В лагере разведчиков всё так же тихо. Три палатки, ограждения из валунов, укрывающие от ветра и костёр в центре. Над костром булькает котелок. Мы застали в лагере лишь одного разведчика. Он помешивал кипящую мясную похлёбку в котелке и нисколько не удивился, увидев нас.

— Доброго утра вам, — поприветствовал я, подходя ближе.

— Доброе утро, — отозвался он кивнув. — И тебе, Мира.

Мира кивнула в ответ и присела у костра. Я снял флягу с пояса, отхлебнул горьковатого отвара и спросил у разведчика:

— Какие новости?

Разведчик вздохнул, не отрываясь от котелка.

— Король вот послал к нам на границы трёх своих героев. Шастают здесь по лесу, совсем рядом. А так больше ничего.

— Контакты были?

Разведчик, видимо, не сразу понял мой вопрос, я даже хотел сказать по-другому.

— Стараемся держаться подальше, а то размажут, — ответил он, наконец подняв глаза. — Но каждый день они забираются всё ближе к горам. Про наш лагерь знают, это точно. А вот про тайную берлогу никогда не выведают, клянусь Сталроком, так что укрыться есть где.

— Тоже так думаю, — усмехнулся я, припоминая, насколько хитроумную маскировку мы придумали для убежища разведчиков.

Разведчик продолжил:

— Мы делаем вид, что не знаем об их присутствии. А всё остальное… Ну, мы передали Лёхе ещё вчера вечером, вы, видать, уже знаете.

— Спасибо, что вызвались охранять наши границы. И за службу — тоже спасибо, — искренне сказал я. — Думаю, со временем условия станут получше. Или хотя бы штат разведчиков расширим.

— Это наш долг перед семьями, — произнёс он, немного смутившись. Щетинистое лицо разведчика расплылось в неловкой, но тёплой улыбке. Затем он шагнул ближе, слегка наклонился ко мне и заговорил почти шёпотом:

— Вестник… Простите, что так называю, но иначе сложно мне… Символы нашего бога, вырезанные из дерева, будто греют руки и сердца даже в самые лютые ночи. А ещё и вдохновляют. Мы молимся без устали, когда приходится тяжело. Спасибо вам, Вестник. Храни вас Сталрок.

С этими словами он отошёл в сторону и принялся за еду, оставив меня в лёгком замешательстве.

Я, конечно, рад, что эти деревянные идолы действительно помогают простому люду — и, похоже, не только морально. Хотя, если бы Сталрок лишь питался их верой, ничего не давая взамен, я бы, наверное, и сам не стал с ним связываться. На фоне прочих историй о богах этот, кажется, уж слишком… полезным. Подозрительно добрым, даже.

Я присел поближе к Мире с намерением докопаться до истины, ну хотя бы попробовать. Ещё раз отхлебнул из фляги. Приятный отвар, похожий на крепкий чай и немного подслащённый сдобрил желудок.

— Ты серьёзно настроена уйти?

— Серьёзней некуда, — отрезала она. — Уйду, и никто меня не удержит.

Я задумался на секунды, покрутил флягу в руках.

— Тогда почему ты пошла со мной в эту вылазку? Могла бы сегодня и уйти, если так тяжело с нами.

Мира улыбнулась.

— Дело не в вас совсем и не в этом поселении, а, наверное, больше во мне. А сегодня… Я хочу напоследок преподать урок нашим землячкам. — Лицо девушки вдруг выразило такую неприязнь, что мне самому стало не по себе. — Ну остались вы на службе у этого козла, ну и лебезите перед ним сколько влезет. Там в столице. Но нет же… Они решили устроить на нас охоту? Или чего им здесь надо? По наши души пришли, уверена.

Я невольно улыбнулся, покачав головой.

— Может они просто пришли поговорить? Проследить? Послание от короля? А может они и не знают о нас? Здесь в первую очередь земля Саттин. Не забудь, что я серьёзно настроен предложить им перейти на нашу сторону. Не рвись только сразу в бой. Хорошо?

