Ротмистр ушёл примерно через час, хотя мне показалось, что провели вместе намного меньше времени. Интересный собеседник с неплохим чувством юмора и дельными мыслями по совместной службе произвёл на меня самое благоприятное впечатление. Конечно, своих "прибабахов" у него хватало, но обусловлены они не скудностью ума или скверным характером, а догмами того времени… Вернее этого.

Юрию Александровичу, как и многим здесь, сложно осознать, что женщина может быть государственной служащей. А уж работать даме в пусть и тайном, но военном ведомстве — это вообще за гранью фантастики.

Да… Равноправие полов ещё долго ждать придётся. Теперь я начала отчётливо понимать, какой шок испытал Победоносцев, когда из будущего прибыли не мужчины, а женщины.

Можно, конечно, отмахнуться и посчитать, что это их проблемы и пусть теперь “жруть, что дають”, но на самом деле это и моя проблема тоже. Нужно учитывать некоторые дикие для меня условности этого общества, чтобы не возникали конфликты на ровном месте.

Но вместе с тем я поразилась, насколько изящно для себя ротмистр Саблин выкрутился из психологической ловушки. Он не командир над “юбкой”, а просто коллега, соратник. И я с удовольствием приняла эту идею, так как она позволяла получить намного больше свободы, чем в условиях жёсткой армейской иерархии.

Мне вообще ротмистр понравился. И даже его почти великанский рост постепенно стал вызывать не дискомфорт, а уважение. Не мужчина, а скала! К тому же в своём прошлом мире я иногда встречала парней подобных Юрию Александровичу, так что переключить своё сознание смогла быстро, начисто забыв о габаритах и сосредоточившись исключительно на личности собеседника.

Ещё мне нравятся мужчины с хорошим аппетитом. На их фоне я не кажусь обжорой. Большой торт мы умяли полностью. Правда, один кусочек я всё же презентовала Анфисе. Та сначала смущённо отказалась, но ротмистр с жаром поддержал меня, отчего покрасневшая девушка с явным удовольствием отнесла свою часть десерта на кухню. Из этой сцены я сделала для себя вывод, что Юрий Александрович — человек достаточно свободных взглядов, раз относится к прислуге не как к людям низшего сорта. Почему-то возникла уверенность, что командир наконец-то попался правильный, и мы с ним сработаемся.

Даже немного грустно стало, когда он, сославшись на неотложные дела, ушёл. Я уже соскучилась по нормальному живому общению. Больше времени одна провожу или со служанкой… Ну или с историческими трудами Карамзина. Хоть волком вой от такой жизни!

— И как тебе наш гость? — спросила я Анфису.

— Больно высок. Я как двери господину Саблину открыла, так от страха чуть не перекрестилась, — честно призналась девушка. — Впотьмах затопчет и не заметит. Я в цирке один раз такого видала. Но добрый, обходительный. Не чета прошлому господину. И ещё смешно рассказывает. Простите, Ирина Петровна, я не подслушивала, только иногда некоторые фразы и до меня долетали.

— Значит, понравился?

— Да. Но рядом с ним всё равно чуток робею. Не могут люди такими высоченными быть. Словно великан из сказок.

— А такие, как я, могут? — задала я провокационный вопрос.

— То ж вы, Ирина Петровна. Вы красивая, хоть и необычная.

— А ротмистр, стало быть, некрасив?

— Не то чтоб некрасив, но без усов. Словно не мужчина, а юнец. Негоже солидному чину без них ходить. А так, конечно, лицо благородное. Главное, что вам понравился.

— С чего ты взяла, что понравился?

— Ну… — смутилась Анфиса. — По всему видать. К тому же он своими ногами ушёл, а не с лестницы скатился. Хотя такого сдвинуть даже вам тяжело было бы.

— Верно, — согласилась я. — Да и не хотелось. Привыкай, что господин Саблин будет частым гостем в моём доме. Во всяком случае я надеюсь на это.

Уже на следующее утро мои надежды оправдались. Юрий Александрович явился в районе десяти часов. На этот раз не в парадной, расшитой серебром форме, а в более неказистой повседневной. Кроме сабли на боку, у ротмистра висела кобура и чехол со знакомой мне дубинкой. Явно по делу, а не на чаепитие пришёл.

— Доброго утра, Ирина Петровна, — поздоровался он с лёгкой улыбкой, не отменяющей общего делового настроя ротмистра. — Я только что от господина Победоносцева. Кажется, сегодняшний день не будет для нас праздным.

— Новое задание?

— Вы верно заметили. На Невской пристани мразь какая-то завелась. Три убийства за неделю. Во всех эпизодах у жертв следы от удушения и выколоты глаза, так что можно утверждать, что злодеяния совершены одной и той же личностью.

— Да. Похоже, что это наш клиент, — согласилась я. — Но как его будем искать? Там же, наверное, народу немерено?

— По отчётам полицейского ведомства ранее подобного не совершалось, значит, злодей здесь недавно. За неделю прибыло восемь судов. На момент последнего убийства у пристани осталась лишь парочка корабликов, остальные отбыли. Поэтому мы начнём именно с них. Построим экипажи, а вы проверите все ли нормальные люди.

— Проверю. Но не обязательно моряки могут быть преступниками. Нельзя исключать ни грузчиков, ни иных портовых рабочих. Быть может, какой-нибудь дурак давно работает на пристани, но недавно связался с нечистью и теперь зло творит.

— Вы правы в своих сомнениях, — кивнул Саблин. — Но всё равно начнём с моряков. Там не найдём бесноватого, остальных прошерстим. Сначала рабочих, а потом и подозрительных личностей, околачивающихся около пристани. Так что оденьтесь потеплее. Допускаю, что целый день у воды да на ветру провести придётся.

