Пред нами все цветет,

За нами все горит.

Не надо думать — с вами я,

Кто всё за вас решит.

(по мотивам песни Высоцкого «Солдаты группы Центр»)

Степь, полдня конного перехода от границ баронства Дортин.

Начало лета.

Наш отряд идёт неторопливо и неумолимо. Время от времени огненный маг Варран взмахивает рукой, и слева от нас вспыхивает полоса пламени. Длиной в тридцать — сорок шагов. Размеренно дующий ветер немедленно подхватывает огонь и гонит его почти строго на юг. Несколько дней подходящего ветра ждали.

За нами поднимается стена белого дыма, издалека не выглядящая чем-то угрожающим. Гадко ухмыляюсь. Заодно представляю ужас, врывающийся в души степняков, когда они это увидят. Степной пожар — самая кошмарная их фобия. Короткая весна с буйным цветением густых трав закончилась. В рост пошла типичная степная растительность. Она и зелёной-то бывает только в самом начале, затем быстро желтеет и сохнет. Горит, как обычное сухое сено. Кстати, замечательно его заготавливать, сушить не надо, сгребай и складывай.

За нами всадники и повозка. Ребята следят, чтобы огонь не пошёл в обратную сторону. Вооружены не копьями и мечами, а лопатами. Тушат и затаптывают тлеющие огоньки на нашей стороне. Впереди ещё цепочка, но уже с граблями — сдвигают прошлогоднюю траву на ту сторону. Её Варран и поджигает.

— Всё-таки двадцать соверенов в день — нищенская оплата, — кривит лицо маг, когда мы делаем короткую остановку, чтобы перекусить.

— Это королевская ставка, — не соглашаюсь с выдвинутой концепцией. — Простите, уважаемый, лично я вообще не понимаю, зачем вас наняли делать работу, с которой любой виллан справится.

Просил он пятьдесят, совсем с ума сошёл! Хотя с ним, конечно, намного удобнее и проще. Десятки или сотни человек с факелами надо кормить, организовывать работу. Да хотя бы снабдить этими факелами.

— К тому же вам как раз платят больше, чем остальным.

Он не единственный маг огня на белом свете, в королевстве или в наших войсках. Есть ещё две группы, занимающиеся тем же самым. Та, которой Варран командует, начала работу ещё со стороны Сарганского графства. Кстати, оно почему-то не чешется, а зря. Небольшой хвост мы оставили, так что по нему мелкие банды степняков могут проникнуть.

За обыденными делами и разговорами проворачиваем дело, отчётливо попахивающее геноцидом. Предок не только новому слову научил, но просветил насчёт степняков.

'Они кочевники, им пастбища нужны, земледелие они презирают. Но природные пастбища могут прокормить в десять или двадцать раз меньше народу. Если не выращивать высокоэнергетические культуры. Какой-нибудь овёс или ячмень обеспечат кормом в десять раз больше скота, чем обычные травы.

Степняки усиленно плодятся, и когда пастбищ не хватает, то идут на оседлых соседей войной. Их любой результат устроит. Победят — значит, захватят новые земли, рабов на продажу, кучу оружия, лошадей, скот и прочие трофеи. Проиграют и понесут потери? Тоже неплохо, численность населения придёт в соответствие с территорией его обитания'.

На вопрос «зачем тогда резко уменьшать их кормовую базу?» предок не ответил. Посоветовал самому думать хоть иногда. Вот и ломай теперь голову.

Каждые четыре-пять лигов (около километра) ратники из новобранцев под присмотром опытных людей строят передвижные башни. Усечённый вариант обычных штурмовых башен, которые применяются при осаде городов и замков. Не в пять-шесть человеческих ростов, а всего в три. Для степи хватит. Есть и другие упрощения. Движение осадной башни обеспечивается за счёт буйволов под защитой. Их не видно. Это требует некоторых конструктивных сложностей. А наши башни на огромных колёсах тупо волочатся, как телеги. Медленно, очень медленно, но мы не на скачках.

Сейчас они стоят, вернее, собираются на месте. Это своего рода передвижные крепости. Там экипаж из пары дюжин человек, запас стрел и арбалетных болтов, продукты, вода. На верхней смотровой площадке пара дежурных наблюдателей.

Если смотреть со стороны — плёвое дело. Если впрячься самому — адова работа. Однообразная, долгая, изматывающая своей монотонностью. Предположительно, на полмесяца. На своей шкуре убеждаюсь в истине: война — это прежде всего тяжелейший труд. Слава небесам, моё присутствие здесь не обязательно. Я здесь так, в качестве надсмотрщика от командования. Поэтому ближе к вечеру, когда ветер стихает, уезжаю.

— Уважаемый, вы помните, что делать, если ветер сменится?