Мира тяжело вздохнула, посмотрела на гору, о чём-то задумалась, затем снова повернулась ко мне и, судя по всему, решила проигнорировать мой уточняющий вопрос.

— А ты бы сам разве не хотел уйти? Или вот Лёха? Что вас держит? Никто не навязывал нам никакой ответственности.

— Да. Но если не мы, то кто? Пустить всё на самотёк, когда в руках такая сила? Возможно, настанет время, когда мы будем просто странствовать по миру и вмешиваться в мелкие беды простых людей за нескромную награду, но сейчас есть угроза всему миру. К тому же может у нас с Лёхой есть какие-то скрытые мотивы. — Я пожал плечами.

Да, мотивы были. Не знаю, какие у Лёхи, а мне ещё новую веру продвигать в массы, да и принц вроде как полагается на мою (а может, и не только мою) помощь в скором восхождении на трон (жаль, конечно, что он держит всех нас за дураков, но это мы ещё с ним обсудим). Естественно, мотивы мои были корыстны, и ничего плохого я в этом не видел. Я ведь не иду по головам, а скорее оберегаю их.

— Слушай… А горцы в этот раз даже не стали докапываться до твоей удачи, — заметила девушка, и сказала она это немного тише обычного с оглядкой на разведчика, будто у него не было права слушать подобные разговоры.

— Докапываться? Ну и хорошо. Хочется, чтобы все забыли про мою удачу и перестали относиться ко мне, как к музейному экспонату. Даже Доу пытался мне что-то предложить. Какие-то изыскания…

— Лицемерный стрёмный лжец. Хороший человек не превратит себя добровольно в монстра ради вечной жизни ценой множества других жизней, — сказала Мира с отвращением.

Я в целом был согласен с ней. Однако…

Даже если Доу и виноват, но при этом может нам помочь и выступить против демонов, то его помощь придётся принять. Нам нужно только подождать, что там выяснят синеглазые со своими ритуалами. Рассуждать вслух на эту тему при Мире я не хотел. Всё равно уходит.

Мы покинули лагерь спустя двадцать минут. За это время успели обсудить пару-тройку возможных действий, в зависимости от того, что нас ждало впереди.

Свои сумки оставили в лагере, может быть, они и не пригодятся. Если придётся идти дальше, чем за три километра по следам лазутчиков, то вернёмся.

Снег в низинах предгорья уже основательно подтаял, превратив некоторые участки земли в грязь. Тропа местами была скользкой, мои сапоги увязали в слякоти. Я со своим весом оставлял глубокие следы, бывало, проваливался чуть ли не по щиколотку. Мира же ступала легко, словно кошка, и даже ветки под её ногами ломались уж как-то совсем бесшумно.

Смешанный лес предвкушал наступление весны. Высокие хвойные деревья и голые лиственные, похожие на берёзы, наконец, оттаяли. Запах сырой земли и хвои в прохладном воздухе бодрили и, казалось, наполняли меня ещё больше силой. Где-то неподалёку среди деревьев стучал дятел или какой-нибудь родственный представитель этого мира.

Пока мы шли, я отвлёкся от предстоящих дел и задумался о своём.

Удивительно, сколько похожего с родной Землёй было в новом мире, но при этом часто чужбину выдавали мелочи, вроде немного отличного или диковинного раскраса шерсти или других признаков у кажущихся знакомыми животных. А как насчёт четырёхлистного клевера, символа удачи? Я встречал в дороге к этим землям и пять листов у растения, напоминающего клевер, и моя удача была ни при чём — просто такая вот флора этого мира, будто отсылающая к родной земле, но с отличиями.

Большую часть времени мы с Мирой шли молча, изредка переговаривались, если кому-то из нас приходила в голову интересная идея по поводу наших незваных гостей. Нам придётся полагаться только на наши силы, скорость реакции и смекалку. Данных разведки было слишком мало, хотя то, что лагерь заметил их, уже было хорошим результатом. Деревенские мужики оказались инициативными и хорошо обучаемыми (хотя мы и сами не так давно были в своём мире никем).

