Вторая плавающая посудина оказалась ещё непризентабельней. Девять человек экипажа больше напоминали не моряков, а бандитов с большой дороги. Все морды пропитые и самого злодейского вида. Даже капитан не производил впечатление приличного человека.

Ротмистр опять вошёл в образ разъярённого служаки и стал запугивать экипаж всеми карами небесными, если никто не признается в ограблении мадам Ветровой. Потом предложил мне опознать злоумышленника.

Признаться, к своим обязанностям приступила неохотно. Вглядываться в лица неприятных, дурнопахнущих сивухой и потом мужиков не самое интересное занятие. Но я всё же честно прошлась вдоль строя. После первого раза бесноватого или какого ещё маньячилу не выявила. Но вместе с тем не покидало некое нехорошее чувство, что он где-то неподалёку. Отбросив в сторону всю свою брезгливость, снова начала обход. Примерно на середине строя меня, как током шандарахнуло. Остановившись около неприметного матроса с неопрятной, полной табака и крошек бородкой, замерла.

И тут наши с ним взгляды встретились. Сомнений больше нет! Вот он, наш бесноватый! Одновременно с пониманием, кто стоит передо мной, пришло ощущение, будто бы в чёрный колодец падаю. Такое бывало у старца Власия, когда он доставлял людей, в которых не просто так вселилась тьма, а её добровольно призвал хозяин тела, в надежде получить власть и наслаждение от безнаказанных убийств.

И в этот момент я смогла прочитать эмоции и мысли изувера. Он понял, что раскрыт! Он не боится, но в ярости! Он сейчас попытается сбежать! В его рукаве спрятано длинное шило, которым собирается ударить меня в шею!

Моментально разорвав контакт и ещё не до конца придя в себя, я стала действовать исключительно на рефлексах. Как иногда бывало на волейбольной площадке, когда не видишь мяча, вылетающего из-за спин игроков, но пытаешься предугадать, куда он полетит, и устремляешься именно в эту зону.

Отработанным на мяче ударом я залепила в висок этому гаду. Со всего размаху, не жалея ни свою ладонь, ни противника. К моему великому удивлению и сожалению, тварь не стала терять сознание, хотя и основательно поплыла. Этого мгновения мне хватило, чтобы выдернуть мужика из строя и швырнуть к ногам Саблина. Правда, сама не удержалась на скользкой палубе и завалилась набок.

Ротмистр не подвёл. Бесноватый ещё в полёте получил “волшебной” дубинкой от моего командира точный удар по темечку и приземлился уже без каких-либо признаков сознания. Да Саблин прирождённый бейсболист! Так быстро выхватить своё оружие и поразить движущуюся цель не каждому тренированному спортсмену дано!

Ну а дальше началась суматоха. Бравые молодцы из нашего отряда скопом накинулись на бесноватого и повязали его крепкими лентами, напоминающими буксировочный трос автомобиля.

— Жив? — как будто бы ничего не произошло, спокойно поинтересовался ротмистр.

— Скоро в себя придёт ирод, — отрапортовал Леха Лапшин.

— Тогда чего рассусоливаете? Быстро грузите в тюремную карету, и повезём “подарочек” следователям.

— А мне, что дальше делать? — поднявшись на ноги, спросила я.

— Не ушиблись, Ирина Петровна?

— Нет.

— Прекрасно. Не желаете ли для разнообразия прокатиться с нами?

— Куда?

Ничего не ответив, Саблин красноречиво указал взглядом на посторонних. Вот я дура… Нашла, где вопросы задавать.

— Ах, в полицейский участок? С превеликим удовольствием! — быстро исправилась я и чуть ли не первой покинула этот негостеприимный корабль.

В этот раз села в карету ротмистра. Верне, он даже меня не спрашивал, а мягко взяв под руку, подвёл к ней.

— И всё же, куда мы едем? — снова спросила я, когда мы тронулись в путь.

