Вежливые приветствия я пропустил мимо ушей. От скуки всматривался в огонь камина, слушал, как потрескивают поленья.
Я слышал, что горцы заготавливали древесину круглый год и очень много (подымали на большие высоты тонны древесины и наверняка не обходились без магии). Как-то раз старейшины даже обмолвились нам, что нашли где-то в предгорьях залежи угля для местных кузниц. Мы тогда с Мирой и Лёхой между собой прикинули, что угольные шахты и новая система отопления сильно бы облегчили горцам жизнь, нарасти они добычу. Вот только где бы они нашли столько шахтёров?
Работать горцы не любили. Зато очень любили камины. По камину в каждый дом, а то и комнату. Много каминов. Конечно, мы не посещали все дома города, но уже были наслышаны об их быте. В Нагорье сохранилась некоторая преемственность, и даже в нашем длинном доме было целых два камина: большой и малый.
Старейшины смотрели на нас пронизывающими синими глазами. Лёха склонился над их столом — сказал, что лучше постоит, мол, так ему удобнее после подъёма. Он будто не знал, куда себя деть, поправлял выложенные на столе бумаги. Может быть, с его стороны это была скромная попытка показать независимость, а может, он просто отморозил задницу, пока мы подымались сюда? Второе маловероятно, конечно.
Я вернулся в реальность, когда старейшина Кайр, наконец, заговорил по делу:
— Этот человек никакой не демонолог. Он великий манипулятор, лжец и преступник. Самозванец, выдумавший для себя целую учёную степень. Обманывать целые народы он умеет.
— Так правда или нет? — я не упустил момента, чтобы повторить вопрос, настойчиво и с недоброй интонацией, отчего даже Лёха взглянул на меня с лёгким недоумением.
Кайр чуть наклонился вперёд, его голос был твёрд и спокоен:
— То, что мы передавали крупицы мудрости королевской династии и наставляли их магов? Да, это правда. Но мы не в ответе за их ошибки. Мантикор сам избрал этот путь. Как и Доу Теркон.
— Так имя он назвал нам всё-таки настоящее? Уже неплохо. Вы, уважаемые старейшины, многое нам недоговаривали. Зато много раз повторяли истории про борьбу вашего народа со злым королём.
Кайр вздохнул, его губы тронула лёгкая, почти снисходительная улыбка.
— Эти истории — правда. Если понадобится, мы расскажем эти истории вам ещё раз. Последние годы король многократно осаждал нас, но его войска продвигались только до предгорий. А всю правду мы не обязаны открывать чужакам. Даже гостям необычайно сильным и желанным в наших землях мы ничем не обязаны.
— Ваша правда. — Я кивнул, так как не знал, что противопоставить старейшине и стоит ли противопоставлять. — Принц Ричард решил, что недомолвки — это хороший повод начать сотрудничество. Пожалуй, ему бы точно стоило рассказать мне больше.
— Ричард, в отличие от отца, умеет договариваться и не страдает от своей переплёскивающейся гордыни. — Губы старейшины Кайра тронула старческая ухмылка. — Он знает гораздо больше и понимает, что нельзя выкладывать все фишки на стол, когда речь идёт о чём-то дорогом и важном… В его случае — это королевство, за которое он ратует сильнее своего отца. В нашем случае это наш народ и эта гора. И если ты хочешь понять, Степан, почему мы вам что-то недоговаривали, тебе стоит запомнить: мы бережём нашу культуру, секреты нашей магии, наш народ. Мы живём дольше большинства людей, многое знаем об этом мире и справляемся с человеческими страстями лучше многих из вас. Это не гордость, а давно уже определившаяся в нашем мире истина. Мы хотим как можно дольше жить в гармонии с природой и нашими знаниями о ней, и не собираемся открывать этому миру все свои знания. Как ты знаешь, мы с радостью приняли вас и беженцев из Малфорта.
— Пока мы полезны вам или пока обычные люди обживают предгорья и одновременно учатся обращаться с оружием, — брякнул я не сдержавшись. — Мы в то же время удобное прикрытие.
— Может быть, в какой-то степени, — спокойно сказал старейшина. — Мы никогда не рассчитываем на чужаков. Если понадобится защита, мы не будем вас даже просить держать это предгорье, потому что сами способные дать отпор. Возможно, со временем избранные из вас получат право жить в Гордо. Короли относятся ко всем, кроме разве что самых близких как к полезным припасам или инструментам. Мы не такие, нас слишком мало, а судьбы чужаков нас не волнуют.