Маг с недовольной миной, которая будто приросла к лицу, кивает. Предусмотреть надо всё, в том числе смену ветра на противоположное направление. Мы и предусмотрели.

Военная база Дортинов неподалёку.

Прибываю поздно вечером.

— Добрый вечер, Ваша милость! — с радостным подъёмом меня встречает Варнак.

Без всяких команд тут же берёт лошадь за поводья. Всё, о ней уже можно не думать. Очень удобно иметь при себе денщика, как говорит предок — мальчика за всё. Но если бы Варнак только раз попробовал исполнить мой приказ с кислым лицом, немедленно отдал бы его в общий строй и через час забыл навеки.

Однако парень зубами вцепился в подаренный судьбой в моём лице шанс. Когда проверял новобранцев, заметил у него потемнение на шее под кадыком. Щитовидная железа. Даже спрашивать ничего не стал, и так всё ясно. Инфекция, болезнь, последствия травмы в раннем детстве — и железа работает кое-как. Поэтому он такой хилый и малорослый. Разумеется, исправил. Плюс общеукрепляющая волна, как всем. Сообразительный паренёк попался, сразу понял, откуда ветер дует. В дальнейшем выяснилось, что чуть ли не единственный грамотный среди всего призыва. Я бы не назвал это настоящей грамотностью, но что имеем — от того и пляшем.

— Приятного аппетита, Ваша милость.

Передо мной возникает глубокая миска, в которой непонятно, чего больше — мяса или каши.

От палаток и шатров мы давно отказались. Строим полноценный военный городок. Мы в штабном бараке, его жилой части.

— Показывай домашнее задание! — моё ежевечернее требование, всерьёз взялся за обучение парня.

Чем больше умеет и знает слуга, тем он полезнее и удобнее. На образованного слугу можно спихнуть намного больше. Подать-принести любой дурак сможет.

Правописание начинается с каллиграфии, поэтому критически гляжу на старающиеся выглядеть ровными и красивыми палочки простые и с закорючками.

— Имя своё напиши внизу, — тычу пальцем.

Как только Варнак склоняется над бумагой, от усердия высунув язык, ему тут же прилетает подзатыльник:

— Сколько раз говорил⁈ Сиди прямо и держи спину! Сначала красиво сидишь, после красиво пишешь! Только попробуй ещё раз скрючиться!

База Дортинов.

Следующий день.

После утренней разминки на шпагах со мной Кетриг и Дэн берутся за личный состав. В том числе и за моего Варнака. Лейтенант — мужчина взрослый и крепкий во всех отношениях. Хоть физически, хоть характером. Вследствие чего у него никаких проблем с авторитетом у подчинённых. Причём новобранцы — самая нижняя ступень иерархии, над ними лютуют десятники, которыми вдруг стали наши рядовые стражники.

На Дэна в первый день глядели с сомнением. Парнишке даже четырнадцати нет. До тех пор, пока не увидели, как он с оружием и конём управляется. Бои на шпагах для его репутации — небольшая закуска, и без них на него сейчас глядят с уважительным изумлением. А вот я в ранге полубога. Взгляды на меня непременно сопровождаются открытыми ртами, когда я закручиваю лихие фигуры сразу двумя клинками.

До обеда занимаюсь очень важным делом, до которого наши славные вожди, Его сиятельство и Его светлость, даже не додумались. Вернее, есть одна древняя технология, которую они используют. На верхней площадке зажигают костёр. Белый дым означает, что враг близко, чёрный — врагов много. Признаю, неплохо, но мало. Поэтому разрабатываю код передачи сведений световыми сигналами. Комбинация длинных и коротких сигналов — буква алфавита или короткий код с обусловленным значением. Так уже получится передавать примерную численность вражьих сил и направление движения. Днём можно использовать зеркала, ночью любой источник света, тот же костёр, который легко экранировать куском полотна или шкурой.

«Самые короткие сигналы, точка-тире, тире-тире и так далее, присвой самым часто встречающимся буквам», — инструктирует предок. Разумно. Поэтому выписываю комбинации сигналов. Четыре комбинации из двух, восемь комбинаций из трёх… не получается использовать только двойную или тройную, закидываюсь на четыре. Получается уже избыточно для алфавита, но можно ввести короткие часто используемые коды. Со стандартным значением: «враг приближается», «нападение на башню», «всё спокойно» и так далее.

После обеда сажаю Варнака за книжонку. Не самому же мне высчитывать, сколько раз каждая буква повторяется в тексте. Ему полезно, для него и привёз пару книг, чтобы в чтении упражнялся.

