Селин Таль

Сознание вернулось рывком — не светом, не звуком, а болью.

Острая, горячая, будто кто-то выжигал внутри ребро за ребром. Я вдохнула слишком резко, и грудь свело так, что перед глазами снова потемнело. Воздух пах пеплом и чем-то ещё… огнём, знакомым до дрожи.

Я не сразу поняла, где нахожусь.

Потолок — высокий, резной, с темными балками. Тени от факелов двигались по ним, как волны, и казалось, что стены дышат. Я знала это место. Слишком хорошо знала.

Покои Кайрена.

Страх ударил сильнее ожога. Меня не должны были пускать сюда — ни при каких обстоятельствах. Ведьму не приносят в покои правителя. Не кладут на его постель. Я не должна чувствовать его магию так близко, что, кажется, она проходит через собственную кровь.

И уж точно не должна быть здесь в день его свадьбы.

Я попыталась пошевелиться, но тело отозвалось глухим приступом боли. Пальцы дрогнули, и под кожей вспыхнула слабая, неровная пульсация. Его метка. Её жар был едва ощутимым, но я знала: стоит мне совершить лишнее движение, она оживёт сильнее, напоминая, кому принадлежит моя жизнь.

Шаги. Голоса. Снаружи, за дверью.

— Милорд, дома требуют вашего слова! — голос Морвенна, резкий, ровный, как клинок.

— Церемония прервана, и это уже вызвало смятение. Если вы не выйдете немедленно…

Он оборвал фразу, но я услышала смысл.

Если Кайрен не продолжит обряд, если не подойдёт к огню рядом с Лайрисой,

Если не произнесет клятву — семьи поднимут дома на уши. Совет решит, что он слаб. Армия потребует ответов.

Я сжала зубы, пытаясь не застонать.

Нет. Он не должен быть здесь. Не должен оставаться рядом со мной, когда на него смотрит весь мир. Он должен быть там — рядом с огнем, возле невесты, которой обещал трон. Не рядом с ведьмой, которую едва не убили.

Но связь пульсировала иначе. Тяжело, настойчиво. Словно он стоял совсем рядом.

— Я уже сказал, — его голос был тихим, хриплым, но от него вибрировали даже камни. — Я не выйду.

Морвенн не выдержал.

— Милорд, вы нарушаете древний порядок! Церемонию нельзя откладывать. Народ должен видеть, что вы держите клятву!

Тишина.

Густая, давящая.

Я почувствовала, как огонь внутри будто поднялся — не мой, его. Всплеск ярости ударил по связи, горячий, обжигающий. Я зажмурилась, не понимая: это он сдерживает пламя или оно рвётся наружу вместе с его эмоциями.

— Я держу клятву, — сказал он наконец. — Ту, что важнее всех остальных. Перед той, кому обязан жизнью.

Снаружи кто-то выдохнул. Кто-то зашипел.

Кто-то сказал: «Ведьма у него в покоях…» — и тут же заткнулся.

Нет.

Нет, этого не должно быть.

Я попыталась подняться, но тело предало меня. Боль прошила бок так резко, что мир распался на пятна. Ткань подо мной смялась, и я услышала собственный хрип — слабый, жалкий.

Тень скользнула рядом.

Я повернула голову.

Он был здесь.

Стоял у края постели, полуобернувшись к двери, тяжёлый, как сама ночь. Плечи напряжены, пальцы едва заметно светились от удерживаемого огня. Лицо бледнее обычного, глаза слишком темные.

Он смотрел не на дверь.

На меня.

— Не двигайся, — произнес тихо. Не приказ. Предупреждение. — Ты ещё не можешь.

Я почувствовала, как дрогнула метка у меня на коже — откликнулась на его голос, как будто это уже не моя кожа.

— Тебе… нужно идти, — прошептала я. — Церемония…

Он сделал шаг ближе.

— Нет.

Одно слово.

И воздух между нами стал плотнее.

— Они думают… что ведьмы… — я сглотнула, чувствуя, как горит каждый вдох. — Если ты не выйдешь, то решат… что это я… что виновата…

— Не смей об этом говорить. — Голос хлестнул, как огонь. — Ты ранена. Они напали на тебя. Они… — он осёкся, и связь качнулась, словно он удержал себя от чего-то лишнего. — Я не оставлю тебя.

Снаружи снова заговорили.

— Милорд! Дома требуют решения! Если ведьмы причастны, нужно действовать сейчас!

«Действовать».

Это слово для Совета всегда означало одно.

Кровь.

Лекари дрожали у порога — никто не решался войти. Они смотрели на меня так, будто я могла взорваться от одного взгляда.

Я закрыла глаза, пытаясь собрать остатки сил.

— Кайрен, — прошептала я. — Ты не должен идти против всех из-за меня. И уж тем более… из-за того, что я сказала. Я не должна была…

Он оказался рядом так быстро, что я не успела заметить движение. Его ладонь легла мне на плечо, едва-едва касаясь, словно он боялся причинить боль.

Но связь вспыхнула.

Пульс в метке ударил в грудь.

И я вдохнула его жар как воздух.

— Ты призналась, — прошептал он. — И это изменило всё.

Я почувствовала, как горло сжало.

Слёзы не пришли — их давно выжгло огнем.

— Ты должен закончить обряд, — выдавила я. — Если ты не сделаешь этого…

Он наклонился, так близко, что горячее дыхание коснулось моего лба.

— Я не буду произносить клятвы рядом с другой, когда ты умираешь здесь одна.

Связь дрогнула.

Не как боль.

Как что-то древнее, неизбежное.

Снаружи Морвенн снова позвал его по имени — громко, настойчиво, с угрозой в голосе.

Кайрен выпрямился.

— Ждите. Я выйду, когда она будет в безопасности, — произнёс он не оборачиваясь. — Не раньше.

Шаги, глухие голоса, раздражение — все отдалилось. Советники ушли. Не потому, что согласились, потому что не смогли войти.

Дверь закрылась.

Тишина накрыла покои.

Я смотрела на него сквозь пелену боли и понимала невозможное:

Он выбрал.

Не престол.

Не клятвы.

Не дома.

Меня.

И теперь ничто уже не вернётся на свои места.

Связь пульсировала тихо, почти ровно.

Как будто его огонь удерживал меня здесь — между выдохом и следующим шагом.

— Селин, — тихо сказал он. — Я не позволю им прикоснуться ни к тебе, ни к нашему сыну.

Я закрыла глаза.

И впервые за много лет позволила себе вздохнуть без страха.