— Что вы хотите делать с Доу?
— Господин Теркон — мерзавец той же породы, что и Мантикор, если не хуже. Вас не должен волновать наш суд.
— Так что с ним не так? Что он натворил? — настойчиво сыпал я вопросами.
Кайр впервые на моей памяти помрачнел.
— Он пролил немало крови народа Саттин. Он украл столько секретов и знаний, что отпускать его отсюда даже в первый его побег было безрассудством, а теперь и подавно. В последний раз, когда мы с ним виделись, он уже сбежал от Мантикора и хотел познать секрет бессмертия. Он забрался в Горда и удачно выбрался, убив многих из наших защитников. Его манили истории о героях-горцах, странствующих тайно по миру веками. Он грезил о бессмертии, которое якобы может дать сила нашей магии. Он не понимал, что наш народ не бессмертный, а просто долгоживущий. Но когда понял, не остановился. Он залез в такие недра, что даже нам, старейшинам, страшно об этом было подумать. А впрочем… — Кайр поднялся, его одежда тихо зашелестела. — Давайте я вам покажу.
Мы последовали за старейшиной Кайром, спустились по узкой каменной лестнице, что вела в подземелья длинного дома Гордо.
Мира напряжённо оглядывалась по сторонам, а Лёха, как всегда, шагал уверенно и непринуждённо.
Каменные стены вокруг были удивительно гладкими, отполированными до блеска, словно кто-то годами шлифовал их с маниакальным стремлением к идеальной плоскости. На них, в отсветах редких масляных светильников, проступали едва заметные узоры — тонкие линии, похожие на переплетённые ветви или руны, которые я не мог прочесть. Светильники, подвешенные на кованых крюках, отбрасывали мягкий, тёплый свет. Этот свет давал подземелью странный уют, в котором я не чувствовал себя как в тюрьме, хотя видимых признаков хватало. Не удивлюсь, если даже здесь найдётся парочка каминов…
Решётки на дверях камер, мимо которых мы проходили, выглядели декоративными. Тонкие прутья из тёмного металла были изогнуты в сложных узорах, больше напоминая украшение, чем преграды. Однако, несмотря на всю эту вычурность, мне верилось, что такие решётки не испортить даже самым продвинутым резаком.
В воздухе витал устойчивый запах — смесь трав, древесины и будто бы спирта. Запах был приятным, но казался весьма чужеродным.
Благовония? Может, их жгли, чтобы отогнать затхлость?
Коридор пустовал. Один раз мы прошли небольшую комнату, откуда доносились мужские голоса местных тюремщиков или тех, кто обслуживал подземелья, но больше никого на пути так и не встретили.
За решётками камер ни души. Ухоженное место и прозябающее. Видимо, преступность у горцев была даже ниже, чем в Исландии.
Я посмотрел на Миру — она хмурилась, её пальцы нервно теребили край плаща. Лёха выглядел невозмутимым, но я знал, что он тоже держит ухо востро.
Кайр шёл впереди, его просторные одежды тихо шелестели. В который раз при виде старейшины я подметил, что эти старички, несмотря на возраст, не горбятся и двигаются бодро.
Лёха сравнялся со мной, деликатно толкнул меня локтем.
— Слушай, — тихо сказал он, — насчёт оружия Доу. Я правильно понял, что это огнестрел?
Я кивнул, не отрывая взгляда от спины Кайра.
— Да. Я изъял пироллум перед выходом. Сейчас он лежит в шкафу под замком.
Лёха хмыкнул, довольно потирая подбородок.
— Глянул бы на эту пушку. Интересно.
— Я бы, если честно, всячески оберегал людей этого мира от подобного, — заметил я вполголоса.
— Думаешь? Но если кто-то уже придумал нечто подобное, то прогресс не остановить. Маги владеют куда более разрушительной силой, чем огнестрел, — не согласился Лёха.
В чём-то он, конечно, был прав.
Мира, идущая чуть позади, тихо вздохнула.
— Жутковато здесь. Не находите? — пробормотала она. — Никогда не страдала клаустрофобией, но здесь…
Лёха хмыкнул оглядываясь.
— Да брось, для тюрьмы слишком симпатичное место. В таких условиях и жить можно, жаль только, окон нет.
Я вышел вперёд, немного нагнал Кайра, но сравниваться не стал. Я говорил громко, чтобы услышали все, расспрашивал старейшину, пока мы спускались глубже по очередной лестнице.
— А что вы хотите делать с Доу?