Очень скоро мы добрались до ориентира — старого дерева, расколотого надвое ударом молнии. Оно вздымалось на три метра над голой опушкой из поваленных сухих деревьев. Его обугленный ствол был надломлен у основания, но всё ещё держался оставшимся корнями за землю. Здесь начиналась граница земель, за которую разведчики Нагорья обычно не ходили.

— Ну что, готова? — Я остановился возле дерева, посмотрел на Миру.

Девушка лишь кивнула в ответ и молча перехватив трость, пошла вглубь леса. Она скользила между деревьями, словно тень, — ни звука, ни следа.

Я остался на границе. Присел на ближайшее сухое поваленное дерево. Мои органы чувств в это время работали на полную, ожидая неприятность в любой миг.

Вокруг слишком спокойно.

Мира знала, что нужно делать, и была полна решимости. За неё я больше переживал в открытом бою. Опыта сражений с людьми у неё совсем не было, да и с демонами она билась не так часто, как у нас с Лёхой.

В стороне между деревьев я заметил смазанное движение. Мира вернулась.

Она вынырнула из тени словно призрак и подошла ко мне с довольной ухмылкой, будто нашла не только королевских лазутчиков, но и чёрную кнопку, по нажатию которой все наши враги, включая короля демонов, успешно бы самоустранились.

Мечты…

— Они совсем рядом, — тихо сказала она, её голос был спокойным, но глаза горели. — Метров сто в лес. Организовано всё на отвали, будто дети играются. Хотя, по сути, так и есть.

Я нахмурился, поднялся с усохшего поваленного дерева.

— И правда дети?

— Там трое: маг, наш старый знакомый Кирилл Ранков и… подросток. Я его уже видела в столице, но не успела пообщаться. Лагерь — пара палаток, костёр, всё наспех. Оружие сложено у входа, никаких дозорных. Они даже не стараются прятаться.

Я кивнул, обдумывая её слова.

— Ранков силён. Был силён, уже на первой неделе. Сейчас ещё сильнее. Подросток — тёмная лошадка, но тоже стоит ждать сюрпризов. А маг? Как ты поняла, что это маг, а не очередной героический герой короля?

— Брось, я, что, по-твоему, не знаю, как они выглядят и как они любят эти свои мантии, исшитые всякими символами? — Мира хмыкнула.

— Ну может кто из героев решил нацепить…

— Да нет же, говорю, что маг. И кольца у него нет, жезл на поясе.

— Убедила. Ты говоришь, что они там расслабились. Уверена, что не ловушка?

— Конечно, не уверена.

— Ладно. Какие пожелания? Вернёмся, подготовимся или…

Мира хмыкнула и резко мотнула головой.

— Их всего трое. А с нами твоя удача.

— На удачу не рассчитывай. А маг и Ранков, скорее всего, очень опасен, — возразил я. — Да и подросток… Помню, когда впервые увидел одного подростка в толпе призванных, может, он и был. Я тогда подумал, что он в новом мире обгонит нас всех. Это же классика жанра. Что ни герой, то избранный и подросток. Они в своём возрасте всему учатся быстрее.

Мира вдруг хохотнула, и с трудом сдержала себя, прикрыв рот рукой, дабы не тревожить тишину вокруг.

— Чего ты? — удивился я.

— Да ты на себя посмотри, талисман удачи. Кто бы говорил про избранность.

Я лишь отмахнулся. Пару раз за выпивкой я обсуждал с Мирой и Лёхой тему избранности, когда они пытались докопаться до моей удачи. Мне приходилось доказывать, что никаких бонусов от такой жизни я так и не прочувствовал. Везло несколько раз на грани жизни и смерти? Так, я бы и не попал в те ситуации, не будь этой чёртовой удачи. Повезло с выбором навыков? И что дальше? Вот тебе сила, но ответственности получай в десять раз больше. Стой теперь за себя, за мирных людей, за товарищей, которым толком-то и не доверяешь…

Мы недолго решались. Когда ещё подвернётся такой шанс на внезапность?

