— Какие люди и даже без охраны. — фыркнула Снежа, не отрывая взгляда от кроссворда: — Опаздываете, молодой человек!

— Спешил, как мог. А что? Она сильно злится? — поинтересовался я.

— Не злится. Скорее, в лёгкой растерянности. — усмехнулась вахтёр-песецожена: — Знаете, Господин Царь… Воспитание ребёнка — дело очень не простое. Вам лишь бы хиханьки да хахоньки. Смеётесь. Весело вам, молодым. А потом — оп! И пузико-то растёт. Растёт! И всё. Маленький и несчастный человечек… по прозвищу Царь — превращается в собственность клана.

— Я всегда взвешиваю риски и готов взять на себя ответственность.

— Э! — Снежа возмущённо посмотрела на меня: — Я, вообще-то, пошутила! А ты реально хочешь присунуть свой корнишон⁇!!

— Я тоже умею шутить.

— Сомнение, едрить, чувствую… — вахтёр-песецожена с подозрением зыркнула на меня: — Ладно! Иди. Но учти… Если я почувствую запах шпилли-вилли — я выломаю дверь и засандалю в тебя кабачок.

— Это ваши эротические фантазии?

— Это моя опасная реальность, Царь. Иди уже! Девушки не любят ждать.

— Благодарю.

Не успел я постучать в дверь, как ко мне на встречу выскочила Госпожа Секретарочка:

— Наконец-то! — с облегчением выдохнула она, и схватив меня за локоть, затащила в комнату.

Амелия сидела за столом с видом средневекового японского военачальника. Что-то раскладывала и отмечала на большой карте.

— Ваше Королевское Величество! Рядовой Цареградцев прибыл!

— Дерек, сейчас не до твоих шуток… — напряженно вздохнула Госпожа Симонова и указала на стул рядом с собой: — Садись.

— Хорошо. — я повиновался и взглянул на карту.

Не может быть! Впервые мне попался экземпляр с подробной схемой Харитоновки, но чётко разделённый территориями сообществ. Напоминало карту из гангстерских боевиков. Там тоже группировки делились по разным цветам и оставляли свои граффити.

— Что скажешь?

— Скажу, что сообществ очень много. Но у меня вопрос. А вот эти отметины… — я указал на галочки возле небольшого количества объединений: — Это что?

— Сообщества, которые максимально лояльны ко мне и моему отцу.

— Оу… Так, что случилось?

— Есть у меня подозрение, что Совет начал очень отвратительную игру.

— И какую же?

— Я пока не могу сказать точно, ибо у меня нет доказательств… Но ощущение, словно они хотят сместить ректора. И посадить туда своего человека.

— Эм-м… Что⁈ — сперва мне показалось, что я ослышался: — Как Совет может сместить ректора?

— Очень просто. У Харитоновки, как и у любого акционерного общества — есть Совет директоров. Это основные держатели пакетов акций.

— А… То есть, Совет Элит — это высшая инстанция. А Совет директоров — СУПЕР-МЕГА-ВЫСШАЯ инстанция. Как в бурятских мультиках, да?

— Дерек, я с тобой говорю о серьёзных вещах.

— Извини. Просто… со стороны реально выглядит забавно.

— Ситуация очень серьёзная! Если Совет Элит наберёт достаточное количество доказательств о некомпетентном подходе действующего ректора и предоставит это на рассмотрение Совету директоров — ректора могут отстранить.

— А у твоего отца было прям много моментов, где он показывал себя некомпетентно?

— Скажем так — после революции Раневского… Совет директоров относится к моему отцу, несколько предвзято.

— О как… И что? Хочешь сказать, что Совет Элит вот так просто может наковырять достаточное количество компромата?

— «Достаточное» — слово очень относительное. Совету директоров только дай повод. Я понимаю, что мой отец виноват сам. Да, он поступал отвратительно. Но сейчас Харитоновка на пике! Он сделал невероятное количество полезного не только для академии, но и для кулинарии в целом.

— Меня больше напрягает другое. Как, вообще, получилось так, что студенты из Совета Элит могут спокойно уволить ректора?

— Легко и просто. Неужели ты пропускал мимо ушей все эти разговоры про их власть? И, вообще-то, решению «наделить Совет Элит властью» недавно стукнуло шестьдесят лет.