Старейшина ответил голосом холодным и твёрдым:
— Путей немного и самый вероятный — казнь. Для него это было бы милостью, ибо наша казнь всегда проходит без мучений. Однако придётся потратить время на допрос, а там без страданий не обойтись.
— Будете его пытать?
— Нет. Такое мы не позволяем себе. Мы проведём болезненные ритуалы, которые выдадут нам правду против его воли. Это необходимо, чтобы исключить ложь. К тому же мы немного ослабим его дух, а убить Доу будет не так уж и просто.
Я замедлился, чувствуя, как Мира и Лёха прислушивались к нашему разговору.
— О чём это вы? — спросил я.
Кайр лишь коротко бросил:
— Увидите.
Я нахмурился, пытаясь собраться с мыслями. Главный вопрос:
— А как насчёт его помощи в борьбе с демонами?
— Я же упомянул уже про ритуал извлечения правды? Мы наверняка узнаем, насколько чисты его намерения.
Лёха хмыкнул:
— В общем, быстрая победа над демонами отменяется.
Кайр на мгновение чуть повернул голову, его глаза блеснули в слабом свете.
— Никто и не ожидал быстрого решения. Не так ли?
Мы продолжали идти, и я чувствовал, как в груди разрастается неприятное предчувствие. Что-то подсказывало мне: то, что мы увидим в этих обширных подземельях, нам точно не понравится.
Всей троицей в сопровождении старейшины Кайра мы подошли к решётке, за которой держали Доу.
Демонолог сидел на лавке, но, завидев нас, ухмыльнулся, встал и медленно приблизился, приглаживая усы. Его глаза блестели, будто он ждал этого момента.
— Старейшина Кайр, — насмешливо протянул он, — пришли устроить представление для гостей?
Кайр даже не моргнул. Его лицо оставалось беспристрастным, как каменная маска:
— Покажи себя, Доу.
— Вот так просто? Ещё чего, — усатый усмехнулся. — Не буду же я вам, Кайр, отказывать в возможности впечатлить гостей собственными своими фокусами.
Кайр повернулся к нам и сказал тихо:
— Смотрите.
Старейшина сомкнул ладони в замок перед собой, из его уст вырвались тихие слова заклинания, которые я не смог разобрать.
Доу издал жуткий крик. Его корчило, будто кто-то невидимый выкручивал все его суставы. Я замер, но взгляд не отводил.
Мира попятилась. Лёха, наоборот, подошёл ближе и выдохнул, я заметил, как приподнялись его брови.
Мне хотелось выругаться, но грубые слова застряли в горле.
Доу менялся. Его кожа бледнела и натягивалась на костях. Лицо искажалось, привычные человеческие черты исчезали. Глаза провалились в пустые глазницы, нос растворился, губы истончились, обнажая жёлтые, кривые зубы. Густые усы попросту выпали. Его руки, торчавшие из-под длинных рукавов, превратились в костлявые, где кожа, тонкая, как пергамент, обтягивала кости.
Он стал похож на ходячий скелет, обтянутый высохшей кожей, — жуткое зрелище. От этого вида преображения мурашки пробежали по спине.
Кайр расслабил руки, и его голос прозвучал беспристрастно:
— Посмотрите, что алчные люди готовы сделать с собой. И вы даже не представляете, сколько невинных жителей Малфорта и моего народа он загубил, чтобы достичь этого.
Доу, клацнув зубами, прохрипел:
— Я пришёл, чтобы помочь! Хотите убить меня — убивайте, но дайте мне расправиться с демонами перед смертью!
Кайр лишь коротко бросил:
— Мы решим это позже, Доу.
После полуночи мы спускались с горы по каменным ступеням, шли обратно в Нагорье. Лёха шёл впереди, держал факел, освещал путь. Ветер завывал где-то на склонах, и холод пробирал разве что Миру, которая немного отставала от нас по уровням.
Лёха, не оборачиваясь, пробормотал:
— Я не думал, что они его так жёстко повяжут. Хотя он заслужил, если верить горцам.
Я ускорил шаг, чтобы поравняться с ним.
— Так старейшины тебе рассказали, что он натворил в подробностях?
Лёха пожал плечами, свет факела осветил его хмурое лицо.
— Не особо. Он вор и убийца. Ты сам слышал. Говорят, изничтожал мирных жителей ради своих опытов — сначала в угоду Мантикора, потом уже ради себя. Да он даже не человек уже, нежить какая-то.
— А что за бумаги ты там рассматривал?
— У горцев есть карты, актуальные, кстати, по которым можно ориентироваться, если всё-таки соберём экспедицию.