Мы ждём нашествия степняков. Отчаянного и массированного. Им деваться некуда. Рискованно мы действуем. Даже не понял, почему так рьяно герцог с графом ухватились за идею провокации большой войны со степняками. Идея с пожаром — моя. Не, плюшки есть. Барону Дортину дали за их счёт ещё одно баронство. Для Дэна. Так что барон сейчас из штанов выпрыгивает. Если территорию удержим, Дэн станет лордом. Гревисы расширят своё графство новым вассальным наделом, компенсируют баронство, которое уйдёт Мертонам. Это всё понятно. А почему герцог так возбудился? Целится на другие степные территории? Похоже на то. Иначе зачем ему легион или даже два?

База Дортинов.

Ещё неделя.

Опускаю зеркало. Сеанс световой связи закончен. Жду. До башни полторы-две сотни шагов. Оттуда выходит и рысью бежит ко мне Варнак, мой первый специалист по световой связи. Сейчас посмотрим. Подбежавший паренёк протягивает дощечку. Бумагу не тратим, надпись с деревяшки счищается, и та используется снова.

— Во втором сообщении наврал. Отвлёкся? — показываю правильный вариант.

Варнак хлопает себя ладонью по лбу. Отправляю обратно. Тренирую его до обеда. Затем надо набрать народ посообразительнее и научить их. Обучением будет заниматься Варнак. Грамотных, по моим наблюдениям, у вилланов в пределах от одной десятой до одной пятой. Так что наберём.

— Кто это? — Варнак вдруг уставился куда-то мне за спину.

Оглядываюсь.

В лагерь втягивается кавалькада всадников, карет и повозок. Штандарты знакомые. Практически родные.

— Важные люди к нам в гости пожаловали, — налёт иронии в моём голосе Варнак не улавливает.

Конечно, он шустрый и сообразительный парень, но по-сельски простой. Когда ещё из него деревню выведешь.

Важные люди (конечно, это отец и герцог Мертонский) первым делом пообедали. Не с нами, а в герцогском роскошном шатре. Отец свой тоже поставил, чуть скромнее, но всё время отирается у герцога.

По уму надо бы устроить послеобеденный отдых, но герцог затребовал всех на совещание. Сидя в кресле (отец стоял за его спиной), наш фактический сюзерен начинает совещание. В стиле «мы подумали, и я решил», конечно. Ближе всех, на противоположной скамье, сидит Хендрик. Глядит на меня пренебрежительно скучающе. Скорчил ему на мгновенье рожу и тут же принял подобающий вид. Вроде никто не заметил, кроме слегка позеленевшего братца.

— У меня важные новости, — прочистив горло, вещает герцог. — Узнали от купцов, побывавших на побережье. Степняки массово скупают зерно и другое продовольствие. Не втридорога, врать не буду, но цены заметно поднялись.

Переглядываемся. Что из этого следует? А демоны его знают…

— Как выяснилось, напасть на нас им почти невозможно. Степь выгорела на три дневных перехода, поэтому пройти они не могут. Слишком большие запасы кормов надо с собой брать, они этого просто не умеют.

Ему приходится прерваться, в шатре загомонили. Этот гомон прерывает мой разочарованный вскрик:

— Как же так, Ваша светлость⁈ — в голосе моём неподдельное горе. — Это что, войны не будет⁈

В шатре замирают, оказываюсь в центре всеобщего внимания. Отец смотрит, предостерегающе поджав губы. Но меня не остановить.

— Кого мы боялись несколько столетий? Где неисчислимые орды беспощадных и свирепых степных воинов? Где их хвалёная неудержимая конница? Где грозные тумены, наводящие ужас одним своим появлением? Где, я вас спрашиваю⁈

От моих прямых и бескомпромиссных вопросов все вокруг шалеют. У отца вытягивается лицо. Один герцог невозмутим, надо отдать должное.

— Мы готовились к тяжёлым кровопролитным боям. Зачем? Выходит, мы давно могли просто прийти и забрать эти земли? А кто это нам столько времени рассказывал о непобедимых и неустрашимых степных всадниках? Покажите мне этих сказочников! Бл…й заячий потрох им в глотку! — последние слова, кажется, предок скорректировал.

Или я сам от него невзначай набрался.

— Наш враг нас предал! — на такой высокой ноте заканчиваю свой спич.

— Понимаю ваше разочарование, шевалье, — герцог тонко улыбается. — Сам такой в молодости был. Я отвечу на твой вопрос, Стэн. Грозные тумены заняты тем, что выпускают кишки друг другу. Степные рода разодрались между собой. Пастбищ и без пожара не хватало, а теперь… теперь они на грани голода.

Опять гомон затапливает его речи, но герцог добродушен. Новость действительно ошеломляющая, хотя, если подумать, закономерная. Зачем идти войной куда-то далеко и тяжело, когда сосед, нагло залезший на твои земли, вот он, перед тобой.