— Спасибо за совет, — улыбнулась я. — Когда выезжаем?

— Немедля. Сколько времени вам необходимо на сборы?

— Десять минут.

— Так быстро? — удивился Саблин. — Обычно дамы…

— Обычную женщину на такую прогулку вы бы не позвали, — перебила я. — Так что привыкайте, господин ротмистр.

— Прошу прощения, Ирина Петровна. Я не хотел вас поставить в неловкое положение.

Нацепив на себя несколько тёплых кофт и толстое зимнее пальто, я вышла во двор, где меня уже дожидались знакомые кареты. Командир предложил поехать в одной, но я отказалась. Уж больно интересно было без начальственных ушей переговорить с рядовыми жандармами. Увидев меня, ефрейтор Семён Щукин сразу расплылся в улыбке.

— Рад вашему появлению, Ирина Петровна, — проговорил он. — Надеюсь, теперь у нас всё наладится.

— Ты про нового командира говоришь?

— Да про вас обоих.

— И как тебе показался ротмистр Саблин? — продолжала я собирать информацию о своём новом начальнике.

— Толковый с виду. Простых солдат не чурается. Сразу не с кулака по рыльнику… простите, по лицу, а с разговоров начал. Чего кому не хватает спросил, как служба. Про вас тоже много расспрашивал. Но мы только хорошее припомнить смогли.

— Ей-богу, так и было, — подтвердил слова ефрейтора Алексей Лапшин. — Это ж какого зверюгу вы тогда спеленали! Семён нам всё в красках поведал. А он врать не любит.

— Спасибо, — довольно поблагодарила я. — Надеюсь, и дальше не подведу таких бравых воинов.

Невская пристань, расположившаяся неподалёку от стрелки Васильевского острова, встретила нас людской суетой, неприятным коктейлем из разных запахов и грязищей. Вдоль берега покачивались на воде небольшие парусные судёнышки, рядом с которыми сновали люди. Вся пристань в каких-то тюках, бочках и ящиках. То тут, то там раздавались громкие начальственные голоса, подстёгивающие рабочих. Да… Не таким я помню это место… Более цивильным и обжитым.

— Согласен, место не для приличной барышни, — правильно понял моё выражение лица ротмистр. — Но вы не переживайте, я буду рядом.

— Я переживаю за своё платье и обувь, — честно призналась я. — С чего начнём, Юрий Александрович?

— Да вот с той посудины — показал он на неказистое судёнышко с громким названием “Посейдон”. — Команда вся на борту. Пятнадцать человек во главе с капитаном. Пройдитесь вдоль выстроенных морячков и дайте знать, когда бесноватого почувствуете. После этого сразу отходите в сторону, чтобы моим бойцам не мешать. Поверьте, я нисколько не сомневаюсь в вашей отваге, но вы всё же не вооружены, поэтому держитесь на безопасном расстоянии.

— Как скажете, ротмистр, — легко согласилась я. — Мне драки не доставляют удовольствия. Особенно прилюдные.

С опаской пройдя по скользкому качающемуся трапу, я очутилась на палубе “Посейдона” и оказалась перед строем мужчин, ошалело вылупившихся на меня и явно не понимающих, что тут вообще происходит.

— Смирно! — за моей спиной так зычно рявкнул Саблин, что чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Признавайтесь, сволочи! Кто вчера вечером напал на эту приличную даму и отнял у неё сумку! Не отпираться! Всё равно выведу подонка на чистую воду!

Гробовое молчание и уже не удивлённые, а испуганные взгляды были ответом совсем растерявшейся команды.

— Не хотите по-хорошему? — продолжил изображать из себя злобного “Держиморду” ротмистр. — Значит, будет по-плохому!

После этого он сбавил тон и уже почти тихо обратился ко мне.

— Мадам Брошкина. Покорнейше прошу осмотреть этих субчиков и выявить подлеца, осмелившегося покуситься на вас.

Блин! Не мог иной фамилии выдумать! Услышав про “Брошкину” хорошо знакомую по песням одной певицы из будущего, я чуть было не испортила всю игру и не рассмеялась. Но быстро взяв себя в руки, приступила к заданию. Несколько раз прошлась вдоль строя, пристально вглядываясь в обветренные лица моряков. Судя по запаху перегара, некоторые из них были с явного похмелья, но на бесноватых совсем не тянули.

— Здесь нет того негодяя. Уж больно лик у него приметный был. Боюсь, теперь в кошмарных снах приходить начнёт, — пролепетала я, взяв себе роль испуганной “кисейной барышни”.

— Точно все на борту? — опять рявкнул Саблин, обращаясь к капитану. — Если соврал, сгною в казематах!

— Так точно, Ваше Благородие, — проблеял бледный мужик, вжав голову в плечи и преданно глядя в глаза Саблину, нависающим над моряком огромной и очень недоброжелательной тучей. — Через два часа отшвартовываемся, поэтому с раннего утра все до единого на судне.

— Ладно. Верю. Распускай своих бездельников.

Оказавшись на берегу, ротмистр, растеряв свой злобный вид, разочарованно вздохнул.

— С первого раза не повезло. Жаль. Пойдёмте, Ирина Петровна, осмотрим и второй кораблик.

— Ничего, — приободрила я командира. — С первого раза не повезло, значит, наши шансы возрастают. Только… Очень прошу придумать мне иную фамилию. Эта у меня вызывает свои ассоциации и мешает сосредоточиться. Пусть я буду… Ветровой, например.

— Желание прекрасной дамы — закон для кавалергарда, — улыбнулся Юрий Александрович. — И пусть я сейчас в жандармском мундире, но в душе всё равно остаюсь кавалеристом.