— Я в курсе. Волгин мне рассказывал. Просто не думал, что всё настолько серьёзно… Кстати, если Ратибор весь такой белый и пушистый, то почему не заткнёт остальных за пояс? Не думаешь, что он может быть с ними за одно?

— Нет.

— Это ещё почему?

— Волгин дикий фанат моего отца. Он не пойдёт против него. А ещё Ратибор очень консервативен. Но это всё мелочи. Буквально час назад ко мне приходил девятый номер.

— Велл Алишеров?

— О! Так ты запомнил?

— Пришлось. И что же он тебе сказал?

— Что хочет знать — в одной мы лодке или нет…

— Не поверишь, я спалил Стрелкова. Он в обход правил помогает «Мясопотамии». Но суть не в этом. Стрелков звал меня в сообщество ресторанного маркетинга.

— Дело дрянь… — вздохнула Амелия.

— И не говори! Беспалива торговать хот-догами — это реально кошмар!

— Я не про хот-доги. А про то, что Совет явно пытается устранить или переманить наиболее опасных соперников. Со мной пятнадцать минут назад связалась Виола Новикова. Сообщила, что её активно заманивают в сообщество исследователей французской кухни. А оно под пятым номером Совета. А если ты говоришь, что Стрелков с тобой пообщался, то значит первую тройку лидеров первого отборочного они уже опросили. И теперь перейдут на всех остальных.

— Колян в опасности?

— Все первогодки «Полярной совы» в опасности. Ты должен будешь сообщить им, чтобы не поддавались на уговоры вступать в сообщества Совета Элит. Иначе… Ты сам понимаешь, что может произойти.

— Погоди. Если они могут собрать компромат на Виктора Аркадьевича, то какой смысл выбивать соперников? То есть, я реально не понимаю — причём тут мы?

— Зачем формировать оппозицию, когда можно попросту переманить их к себе? К тому же, члены Совета явно не захотят выходить на прямой конфликт. Они будут вести себя очень осторожно до самого конца.

— Настолько осторожно, что практически в открытую зазывают нас в свои сообщества?

— Поверь, это только начало. Все, кто не согласятся сотрудничать — будут выдавлены по одному. Совет попросту начнёт подсылать собственных агентов и уничтожать несогласных на дуэлях. Поверь, у них есть сильные подручные. Очень сильные подручные.

— В таком случае, нам жизненно необходимо попасть в Совет. Во-первых, я не хочу, чтобы кто-то из моих ребят вылетел из-за идиотских политических игр. Мы сюда пришли готовить, а не плести интриги. Во-вторых, мы должны дать отпор! И не просто вызвать их на дуэль. Мы должны изменить систему изнутри.

— И для этого нам двоим в любом случае необходимо попасть в Совет.

— Согласен.

— Нет. — Амелия устало посмотрела на меня: — Ты должен был ответить, что не будешь поддаваться на провокации представителей Совета.

— Да!

— Дерек…

— Что? Я же согласился!

— Дерек, я же знаю, что ты врёшь.

— С чего вдруг⁈

— Битва с Леоном. Она сильно по тебе ударила. Пока все восхищаются тобой и искренне считают, что в этом сражении победил ты — у тебя горит филей. Ибо ты недоволен результатом. А ещё… Ты готовишься к войне, Дерек.

— Откуда ты знаешь?

— Николай все уши прожужжал о том, какие су-виды «КитПроф» классные. А купил их ты. Потом Зиночка упомянула, что ты ходишь на пары с японским ножом. Это фирменный «Дзин-Кхай». Такой есть только у меня и…

— У Майкла Джексона?

— Нет. У меня и Вани Тарасенко. Это легендарный шеф-повар из «Тоф». Я ходила туда… Хотела его уничтожить.

— ЧЕГО⁈

— Я была маленькой… И мне казалось, что шеф должен иметь все органы чувств. Сейчас мне за это очень стыдно. Но тем не менее, Иван смог доказать, что отсутствие зрения — не помеха настоящему таланту. В общем, я сейчас совсем не об этом. Мой нож висит в кабинете. А это значит, что ты пользуешься «Дзин-Кхаем» Ивана.