— В место заточения таких, как наш сегодняшний “улов”. Не волнуйтесь, Ирина Петровна, это недалеко. И… Я хочу вам попенять. Вы, право слово, как ребёнок малый: ко всякой дряни бездумно руки тянете. Понимаю, что вы барышня боевая, только и мои молодцы не на прогулку с нами поехали.

— Извините. Так вышло. Я почувствовала, что не успеваю подать вам знак. Бесноватый уже собрался кинуться на меня.

— Вот даже как? — нахмурился Саблин. — Значит, не только вы их чувствуете, но и они вас?

— Раз на раз не приходится, Юрий Александрович. Мы с моим наставником пытались выявить закономерность, но не нашли её.

— Понятно… Это нужно учесть в нашем деле. Но всё равно не стоит так рисковать собой. Просто отскочили бы в сторону, не ввязываясь в бой. Поймите, Ирина Петровна! Ваша жизнь ценнее всех наших вместе взятых. И это я сейчас говорю не только как мужчина, что по долгу рождения обязан защищать детей и женщин. Я исхожу из практических соображений. Ваш дар уникален, поэтому глупо им рисковать без веской на то причины.

К тому же ваш подвиг наблюдали абсолютно посторонние люди. Представляете, какие слухи пойдут по Петербургу после нескольких таких поединков? А господин Победоносцев мне строго настрого приказал соблюдать секретность вашей миссии.

И ещё… Я нисколько не желаю ущемлять ваши права и свободу, только и как соратник, и как человек буду чрезмерно расстроен, если с вами что-нибудь произойдёт, поэтому дайте мне возможность оградить вас от трагедии. Наша служба слишком опасна, и нет нужды создавать в ней лишние риски.

— Я услышала ваши слова, Юрий Александрович, — виновато улыбнулась я. — Постараюсь не лезть на рожон, когда можно выбрать иной вариант. Да и драться с бесноватыми, оказывается, не самое выгодное занятие. Испачкала и пальто, и юбку. Грязь отстирывается, а мазут вряд ли. Ещё парочка таких выездов и я останусь без гардероба.

— Женщина всегда остаётся женщиной, — с добродушной иронией в голосе произнёс Саблин. — Даже в самой критической ситуации думает не только о победе, но и о своём внешнем виде. И это мне безумно нравится. Как понимаю, у вас есть те же самые проблемы, что и у меня? Готовую одежду купить нет никакой возможности?

— И обувь тоже.

— Я вам дам адреса хороших портных, имеющих прекрасный вкус и берущих относительно недорого за свои услуги. Но вы меня сегодня поразили в самое сердце! Так лихо расправиться с бесноватым далеко не каждому мужчине дано! Ещё и крайне элегантно это сделали! Примите моё искреннее восхищение.

— Элегантно? — рассмеялась я. — Особенно финал у меня “балетным“ вышел, когда картинно на палубе растянулась!

— Не иронизируйте, Ирина Петровна. Да, вы упали. Но сделали это так, словно… Умеете падать. Я одно время всерьёз увлекался борьбой, поэтому на такое глаз у меня намётан.

— Ваш удар дубинкой тоже был не только сокрушителен, но и прекрасен в своей отточенности, — вернула я комплимент. — Кажется, бесноватым с нами обоими не повезло.

— Благодарю, — вежливо склонил голову ротмистр. — И полностью согласен с вашим выводом. Но как следует притереться друг к другу всё же стоит, чтобы… Чтобы ваши наряды больше не пачкались.

Вскоре мы подъехали к зданию, в котором я с удивлением узнала “Кресты” — одну из главных тюрем страны. При мне в том времени её уже закрыли и перенесли куда-то за город, но сейчас она сверкала свежими, местами не до конца возведёнными постройками, ещё не впитавшими в свои стены боль и страдания как справедливо, так и невинно осуждённых узников.