Было, конечно, странно, что они так халатно отнеслись к своей миссии. Эта самоуверенность губит сильнейших. А если устроили ловушку, то откуда им знать, когда точно мы придём? Какие бы способности они не качали, даже свой человек в Нагорье не даст им точных сведений о решениях, которые мы с Мирой принимаем в моменте, можно сказать, составляем планы на коленке.

Мире сегодня я решил довериться как никогда ранее. Она полна решимости, и у неё есть способности, которые позволяют ей в тени прочесать все окрестности и лучше меня понять, есть ли впереди ловушка или нет.

— Ты ещё не оставил свою глупую идею уговаривать их примкнуть к нам? — спросила Мира.

— Кирилл не согласится. Маг тоже.

— Вот именно.

* * *

Мира оставила меня, как только я увидел признаки лагеря чужаков.

Я присел, скрываясь за провисшими от сырости нижними еловыми ветвями (они почти касались земли и служили лучшим укрытием, чем голый кустарник).

Лагерь небрежный, словно действительно разбит наспех или без особого старания. Костерок лениво дымил, поедая скудные и сырые ветки, на таком и кружку воды не вскипятишь. Палатки они поставили криво. Сразу видно, что здесь не профессиональные лазутчики, а просто перекачанные благодаря кольцам дилетанты, их не заботят премудрости выживания и маскировки. Наша троица может быть тоже недалеко ушла, но мы хотя бы не полагаемся только лишь на свои новообретённые силы.

Не сказать, что прям всё в этом лагере сделано «на отвали». Просто они действительно верили в себя и даже не думали о том, что кто-то может напасть на них, да ещё и в меньшем количестве.

А этот маг… Готово поклясться…

Зоркий взгляд помог мне быстро понять, что к нам в гости прибыл сам мастер Элиас.

Губы сами по себе растянулись в ухмылке.

Старый знакомый.

Не то чтобы мне хотелось свети счёты, было бы за что. Я и на Артура уже давно не держал зла. Просто молодой мастер Элиас мог многое прояснить и рассказать мне о том злополучном дне в деталях, о том дне, когда мне всё же удалось сбежать. Но какой же ценой я тогда выбрался…

Ранков внушительный. Очень внушительный. Он стал выше, шире в плечах. Если я оставался в приблизительных рамках среднего телосложения, то Ранкова распёрло, будто бы он прокачался ещё в три раза сильнее.

Добротные кожаные доспехи сидели на Ранкове как влитые, без лишних украшений, функциональные. На поясе тяжёлая шипастая дубина. А ведь я хорошо помнил его форму охранника и то, как он легко и просто присягнул на верность королю и даже проявил инициативу, пока остальные призванные пытались понять, что происходит в наш первый день.

Подростка тоже узнал. Сейчас он вёл себя… как подросток. Болтал без умолку, размахивал руками, доказывал что-то Элиасу. Лицо надменное, взгляд скучающий.

Маг тем временем всячески показывал, что не хочет слушать его болтовню.

Мира появились неожиданно. Она бесшумно опустилась рядом со мной, не шелохнув ни одной сосновой иглы.

— Чего тут сидишь? — прошептала она.

— Изучаю, — так же тихо ответил я.

— Делаем?

— Если ничего не изменится, — прошептал я.

* * *

К лагерю я подкрался ближе, чем ожидал. Даже слишком близко, и никто не заметил.

Из-за редких кустов, под прикрытием тени, я следил за двумя: подростком и Ранковым. Из их разговора я уловил прозвище подростка — Джин. Кирилл повторял его часто, будто насмехался или пытался подчеркнуть его нелепость.

Интересно, малец сам себе выбирал новое имя? И почему Джин?

Ранков стоял ко мне спиной. Массивная фигура, словно вырубленная из камня, конечно, внушала. Но после демонов, короля и Иммоттиса подобное уже не могло сильно напугать.

Я вдруг понял, что кровь звенит в висках, почувствовал внезапный прилив адреналина. Организм уже был готов.