— Ну, да. У нас была дуэль.

— Ты его победил⁈ — ужаснулась Амелия.

— Нет. Он размазал меня, как масло на тёплый тост. Но в итоге, он научил меня парочке интересных и весьма полезных приёмов. А ещё мы сделали дружеский обмен. Я ему рецепт, а он мне свой нож.

— Видать, ты его сильно впечатлил. «Дзин-Кхай» — большая редкость.

— Теперь мне неловко… Он ещё поди и стоит, как крыло от самолёта?

— Цена — не главное. Проблема заключается в том, что мастер, который создавал «Дзин-Кхаи» — умер от старости три года назад. А в практическом качестве ножей его приемника я… пока не убедилась.

— Вот, блин… Завтра же верну.

— Не смей! Если Иван тебе, что-то подарил — то это от чистого сердца. Вернёшь — оскорбишь. Поэтому пользуйся и наслаждайся готовокой.

— Ладно.

— В общем, Дерек. Я понимаю, что Кавинский поразил тебя. И наверняка похвастался своей лабораторией. Ты очень сильный повар. Я это признаю. Но ты ещё не готов тягаться с представителями Совета.

— Я в курсе. Поэтому и готовлюсь.

— Ваш с Николаем задор может навредить нашему общему делу. Пообещай, что не будешь поддаваться на провокации! Мне нужен надёжный партнёр.

— Обещаю. — вздохнув, ответил я: — Но если они опять начнут лезть на рожон?

— Дай словесный отпор. Я разрешаю.

— Спасибо, Большая Мамочка.

— Что? — Амелия явно не выкупила прикол и вопросительно посмотрела на меня: — Ты, конечно, закормил меня своими потрясающими ужинами. Но я вчера взвешивалась… Эти двадцать грамм — обычная вода. Она наверняка уже вышла.

— Это была отсылка, что ты большой и уважаемый начальник. Твои физические данные тут не при чём.

— Фу-у-у-ух… Слава богу. — с облегчением выдохнула Госпожа Симонова: — В общем, стараемся сильно не отсвечивать. Ты побеждаешь во втором отборочном туре. И с Нового года мы начинаем операцию «Троянский конь».

— А что? Звучит. — кивнул я: — Но… Ты знаешь… Я хочу попросить тебя об одном очень интимном деле.

— Мне выйти? — нахмурилась Мила.

— Не настолько!

— Проси. — изо всех сил пытаясь скрыть смущение, ответила Амелия.

— Я хочу завтра вечером вновь пригласить тебя к себе. Понимаю — мероприятие серьёзное. Но я больше не могу терпеть. Уж очень хочется сделать это именно с тобой.

— Не рановато-ли? — Госпожа Симонова смотрела на меня выпученными глазами, как у совы: — Нет, я всё понимаю… Тогда на Красной поляне ты узнал слишком много… Однако я просто… Ну…

— Мне кажется, что мы с тобой уже созрели для подобного.

— Я… Я… — Амелия медленно сползла на пол, прикрыв лицо руками: — Не уверена, что мне, вообще, такое можно… Всё же… Я не совсем человек…

— Вообще-то, я про дуэль.

— Что…

— Хочу сразиться с тобой. Один на один. Завтра вечером.

— ПРИДУРОК!!! — возмущённо воскликнула Мила, и схватив подушку, огрела меня по голове: — Ты же специально смутил Госпожу!!!

— Ничего не мог с собой поделать.

— Негодяй! Я тебе сейчас ухо откушу!!! — продолжала рычать секретарочка.

— Дуэль, значит. — Амелия быстро поднялась обратно на стул и сделала вид, что ничего не было: — Ты же понимаешь, что я тебя уничтожу?

— Это мы ещё посмотрим. Просто… я очень хочу увидеть тебя в деле.

— Учти, демонстрация моей силы стоит дорого. За проигрыш ты будешь ещё неделю угощать меня ужинами, Дерек. — холодно заключила Госпожа Симонова.

— Не вопрос. А ещё… Мне нравится твоя уверенность.

— Ты провокатор, похлеще представителей Совета Элит. И я, как правило, не соглашаюсь на подобное. Но раз уж мы друзья… Я сделаю исключение. А ещё покажу на примере, почему связываться с представителями Совета очень опасно.