Кареты заехали в ворота какого-то помещения. Ротмистр вышел и предъявил суровым охранникам, державшим оружие на изготовку, странный квадратный жетон. Те сразу расслабились, молча отдали честь и открыли широкую дверь, замаскированную под сложенные у стены ящики. Из двери появились люди, своим внешним видом больше похожие на вооружённых священников, чем на солдат. Взяв нашего бесноватого, они без слов потащили его в секретный проход, который сразу же закрылся за их спинами.

— Вот и всё, Ирина Петровна, — облегчённо выдохнул Саблин, как только мы покинули Кресты. — Дело сделано, и груз благополучно доставлен. Теперь с нашим бесноватым будут разбираться другие люди.

— Не ожидала, что в обыкновенной тюрьме содержат таких преступников. Думала, их в какой-нибудь монастырь отправляют, — призналась я.

— Тюрьма тюрьме рознь, — пояснил Юрий Александрович. — Эта специально проектировалась с расчётом на то, что в ней будут содержать не только простых арестантов. В ней здания построены в форме крестов не просто так. Потайные казематы надёжно укрыты от посторонних глаз, и выбраться из них практически невозможно. Поверьте, ни один монастырь так хорошо не защищён от потусторонних проявлений.

— Не знала. Но зачем вы предложили мне эту поездку?

— На всякий случай. Никто не ведает, какие неприятности нас ожидают в будущем, так что вы должны иметь представление, что делать, если вдруг меня не окажется рядом.

— Да кто меня пустит на столь секретный объект?

— Должны пустить, Ирина Петровна. Уже завтра я позабочусь об этом… Как и ещё о некоторых вещах.

Как только мы въехали во внутренний дворик обер-прокурорского дома, ротмистр построил всех наших солдат и неожиданно для меня роздал всем по серебряному рублю.

— Благодарю за службу, братцы. Не подвели, — тихо проговорил он. — Выпейте по чарке за нашу первую операцию. Такое стоит отметить. Только не увлекайтесь. Сами должны понимать, что в любой момент можете понадобиться во вменяемом состоянии.

— Спасибо, господин ротмистр — за всех ответил ефрейтор Щукин. — И не волнуйтесь: мы службу знаем, поэтому лишнего себе не позволим.

Отдав честь, жандармы разошлись, оставив нас с Саблиным в одиночестве.

— Как жаль, Ирина Петровна, что я не могу вас пригласить в ресторан, — вздохнул он. — Вы больше всех нас заслужили маленького праздника, но я боюсь скомпрометировать вашу честь.

— Не хотите, чтобы меня посчитали шлю… чересчур легкомысленной особой, без сопровождения появляющейся на людях с посторонним мужчиной? — правильно истолковала я. — Понимаю. Хотя, если честно, мне всё равно на чужое мнение. Достаточно того, что я уверена в себе и знаю правду.

— Я полностью с вами согласен, но, к несчастью, правила этикета придумали не мы. К тому же вы молоды и очень привлекательны. Когда-нибудь у вас обязательно появится поклонник. Не стоит разбивать ему сердце грязными слухами о себе.

— Сдался мне такой ухажёр! — хмыкнула я. — Если человек больше верит сплетням, а не своим чувствам, то пусть разбивает своё сердце и остальные части тела в другом месте. Но за комплимент, спасибо. И раз вы отказываетесь кормить меня в ресторане, тогда я накормлю вас… Вернее, Анфиса. Приглашаю на обед!

— А я вот возьму и приму ваше приглашение, Ирина Петровна! — рассмеялся ротмистр. — Пусть и не в шикарном, подобающем такому поводу заведении, но мы заслужили выпить по бокалу шампанского! Тем более, господин Победоносцев до завтра в отъезде и с докладом я могу повременить. Так что ждите меня в гости через час.

— Вы куда-то ещё должны отлучиться?

— Естественно. Во-первых, я не в том виде, чтобы составить компанию даме, а во-вторых, мне почему-то кажется, что вы не держите дома запасов “Вдовы Клико”. Так что парочка бутылок его, впрочем, как и десерт, с меня. Негоже приходить в чужой дом с пустыми руками.