прошептала я. — Ты правитель. Ты не можешь…

— Могу. — Он смотрел прямо. — И буду, если понадобится.

Воздух дрогнул.

Я почувствовала шаги за дверью раньше, чем услышала.

Холодные, ровные, слишком легкие, чтобы принадлежать стражам.

Кайрен поднял голову, и его магия замолчала, сжавшись в едва заметную линию жара.

Тишину разрезал мягкий, ледяной голос:

— Милорд Ардэлл. Нам нужно поговорить.

Кайрен выпрямился, тень огня скользнула по его плечам.

Я узнала голос сразу.

Лайриса.

— Это срочно, — добавила она. — И касается не только церемонии.

Связь между мной и Кайреном дрогнула. Он посмотрел на меня так, будто выбирал между двумя краями мира.

— Я ненадолго, — сказал он мне тихо.

Но я знала: Лайриса всегда брала своё. Любой ценой.