— Какое блюдо? — поинтересовался я.

— Хочу салат из курицы.

— По рукам!

* * *

Утро в Харитоновке началось со скрежета. Такого протяжного… С множеством звуковых оттенков.

Скрежетали старинные дубовые двери Главного корпуса. Скрежетали ножи на точильных камнях в подвальной мастерской. Скрежетали зубы крайне недовольного Стрелкова, который явно хотел прожечь во мне дыру взглядом.

— Чего это он? — поинтересовалась Зиночка, когда мы всей бандой первогодок «Полярной совы» направлялись в сторону Главного корпуса.

— Да так… Сосиски не поделили. — усмехнувшись, ответил я: — Но если без шуток, то это из-за того, о чём мы говорили вчера вечером.

— Точно… — миниатюрная бухгалтерша с грустью вздохнула: — Но у меня есть прикрытие! Я всегда могу спрятаться за Лерой.

— Увы, такое прикрытие есть далеко не у всех.

Мы, наконец-то, подошли к Главному корпусу — тому самому зданию с колоннами, лепниной в виде виноградных гроздей и запахом, от которого у прохожих на улице за огромным забором подкашивались ноги. Ходили легенды, что однажды мимо шёл вегетарианец. Вдохнув аромат из нашей вентиляции, он в тот же день пошёл в стейк-хаус, откуда вышел совершенно другим человеком. Тем самым, что познал истинное удовольствие от мяса!

— Кстати, сегодня вечером будет шоу. — я махнул рукой насупившемуся Леону, который недовольно поглядывал на меня со второго этажа. Заметив моё приветствие, он улыбнулся и тоже помахал в ответ. Однако мгновенно получил оплеуху от высокой красотки с глазами, как у мёртвой рыбы.

— Какое шоу? — уточнила Наташа.

— Я вызвал Амелию на дуэль.

Банда тут же остановилась. Все смотрели на меня шокированными глазами.

— Ты же шутишь, да? — неуверенно улыбнулась Настюша.

— Вообще-то, нет. Но не переживайте! Это неофициальная дуэль. Так что, даже если я проиграю — меня не выпрут.

— «Даже если»? — усмехнулся Валёк: — Дерек… Как говорят в иностранных фильмах — у тебя стальные шары! Нет, ну серьёзно.

— Меня больше интересует другое… — Сережа многозначительно поправил очки указательным пальцем: — Как экстра такого уровня, вообще, согласилась сражаться с обычным студентом?

— Но-но! Я действующий чемпион.

— Тем не менее. Амелия редко сражается.

— Вообще, это была моя дружеская просьба.

— Ничего себе! — всплеснула руками Наташа: — Изольда, Теньшина, Марика… Ещё и Амелия! Я запуталась в твоих воздыхательницах, Дерек.

— Никакие это не воздыхательницы. Просто… им нравится моя готовка.

— Жарка. Ну да, ну да. — хохотнула наша специалистка по ферментации.

— Не-не. Я сейчас весь в учёбе. Мне не до девчонок.

— Ага… Нам-то не гони. Помним мы, как ты охотился за Марикой! — хмыкнула Зиночка.

— То было давно и неправда!

— Ну-ну…

Аудитория, где обитал Профессор Коновалов — была особенной. Это не обычный лекционный зал с рядами столов, а гибрид амфитеатра и настоящей кухни. Внизу, там, где у нормальных преподавателей была бы кафедра, располагался огромный кулинарный островок: плита на восемь конфорок, фритюрница размером с небольшой аквариум, разделочные поверхности из светлого мрамора и целый арсенал сковород, висящих на крюках, будто трофеи древнего воина.

Студенты рассаживались. Шуршали тетрадями. А кто-то тайком дожёвывал круассан… И ровно в тот момент, когда часы над доской показали девять — дверь распахнулась.

В аудиторию элегантно зашёл Коновалов.

На нём был белоснежный китель, накрахмаленный так, что, казалось, при резком движении он мог треснуть, словно яичная скорлупа.

Профессор обвёл аудиторию своим фирменным взглядом.

— Доброе утро, друзья! — бодро произнёс он, остановившись возле фритюрницы: — Сегодня мы будем говорить о блюде, которое перевернуло мир. О блюде, ради которого целая нация выстаивала очереди под дождём. О блюде простом, но при этом — крайне коварном.

