Обед с командиром оказался не только вкусным, но и информативным. Начался он с того, что Юрий Александрович явился минута в минуту ровно через час. Кроме обещанных шампанского и пирожных, он принёс с собой ещё и небольшое вёдрышко.

— Срочно поставь на холод, — протягивая его, приказал он Анфисе. — Иначе растает.

— Там что? Мороженое? — догадалась я.

— Верно, — с улыбкой кивнул ротмистр. — Скоро его сезон заканчивается, поэтому нужно пользоваться случаем.

Хотела было спросить, отчего у мороженого есть “сезон”. Вообще-то, его летом едят больше, когда жарко. Но быстро сообразила сама, что холодильников в этом времени ещё как-то нет. Значит, когда на улице минусовая температура — тогда и сезон для этого лакомства. Сейчас уже весна потихонечку начинает отвоёвывать свои права, только всё равно ещё достаточно прохладно, и мороженое дождётся нас на балконе.

Отведав наваристой ухи, мы оба решили, что стоит перейти сразу к десерту. Во всяком случае, мне очень не терпелось попробовать местный вариант мороженого. Слегка подтаявший, но от этого не потерявший своих вкусовых качеств деликатес произвёл впечатление. Да, мороженое отличалось от того пломбира, что я любила в будущем, только тоже имело свой неповторимый шарм. Впрочем, как и вся еда, что доводилось мне пробовать здесь. Полностью натуральные продукты — это вам не “химия” всякая.

Открыв шампанское и наслаждаясь сладостями, мы завели непринуждённую беседу. Правда, говорил больше Саблин. Не то чтобы он болтун, но мне о своей жизни просто нечего рассказать. Помня о том, что Победоносцев не донёс до командира истинную сущность попаданки, я выкручивалась с помощью коротких фраз. Типа ничего интересного у меня не случилось.

В тамбовской губернии, да ещё и на отшибе её — скука смертная. Корова в имении отелилась — уже событие. Ну а после переезда в Петербург пребывала в растерянности от такого скопления народа, поэтому больше не жила, а пыталась понять, как можно нормально существовать в таком “муравейнике”. Провинциалка, одним словом. Лишь только после случайной встречи с людьми Победоносцева жизнь начала бить ключом. Но про это можно и в моём досье прочитать.

Так что пришлось отдуваться ротмистру и выступать в роли артиста разговорного жанра. Впрочем, его “выступление” мне очень понравилось. Не скучно живёт ротмистр и по совместительству барон Саблин!

Помотала потомственного военного судьба. Благодаря своим талантам он достаточно резво продвигался по карьерной лестнице. Пока… не был разжалован и сослан на Кавказ.

— Скверная история вышла, — признался Юрий Александрович, после моего вопроса, отчего впал в такую немилость. — Одному подлецу в высоком звании и с княжеским титулом нос “подправил”. Нужно было, конечно, вызвать скотину на дуэль, но сгоряча вышло так, как вышло.

— Почти как у меня с подполковником Водяновым-Сульским ситуация, — усмехнулась я.

— Верно, Ирина Петровна. Хотя по мне, у вас более масштабно вышло. Я же всего лишь пару раз кулаком двинул… Правда, прилюдно.

На Кавказе серьёзных боевых действий не было, но без дела Саблину сидеть не пришлось. Абреки, как он называл горцев-разбойников, постоянно совершали набеги на равнину. Приходилось не только оборонять мирные селения от этих банд, но и ходить в рейды.

Судя по тому, что за два года службы ротмистр был не только восстановлен в звании, но и переведён обратно в столичный кавалергардский полк, отличился он там знатно. Хотя сам Юрий Александрович достаточно скромно оценил свои подвиги.

— Да какое там “геройство”! — отмахнулся он. — Солдаты у меня опытные были, да сорвиголовы ещё те. Такими орлами и командовать не надо — сами всё знают. Только следить приходилось, чтобы не лезли дураками под пули, а с умом воевали.