— Уже что-то, — хмыкнул я.
Мира, плетущаяся позади, устало вздохнула. Её голос дрожал, будто она еле держалась:
— Мне кажется, я скоро с ума сойду. Скорее бы домой прийти и завалиться спать.
Я молча кивнул, чувствуя, как не то, чтобы усталость, но тяжесть увиденного давят на плечи. Ночь казалась темнее обычного, а ответы, которые мы долго искали, только порождали новые вопросы.
Утро было теплее обычного. Термометров здесь ещё не изобрели, но что-то мне подсказывало: близилась оттепель. Влажный воздух просачивался через приоткрытое окно, пахло хвоей.
Я проснулся в кровати. Разлёживаться не стал. Поднялся. Быстро размял мышцы, несколько раз присел и отжался. Попрыгал в полсилы — пробивать головой потолок не хотелось. С развитием силы и ловкости поговорка про «прыгнуть выше головы» теперь стала реальностью. Немного разогнав кровь, коснулся кольца.
Уровень — 13.
Состояние:
Сила — 28
Ловкость — 22
Выносливость — 34
Интеллект — 17
Харизма — 12
Удача — 0 (+100)
Таланты:
Алхимия — 2
Кузнечное дело — 24
Скрытность — 6
Метательное оружие — 22
Способности:
Уберудача (пассивная)
Быстрая передышка (активная): уровень улучшений — 7/10.
Сокрытие (пассивная).
Теневой меч и щит (активная).
Путь религиозной экспансии (пассивная): идолы веры.
Укрепление без границ(пассивная).
Критический урон (пассивная): шанс — 100%, множитель урона — 1,6. (уровень улучшений — ⅖).
Зоркий взгляд (пассивная).
Всё без изменений. Прогрессия уже давала о себе знать. Но не страшно, я смирился. О чём мне переживать, когда я и так сильно превысил человеческие возможности?
Я накинул повседневную одежду и даже утепляться особо не стал.
На улице ещё только начинало светать, Нагорье спало, и улицы были пусты. Мокрый снег будто бы намекал, что за пару дней здесь уже всё растает.
Я направился к длинному дому. Внутри было тихо, запах вчерашнего ужина ещё витал в воздухе, но зал пустовал — до завтрака ещё оставалось пару часов. Я прошёл в комнату совета, где уже ждали Лёха и Мира.
Лёха, как всегда, выглядел бодрым, будто и не спал, точнее, не нуждался во сне отчего, и утренняя помятость его не касалась. А вот Мира сидела, подперев подбородок, и казалась слегка раздражённой.
— Ну, Лёх, о чём хотел поговорить? — спросил я, усаживаясь напротив.
Лёха откинулся на спинку стула, скрестив руки.
— Появилась работёнка. В предгорьях заметили шпионов короля. И не просто шпионов — усиленные отряды героев.
Я нахмурился.
— Новые любимчики Мантикора? Все идём?
Лёха покачал головой.
— Думаю, мы с тобой. Мира останется здесь за старшую.
Мира тут же встрепенулась, посмотрела на нас хмуро, окинула каждого недовольным взглядом.
— Серьёзно? Мне надоело, что вы не пускаете меня на опасные вылазки! — Она сжала правый кулак, будто собирался стукнуть по столешнице, но не решилась. — Пусть кто-то из вас останется, а я пойду! Думаете мне по приколу валяться в постели до обеда? Да мне заняться нечем здесь. Знаете, как задолбало уже?
Я переглянулся с Лёхой. Мы оба понимали, что Мира — слабое звено. Не то чтобы она была бесполезной, но в бою за ней пришлось бы присматривать, а это риск. И всё же, ни я, ни Лёха не хотели оставаться. Мы оба рвались в дело.
— Мира, — начал я, стараясь говорить спокойно, — ты же знаешь, что…
— Знаю, знаю! — перебила она. — Давайте по жребию, раз вы такие упрямые. Решайте между собой, потому что кто-то остаться должен, но я это делала уже много раз. Я иду и точка.
Лёха хмыкнул, но уговаривать её дальше не стал.
Мы выбрали жеребьёвку — короткие и длинные палочки из пучка щепы для розжига камина. Выиграл я. Кто бы сомневался, с моими-то ста баллами удачи. Лёха все пять раз вытянул короткие.
Повезло мне…
Мира только фыркнула. Любая жеребьёвка всегда оборачивалась моим выигрышем, однако Лёха не сдавался.
— У тебя мало опыта в сражениях с людьми, — сказал он, будто бы это отменяло жребий, на который он уже согласился.