— Как и вся английская кухня… — сонно зевнув, прокомментировал Марк Пинский.

— Справедливое замечание. — ответил профессор: — Но кулинария — это дьявол, который кроется в деталях. И для всех, кто дойдёт до китайской кухни — это будет незыблемым постулатом. Поверьте мне на слово.

Очевидные вещи. Но к великому сожалению, многие студенты очень быстро забывают о подобном.

— «Фиш энд чипс», друзья!

Валёк тяжко вздохнул и тихо прошептал:

— Коварное блюдо? Это же просто рыба с картошкой…

Коновалов, обладавший слухом летучей мыши и чутьём охотничьей собаки, немедленно повернулся в его сторону.

— Валентин… Ты сказал «просто рыба с картошкой»?

Бедолага побледнел так, что стал похож на непрожаренную камбалу.

— Я… я имел в виду, что это гениально в своей простоте… — выкрутился он.

— Хороший ответ. — кивнул Коновалов: — Неправильный, но хороший. Запомните, друзья: назвать «фиш энд чипс» «просто рыбой с картошкой» — это всё равно что назвать «Войну и мир» «книжкой про то, как одни ходили в гости к другим», если вы понимаете, о чём я. Формально: верно. По существу — оскорбление.

Внутри Валька вновь взыграл его типичный «тревожник», от чего парнишка сполз по стулу вниз, стараясь стать невидимым.

Коновалов подошёл к кулинарному островку, взял в руки простую картофелину и поднял её над головой, будто Гамлет — череп Йорика.

— История, друзья мои. Начнём именно с неё! Потому что блюд без истории — не существует.

Пора уже вводить отдельную рубрику: «Сторитейлинг от Коновалова».

— Перенесёмся в девятнадцатый век. Англия. Промышленная революция. Города разрастаются, фабрики дымят, рабочие трудятся по четырнадцать часов в сутки. Люди уставшие, голодные, и им нужна еда. Дешёвая, сытная и быстрая! И вот тут на историческую сцену выходят два героя, которые изначально были ОЧЕНЬ далеки друг от друга.

Коновалов неспешно вышагивал вдоль островка, и голос его приобрёл интонации закадрового рассказчика из кино.

— Герой первый — жареная рыба. Её привезли на Британские острова евреи-сефарды, бежавшие от гонений из Испании и Португалии. Они жарили рыбу в кляре. Это уникальный способ, позволявший сохранить её на несколько дней. Герой второй — картофель фри! Жареная картошка, пришедшая, как считают одни, из Франции, а как считают другие — из Бельгии. Причём бельгийцы, если вы при них скажете, что фри — французское изобретение, готовы драться до последнего. Учтите это, если поедете на практику в Брюссель.

— А если я поеду в Париж? — раздался чей-то голос с задних рядов.

— То ни в коем случае не говорите, что фри — бельгийское. — не оборачиваясь, ответил Коновалов: — Вообще, молодой человек, лучший способ сохранить лицо в кулинарном мире — держать рот закрытым. Особенно если он не жуёт.

Мы с Коляном усмехнулись. Опять профессор базу выдал.

— Так вот… — продолжал Коновалов: — Долгое время рыба и картофель жили отдельно. Как Ромео и Джульетта до бала. И вот в один прекрасный день — а точнее, историки до сих пор спорят, в какой именно, кто-то соединил их на одной тарелке. Одни говорят, что это сделал еврейский иммигрант Джозеф Малин в Лондоне в тысяча восемьсот шестидесятых. Другие клянутся, что первым был Джон Лиз на севере, в Ланкашире. Но это, друзья, как спор о яйце и курице. Совершенно бесполезное занятие!

Он остановился и вновь обвёл студентов взглядом.

— И вот с этого момента «фиш энд чипс» завоевал Британию. Появились специальные лавки — «чиппи». К началу двадцатого века их были тысячи. Во время Финско-испанского кризиса волшебников, когда Европу охватила война, в Великобритании почти всё продавали по карточкам. Однако «фиш энд чипс» остался одним из немногих блюд, которое не нормировали. Черчилль называл рыбу с картошкой «добрыми друзьями». Антимаги на высадке в Мадриде узнавали своих в темноте по паролю: один кричал «фиш», второй отвечал «чипс». Представляете? Судьба Европы в очередном противостоянии с колдунами решалась под кодовыми словами «картошка» и «рыба».