— Ну вы тоже явно не в штабе отсиживались, — показала я на шрам, “украшающий” щёку ротмистра.

— Случайность, Ирина Петровна. Ну и хороший урок, что в бою нужно не ворон считать, а по сторонам внимательно смотреть. К нашей с вами службе он тоже применим.

Потеряв счёт времени, мы проболтали до самого вечера. Лишь когда на улице основательно стемнело, Юрий Александрович опомнился и стал быстро собираться, постоянно извиняясь, что засиделся сверх меры и не дал мне спокойно отдохнуть после сложного дня.

Я уговаривала его задержаться на уже скорый ужин, но ротмистр был непреклонен. В сотый раз извинившись, вежливо поцеловал мне руку и ушёл. А я, оставшись стоять в прихожей, отчего-то смотрела на закрытую дверь и глупо улыбалась.

— Ирина Петровна, — вывела меня из этого странного состояния служанка. — Так вы вечерять будете сейчас или чуть позже?

— А? Чего? Не сейчас, Анфиса, — вздохнула я и направилась в свою спальню. — Что-то грустно и есть совсем не хочется.

— Уж ли не очаровал ли вас господин Саблин? — хитро поинтересовалась девушка.

— С чего ты взяла?

— Оно сразу видно, когда это случается. Раньше тоже думала, что незаметно такое со стороны и на подружек злилась, когда надо мной подтрунивали. А теперь и сама вижу.

— Ого! — удивилась я этим откровениям. — Анфиса, у тебя ухажёр есть?

— Нет, — грустно призналась девушка. — Там такой красавец, что подступиться к нему боязно. Чуб кудрявый из-под картуза прямо копной вырос. А уж как Петя возьмёт свою гармошку да заиграет, то ноги сами в пляс идут. А он знай себе наяривает и хитро улыбается с папироской в зубах.

— Петя?

— Да. Пётр Дронов. У него на Литейном своя небольшая сапожная мастерская. Я только к нему свою обувку чинить ношу. Хоть так полюбуюсь да парой словечек перекинусь. Ну и ещё на танцах… Правда, на них давно не была.

— А чего мнёшься? Возьми и пригласи на прогулку.

— Ирина Петровна! — округлила глаза Анфиса. — Как можно?! Петя же про меня невесть что подумает!

Блин! Совсем забыла о местных нравах! Это в будущем можно легко подойти к парню и телефончиками обменяться. А тут красной девице приходится на расстоянии строить глазки не менее красному молодцу и ждать, пока он соблаговолит обратить внимание на воздыхательницу. Да и после этого в первое время для приличия немного поотнекиваться нужно. Иначе могут и за гулящую посчитать.

— Ничего, — пообещала я. — Что-нибудь придумаем. Сведу вас для первого свидания.

— Спасибо, но не надо, — окончательно смутилась Анфиса и покраснела как рак варёный. — Боязно… А если не по душе окажусь? Как тогда Пете в глаза смотреть? Придётся обувь иному сапожнику носить.

— Ну так и носи. В чём проблема?

— Просто Петруша рукастый больно. И цену не ломит. К тому же мне всегда быстро чинит, отложив остальные заказы в сторону.

— И это неспроста, Анфичсочка! — подняв указательный палец вверх, глубокомысленно проговорила я тоном опытной “интернетной психологини”. — Особенная ты для него клиентка! Ну а где клиентка особенная, там и девушка не последняя. Поняла, на что намекаю?

— Всё равно боязно…

— Разберёмся! Завтра же пойдём к нему. Я тут внезапно решила, что мне на сапожках каблук уменьшить просто жизненно необходимо. Как и ростом меньше казаться буду, и равновесие держать легче станет. А то ведь сегодня из-за этих неудобных каблуков упасть умудрилась в самый неподходящий момент.