— Не переживай. Мне приходилось убивать, к сожалению. Если эти люди пришли с недобрыми намерениями, а они пришли именно с ними, то я готов, — произнёс я твёрдо, хотя в глубине души всё же немного сомневался в себе и, кажется, Лёха это чувствовал.
— Они тоже земляне, — подкинул он ещё один сомнительный аргумент, будто испытывая меня.
— Они выбрали короля. Если будет возможность, то я предложу им перейти на нашу сторону и сражаться против демонов вместе. Не согласятся — их выбор. Ничего не поделать.
— Ладно, тогда удачи вам, — произнёс Лёха, глядя на меня с понятным нам обоим напутствием, — о том, что я должен присматривать за Мирой.
— Удачи? Да ты издеваешься…
Мы собрались у меня дома. Мира, несмотря на то что она девушка (видимо, в новом мире старые стереотипы не работали) на сборы потратила времени гораздо меньше: надела некоторые элементы лёгкой защиты поверх костюма, выкованные Грифом, прихватила дорожную сумку и свёрнутый плащ, проверила свою трость.
Где-то полчаса я потратил только на то, чтобы надеть доспех — это ещё быстро. Проверил сумку, мне в целом утепляться сильно не стоило, а вот прихватить припасов я мог гораздо больше, да и сумка моя походила на огромный походный рюкзак, который тот же Гриф прошивал и перешивал для большей грузоподъёмности.
Я проверил пояс и ножны, крепление щита. Из обязательного всегда брал с собой верёвку, запасную флягу, котелок и комплект, если можно так выразиться, аптечек.
Мира скромно сидела на скамье, перезавязывая шнурки на сапогах. Её движения были резкими, будто она волновалась, что за ней я замечал нечасто. В какой-то момент она замерла, глядя в пол, и её лицо изменилось.
— Мира, ты в порядке? — спросил я, присев рядом.
После долгой паузы она тихо заговорила:
— Я… я хочу уйти. Устала от всего этого. — Она подняла глаза, и я увидел в них тоску и тревогу. — Помнишь Иммотиса?
— Конечно. — Я кивнул. — Ваней его звали.
— Ты помнишь? — Мира посмотрела на меня с удивлением, казалось, что ей хотелось расплакаться, но она сдерживалась и уже очень долго.
— Ну да. Тогда на пиру он сказал, что зовут его Иваном, но здесь в новом мире модно брать новые имена. Я даже как-то привык к его вычурному новому… А после того, как он превратился в медведя, даже звучит органично. Иммотис…
— Я не понимаю, почему он пожертвовал собой. Так быстро, так нелепо… — Её голос дрогнул.
— Он может и не хотел, просто дал нам время.
— Нет, он прекрасно понимал, что против Мантикора ему не продержаться и десяти минут. Я по ночам плачу, знаешь?
— Нет, — ответил я с трудом, скрывая неловкость. — Он был… дорог для тебя?
Мира покачала головой, уголки её губ опустились.
— Нет. Просто флирт, тёплое общение. Но… Почему мы все делаем вид, что всё нормально? Ещё совсем недавно мы жили обычной жизни, ходили на учёбу и листали короткие видео в интернете. А теперь какие-то войны, магия, горцы и нежить за решёткой.
— Ты хочешь уйти, потому что боишься?
— Я устала. Мы сбежали ради свободы, но никакой свободы здесь я не чувствую.
Она замолчала, отвернулась, и я понял, что она больше не хочет говорить об этом. Лёха бы не обрадовался этой новости. Хотя даже не знаю… Не будем же мы её насильно здесь держать. Если хочет уйти, пусть уходит. Главное, чтобы не в стан врага.
— Мира, я тебя понимаю, хоть, может, и не полностью. То, что ты держишься до сих пор — признак силы. А насчёт Ивана… Соболезнования обычно говорят, когда не знают, что сказать. Я тоже не знаю. Да и Ивана я особо не знал, потому что просидел столько времени в тёплом гнёздышке королевского крыла, но его поступок говорит о нём больше, чем наши слова.
Ничего больше я из себя не выдавил.
Мы вышли на дорогу.
Уже спустя полчаса мы стояли у выхода из Нагорья. В ясную погоду сверху можно было разглядеть лагерь разведчиков.
— Готова?
Мира коротко кивнула, и мы двинулись вниз по тропе.
Сделаем короткую остановку в лагере по традиции, а после спустимся в предгорья и узнаем, что новые любимчики короля забыли так близко от нашего нового дома.