Коновалов хлопнул в ладоши, и звук разнёсся по аудитории, словно выстрел стартового пистолета.

— А теперь, от слов к делу. Теория без практики мертва, как бульон без соли. Мне понадобится парочка добровольцев. Парочка смелых! Тех, кто будет мне ассистировать и, возможно, слегка опозорится. Да-да, я прекрасно понимаю, что английская кухня для вас в новинку. Так что? Лес рук… Лес рук.

Повисла тишина. Студенты дружно опустили глаза в тетради, как будто там внезапно обнаружился смысл жизни.

— Что, никого? — прищурился Коновалов: — Тогда я выберу сам. Валентин и Искандер! Прошу вас, парни.

Валёк вновь хотел сползти под стол и исчезнуть, но я схватил его за шиворот и потащил за собой.

Вблизи фритюрница казалась ещё больше. А Коновалов ещё интеллигентнее.

— Итак. — произнёс профессор, раскладывая перед нами ингредиенты: — Начнём с рыбы. Классика жанра — треска! Конечно, можно пикшу или хека. Но треска — это как чёрный костюм: подходит всегда. Главное правило: рыба должна быть свежей. Настолько свежей, чтобы ещё вчера она думала, что её ждёт большое будущее в океане.

Он положил на мрамор крупное белое филе.

— Вспоминаем наши пары по японской кухне! Свежая рыба, как бы это парадоксально не звучало, пахнет морем, а не рыбой. Запомните разницу. Если филе пахнет «рыбой» — оно уже написало завещание.

Валёк осторожно тронул филе пальцем. Оно было упругим и плотным.

— Хорошо. — кивнул Коновалов: — Теперь кляр. И вот здесь, друзья, начинается алхимия. Секрет великого кляра — в пузырьках. Тесто должно быть лёгким, воздушным и хрустящим. А для этого нам нужен газ. Одни повара используют пиво. Другие — газированную воду. Я использую и то, и другое. Но пиво добавляю по настроению… А сегодня оно у меня очень игривое.

Он взял большую миску и начал священнодействовать.

— Мука. Обычная, пшеничная. Немного рисовой, если хотите достичь совершенства! Она даёт особую хрусткость. Щепотка соли. Чуть-чуть разрыхлителя. И, внимание, ледяная газированная вода. Ключевое слово: «ледяная». Тесто должно быть холодным, а масло — горячим. Контраст температур, друзья — это и есть тот самый хруст, ради которого стоит жить.

Валёк, которому доверили венчик, размешивал тесто с энтузиазмом отбойного молотка. Да уж… Привык он работать грубо со своими копчёностями.

— Стоп-стоп-стоп! — Коновалов перехватил его руку: — Валентин… Ты не цемент месишь. Кляр не любит, когда его бьют. Его нужно перемешать нежно, оставив комочки. Да-да, комочки. Идеально гладкое тесто — это ошибка новичка. Комочки дадут неровную, живописную корочку. В несовершенстве — красота!

— Прямо как в жизни… — глубокомысленно заметил Пинский со своего места.

— В вашем случае, молодой человек, комочков в жизни достаточно. — парировал Коновалов, отчего многие в аудитории хихикнули. Нет, Марк определённо делал шаги навстречу своей социализации. Только очень ма-а-а-а-аленькие… И общался он, в основном со мной, Коляном, Серёжей и Светой. Всех остальных Пинский предпочитал надменно обходить за километр.

Пока Валёк приходил в себя от удара по самолюбию, мне торжественно вручили картофель.

— Чипсы! — радостно произнёс профессор: — А по-нашему — толстые ломтики картофеля фри… Это половина успеха. И это не та тонкая соломка из фастфуда, которая ломается, словно твоя подруга на выпускном. Настоящие британские «чипс» — толстые и солидные. Как правило — размером с палец боксёра. Внутри мягкие, снаружи хрустящие.

Он показал, как нарезать картофель ровными брусками.