— Как скажете, Ирина Петровна — смирившись с моим азартом свахи, покорно произнесла девушка.

Но исполнить своё обещание быстро не смогла. Следующим утром мы с Анфисой уже почти оделись, чтобы отправиться к этому Петеньке, как внезапно на пороге появился один из наших жандармов.

— Прошу прощения, госпожа Бесова. Но вас срочно вызывает ротмистр Саблин. Экипаж у входа дожидается.

— Что произошло? — нахмурилась я.

— Непонятно. Говорят, что бесноватый какую-то бабу пришиб. Но Юрий Александрович сомневается.

— Едем. Извини, Анфиса, наши планы откладываются.

— С богом, Ирина Петровна, — перекрестила меня служанка. — Вы уж поберегите себя… Страсти-то какие!

На Малом проспекте Петроградской стороны… вернее, ещё на Петербургской стороне, около небольшой лавчонки столпились люди и что-то яростно обсуждали. Внутрь толпе не позволяли пройти наши парни из отряда. Увидев меня, выходящую из кареты, жандармы раздвинули толпу, помогая мне протиснуться сквозь неё. В магазине всё было перевёрнуто вверх дном. Рядом с прилавком лежала мёртвая женщина с явными следами удушения.

— Где ротмистр? — спросила я у караулившего тело Семёна.

— В кладовую бесноватого нашего отволок.

— Что тут произошло?

— Убийство, как видите. Больше ничего не знаем. Сами пять минут назад прибыли и всех отсюда повыгоняли. Самосуд хотели людишки устроить, а командир не дал его совершить.

Я быстро прошла в подсобное помещение. Юрий Александрович с револьвером в руке неприступной скалой возвышался над изрядно побитым мужичком, забившимся в угол и тихо скулившим. Видимо, это и есть наш бесноватый.

— Спасибо, что так быстро явились, — без тени улыбки проговорил ротмистр. — Что можете сказать по этому типчику? Только, Ирина Петровна, близко не приближайтесь. Он не совсем вменяем.

Послушавшись совета, я не стала подходить вплотную к подозреваемому. Присела на корточки, всмотрелась в его лицо. Примерно лет тридцати мужчина явно находился в состоянии паники. Но не это главное. Это не обыкновенный человек, хотя и не чувствуется в нём тьма. Я не раз видела людей с синдромом Дауна и ошибиться не могла, кто передо мной.

— Тебя как зовут? — ласково проговорила я, пытаясь наладить контакт с мужчиной.

— Митя хорошей, — последовал ответ дрожащим баском с детскими интонациями. — Митя маме помогал. Митя маму любит. Не бейте Митю.

— Хороший Митя. Хороший… — легко согласилась я, не повышая голоса. — А Митя видел, что произошло?

— Митя дрова на улице за лавкой складывал. Потом все громко кричали. Митя к маме пришёл, и его обижать стали.

Сомнений не оставалось. Передо мной не бесноватый, а несчастный человек, несмотря на весь свой взрослый вид, остановившийся в развитии на уровне ребёнка. Такой может нанести вред, но состряпать себе даже плохонькое алиби не в состоянии. Ему легче правду сказать, чем придумать сложные для его ума “отмазки”. Я отважилась и взяла Митю за руку. Так и есть. Никаких бесов или желания причинить кому-либо боль бедняга в себе не имеет.

— Это не тварь в человеческом обличии, — пояснила я напрягшемуся ротмистру. — И можно с уверенностью сказать, что непричастен к убийству.

— Слава богу, — облегчённо выдохнул Саблин. — Значит, это дело не наше.

— Но мы ведь уже здесь. Быть может, немного поможем нашей полиции? Зря, что ли, ехали?

— Хотите провести своё расследование? Пожалуй, Ирина Петровна, я поддержу вас в этом благородном начинании, — с лёгким кивком и одобрительной улыбкой на губах согласился Юрий Александрович.