— Давайте прекратим переживать за своих врагов, — поднимает руку герцог. — У нас целый ворох своих дел. Во-первых, — делает паузу, во время которой все окончательно замолкают, — легионы продолжаем формировать. Останавливаться не будем. Враг, впадающий в отчаяние, становится смертельно опасным.

«Во-вторых» было в отведении земель. Графство Гревис получает не одно, а два баронства, как-то много мы земель хапнули. Одно отец тут же назначает одному из сыновей барона Дортина.

— По обычаю, надо бы организовать маркграфство, — размышляет вслух герцог, — но это прерогатива короля. И он ещё скажет своё слово, а мы возьмём то, что взяли… Моему герцогству отойдут земли, примыкающие к Сарганскому графству. Там на три, а то и на четыре баронства хватит.

Лев, глава прайда хищников, берёт свою львиную долю.

Слова дополняет многозначительный тон. Граф Сарган мелко плавает, чтобы возражать герцогу. К тому же сарганцы сами всё прохлопали. Не протянул руку за куском вовремя, вот ничего и не досталось. Самое малое — одним баронством они могли разжиться.

Вообще, перспективы огромные. Герцог запросто может организовать ещё одно графство. На его становление уйдёт пара десятков лет, города не строятся быстро, но могущество герцога взлетит на недосягаемую высоту. Он и после слияния с моим отцом становится первым, а тут…

Голову пронзает неожиданная мысль — а ведь королю не понравится! Как бы чего не вышло!

Впрочем, король действительно может наложить лапу на остальные земли и объявить о создании маркграфства. Отличный противовес для герцога Мертона сложится. С выходом к морю, что немаловажно.

По окончании совещания выхожу, с удовольствием выбрасывая из головы все мысли о высокой политике. Не моего ума дело! Аристократическая братия вокруг возбуждённо галдит. Барон Дортин светится от счастья. При определённых обстоятельствах смог бы претендовать на повышение статуса до графского, но когда отец уходит под руку Мертона… впрочем, может последовать за ним. Стоп! Хватит политики!

Вечер. Тренировочная площадка.

— А что, брат, не желаешь помериться силами? — Хендрик ловко крутнул учебной шпагой.

Хмыкаю. Примитивный трюк. Беру две шпаги, закручиваю их одновременно и непрерывно, а не одним оборотом, как братец. Шпаги описывают сверкающие круги.

Хендрик пытается презрительно кривиться, но получается плохо. Зато братья Дортины и несколько новобранцев глядят с восхищением. Площадка почти опустела, но завидев нас, мои друзья вернулись. Явно предвкушают. Ну а что? Развлечений-то кот наплакал.

Судя по тому, что возлюбленный брат даже не попытался повторить мой трюк, не так уж сильно он продвинулся. Сейчас проверим.

— С радостью, брат Хендрик, — откладываю одну шпагу и включаю «быстрое» зрение.

Что бы я там о славном братце ни думал, недооценивать противника не стоит в любом случае.

Немного покружили, оценивая друг друга. Хендрик первым делает молниеносный выпад. Ага, наставник Дриз смог его надризить! Вроде бы всё как раньше, только немного быстрее, немного чище движение, быстрее отскок.

— Есть один в мою пользу! — торжествует братец.

— Ошибаешься, удар прошёл вскользь.

— Но ведь прошёл! — ухмыляется Хендрик, ловко поймав меня на слове.

А я просто уклонился ровно настолько, чтобы кругляш на кончике лишь коснулся кожаного доспеха. Каждое движение должно быть экономным.

От моей пристрелочной атаки братец уходит. Контратаковать не решается. На мгновенье открываюсь, и он поддаётся соблазну. Выпад! «Быстрое» зрение мне в помощь! Ловлю его шпагу на дагу, резкий шаг вперёд-влево, зацеп своей шпагой, рывок! Шпага Хендрика кувыркаясь летит на землю. А я не удерживаюсь. Обратным лёгким движением хлопаю ему клинком по лицу. Кончик его закрыт, но заточка по всей длине никуда не делась.

На лице Хендрика вспухает кровавая полоса, радующая моё любящее братское сердце. И вскипает бешеная злоба. Он делает сложное движение освободившейся рукой, и перед ним возникает оранжевый сполох сложной структуры. Заворожённо вглядываюсь. Никогда не видел от Хендрика такой чёткой картинки. Или я зорче стал? Стоп-стоп! Это он чего?

Мощный удар, словно огромная подушка бьёт по всему телу, отбрасывает меня шагов на десять. Ещё пять проскальзываю по траве. «Бум-м-м!» — отдаётся в голове. Останавливает мою позорную траекторию полено, одна из опор скамьи.

«Ни фига себе тренировочка! — высказывается предок. — Лежи спокойно, кажется, у тебя сотрясение мозга».