— Секрет номер один: сорт картофеля. Нужен крахмалистый, мучнистый, а не восковой. Секрет номер два! Это, как раз то, что отличает мастера от любителя — картофель жарят дважды. Слышите? Дважды!

— А зачем дважды? — не удержался Валёк.

— Прекрасный вопрос! — Коновалов ткнул в него пальцем, будто вручая награду: — Первый раз мы жарим при невысокой температуре. Градусов сто тридцать. Картофель буквально варится в масле. Становится мягким внутри, но не румянится. Потом мы его достаём, даём остыть, выдыхаем, читаем главу из хорошей книги. А затем жарим второй раз, уже при высокой температуре. Примерно градусов сто девяносто. И вот тогда-то он покрывается той самой золотой бронёй.

Профессор бросил первую партию картофеля в масло, и фритюрница отозвалась довольным шипением.

— Слышите этот звук? — Коновалов прикрыл глаза, наслаждаясь.

— Музыка? — я вспомнил приготовление ирландских яиц.

— Всё верно, Искандер! Это музыка. Симфония масла. По звуку опытный повар определяет температуру точнее любого термометра.

— Кстати, а если повар не опытный, и рядом нет термометра? — поинтересовалась Настюша.

— Тогда бросьте кусочек хлеба. Если он зарумянится за тридцать секунд — масло готово. Если моментально почернел — вы опоздали. Если ничего не происходит — проверьте, включена ли плита. Был у меня один ученик… — тут Коновалов вздохнул: — Это произошло ещё до Харитоновки… Так вот, он полчаса ждал, пока прогреется холодное масло. Потом решил, что рецепт неправильный. И, самое что занятное — написал жалобу. Сейчас он, кажется, работает в министерстве.

Пока картофель проходил свою первую жаровую инициацию, мы вернулись к рыбе. Коновалов обвалял филе в сухой муке.

— Первый слой муки — это грунтовка. Он поможет кляру прилипнуть к рыбе, а не сползти с неё, как совесть с проходимца. Затем окунаем в кляр — вот так, одним движением! Чтобы покрылось равномерно. И сразу в масло.

Едва филе в кляре опустилось в кипящее масло, как тут же раздалось торжественное шипение. По аудитории поплыл аромат, от которого у всех присутствующих синхронно заурчало в животах.

Именно об этом и говорил Стрелков вчера. Уличная еда тем и привлекает, что максимально ароматная. И зачастую пахнет именно жаренным маслом. Я читал статью о том, что в США пытались лоббировать «биодизель». Это топливо из использованного растительного масла после общепита. Так вот, самым главным фактором того, что «биодизель» не пошёл в массы стало не то, что правящей «верхушке» звёздно-полосатых выгодно продавать бензин. А то, что выхлоп от подобного автомобиля очень сильно напоминает запах картошки фри. Водителю и пассажирам вечно хочется есть!

Представляю, какая это пытка…

— Слышите? — усмехнулся Коновалов: — Это не желудки, друзья. Это овации!

Кляр на глазах вздувался, покрывался пузырьками и золотился. Рыба плавала в масле, как маленький аппетитный дирижабль.

— Три-четыре минуты. — комментировал профессор: — Рыба готовится быстро. Передержите — получите резину в панцире. Недодержите — сырость. Идеал — когда корочка золотисто-коричневая, а внутри рыба нежная, слоистая и распадается от лёгкого прикосновения вилки.

Он выудил филе шумовкой и выложил на решётку.

— Обязательно на решётку или на бумагу. Не на тарелку! Иначе низ раскиснет в собственном жире, и вся ваша работа пойдёт насмарку.

Затем настал черёд второй прожарки картофеля. Коновалов вернул уже подваренные бруски в раскалённое масло, и через пару минут они превратились в золотые слитки.

— Соль! — провозгласил он: — Солить необходимо сразу, пока горячее… Пока картофель ещё блестит. И не жалеть. Скупость на соли — грех, за который в кулинарном аду жарят без масла!

Ох, профессор… Знали бы вы, как в Аду реально жарят без масла. Занятно слышать такие приколы, когда сам являешься практически мифическим демоном из Преисподней.

Коновалов посыпал чипсы крупной морской солью и слегка встряхнул.