Мир словно сжался до узкого коридора из дыхания, взгляда и цели.

Я поднялся в полный рост. Меч уже был в руке; щит остался за спиной — он бы только мешал. Всё должно решиться быстро.

Каждый мускул натянулся. Взгляд сфокусировался на спине Кирилла.

Я бросил меч.

Лезвие свистнуло и вошло между лопаток. Здоровяк даже не вскрикнул — просто рухнул в грязь.

Грязная работа, но сделанная чисто.

Джин, стоявший чуть в стороне, сначала отшатнулся, потом вскрикнул. Глаза — полные ненависти, острые, как стекло. Подросток выхватил меч из ножен.

Рядом взметнулся Элиас, его ладони уже складывались в чёткие жесты, наверняка маг творил неприятную для меня магию… Но не успел.

Мира возникла за его спиной. Её ладонь, затянутая серебристым сиянием, легла на затылок мага. Слабая вспышка с тихим звуком похожим на треск сгоревшей лампочки, почти ласковое касание. Тело Элиаса обмякло, глаза закатились.

Кто, как не маг, должен ожидать подобных трюков? Но, видно, осторожности мастеру Элиасу не хватало.

Как и всем нам.

Подросток остался один — между нами, между Мирой и мной. Он не дрожал от страха, не просил пощады. Джин поднял меч без колебаний и пошёл вперёд.

— Знаешь, что это за клинок? — хрипло спросил он. — Узнаёшь? Зря вы сюда пришли!

Я вскинул бровь, скользнул взглядом по стали — ничего особенного. Не узнаю.

— Это мы зря пришли? — усмехнулся я, принимая оборонительную стойку.

Был уверен: с этим мальцом справлюсь и без оружия.

Я рванул вперёд. Он двигался быстро — чертовски быстро, но опыта мне хватало. Одним ударом я выбил меч, перехватил его и швырнул через плечо. Лёгкий, почти невесомый.

Кулак уже пошёл в челюсть… и промахнулся.

Джин метнулся прочь. Не побежал, а вырвался, будто стрела из тугого лука. Мгновение, и он уже у ближайшего дерева. Не магия: просто немыслимая скорость. Запачканный, злой, на лице угрожающая злоба.

— Ещё не поздно сдаться и примкнуть к нам! — крикнул я. —

Он не ответил. Но по взгляду всё было ясно: не тот случай.

Мира подошла к телу Ранкова, выдернула меч из раны.

— Лови!

Клинок описал дугу, и я поймал его за рукоять.

Поблагодарил кивком, стараясь не обращать внимания на кровь, стекавшую по лезвию.

И тут воздух разорвал чудовищный рёв.

Ранков поднялся — весь в грязи, с раной, из которой фонтанировала кровь. Глаза пылали безумной яростью.

Он ударил Миру. Одним движением.

Она отлетела, ломая ветви, исчезла в лесу.

Я остался один с мечом в руке и ледяной пустотой внутри чем-то похожей на страх. А может это он и был? Может мне стыдно признать, что я при всех своих силах всё ещё могу испытывать подобное чувство? Хотя нет. Стыдиться нечего.

Ранков, рыча, кинулся вслед за Мирой, словно хотел выместить на ней всю ту ярость, что мы выпустили из него вместе с кровью.

А в это время Джин вытянул руку.

Меч, выбитый мной минуту назад, дрогнул, потом взвизгнул будто живой, и, скользнув по грязи, сам прыгнул ему в ладонь. В тот же миг лезвие вспыхнуло ослепительным светом.

Рефлекс сработал раньше мысли: я окутал своё оружие тенью, приглушая отблеск.

И только тогда понял, что стою на распутье.

Броситься ли за Ранковым — спасти Миру, подставив спину проклятому мальчишке?

Или сперва прикончить Джина, пока он не сотворил что-нибудь похуже?

Проклятый мальчишка…

Он прыгнул. Не шагнул, не бросился, а взмыл.

Так высоко, что я невольно отступил.

Он летел прямо на меня, с мечом, обращённым в свет.