— А теперь — святая троица британского стола. Первое: солодовый уксус. Сбрызнуть рыбу и картошку. Кислинка режет жирность и будит вкус. Второе: гороховое пюре — мятая варёная горошина. Та самая «mushy peas», которую англичане любят настолько, что готовы за неё умереть. Правда, все остальные пробуют один раз и вежливо кивают, предпочитая больше никогда не возвращаться к данному блюду. И третье: долька лимона с щепоткой достоинства!

Он собрал всё на большой тарелке, отступил на шаг и оглядел своё творение, словно художник — законченный холст. Золотистая рыба в хрустящем кляре, гора румяных толстых чипсов, зелёное пятно горохового пюре, долька лимона. Красота, да и только!

— Вот это, друзья… — сказал он тихо, почти с нежностью: — И есть «фиш энд чипс». Еда рабочих и королей. Еда, которую ели в окопах и в дворцах. Простая. Честная. Великая!

В аудитории стояла благоговейная тишина.

— А теперь — дегустация! — объявил Коновалов.

Студенты тут же повскакивали со своих мест и устремились к нам. Однако профессор поднял руку и добавил:

— Спокойно! Я понимаю. Аромат слишком дразнящий… Однако я считаю, что наши добровольцы заслужили первыми.

Валёк схватил «чипс», подул на него, чтобы не обжечься, и осторожно откусил. По его лицу пробежала целая гамма чувств — от недоверия до восторга. Он прожевал, зажмурился и произнёс с непередаваемым чувством:

— Вынужден признать… Это реально не «просто рыба с картошкой»…

— Наконец-то! — удовлетворённо кивнул Коновалов: — Я всегда утверждал, что лучше один раз попробовать, чем сто раз считать, что это «просто рыба с картошкой».

Честно говоря, я несколько раз пытался приготовить «фиш энд чипс» у себя в общаге. Но сколько бы не старался — постоянно выходила, какая-то дичь. В общем, я тоже попробовал блюдо от маэстро.

Корочка хрустнула под зубами с тем самым характерным звуком, о котором говорил профессор. А рыба внутри оказалась нежной… Такой тающей, будто и не была никогда суровой обитательницей холодных морей. Картофель — хрустящий снаружи и воздушный внутри. Уксус давал тонкую кислинку, а соль подчёркивала вкус.

— Ну как? — спросил Коновалов.

— Бомбически! Теперь я знаю, к чему нужно стремиться.

Профессор впервые за занятие улыбнулся по-настоящему. Широко и тепло.

— Вот ради этой фразы, Дерек, я и работаю. Не ради денег. Увы, денег в этой профессии столько же, сколько зубов у курицы. А ради того момента, когда ученик кусает и понимает.

Он повернулся ко всей аудитории.

— Запишите главное, друзья! «Фиш энд чипс» учит нас трём вещам. Первое: величие рождается из простоты. Не нужно двадцати ингредиентов, чтобы сделать шедевр. Нужны хорошие продукты и уважение к делу. Второе: контраст — основа вкуса. Горячее и холодное, хрустящее и нежное, кислое и солёное. И третье, самое важное…

Коновалов сделал драматическую паузу.

— Никогда! Слышите? Никогда не называйте это «просто рыбой с картошкой».

Валёк, дожёвывая третий чипс, поднял руку с торжественной клятвой:

— Клянусь.

Пока студенты из нашей группы, словно зомби из типичного фильма про постапокалипсис уничтожали блюдо, я в очередной раз отметил, что абсолютно всегда надо пробовать. Нереально практиковаться, когда не знаешь, какой у блюда должен быть вкус.

Выходит, чтобы осуществить наш с Амелией план — у меня остается лишь два варианта. Либо ждать, пока нам покажут весь спектр английской кухни в Харитоновке. Либо идти по тематическим заведениям.

Второй вариант мне нравился больше. Как раз и деньги под это дело появились.

Что же касается покупки личного авто… Ну, пока не горит. До снега ещё целый месяц.

Осталось только узнать, где в Москве хорошие заведения с английской кухней?

— Чего встали? — с усмешкой поинтересовался Коновалов: — К готовке — при-сту-пить! Шагом марш! На всё про всё у вас не больше полутора часов.

— Да, шеф!