Глава 31. Поговорим, брат

База Дортинов. Тренировочная площадка.

Вечер.

— О, извини, Стэн, — поднявший шпагу Хендрик криво и гадко улыбается, — забыл тебе сказать, что дуэль магическая.

Если братья Дортины не видели до сих пор торжество злодея после удавшейся пакости, то вот оно, счастье познания! С улыбочкой на заботливо украшенном мною лице, небрежно помахивая шпагой, Хендрик приближается ко мне.

Его пакостливая улыбочка разочарованно гаснет при виде моей, открытой и радостной. Ещё закидываю руки под голову, принимая вид безмятежно отдыхающего.

— Пристраивайся рядом, брат, — киваю налево от себя. — Поговорим, пообщаемся…

Хендрик снова усмехается, готовится что-то сказать, но не успевает. Слишком близко подошёл, а мне много не надо — всего лишь коснутся ногой его сапога. Хендрик резко бледнеет, равновесие удерживает с трудом.

— Парни, — скашиваю глаза на Дортинов, — помогите ему устроиться рядом.

Гров и Дэн аккуратно помогают Хендрику. Осторожно поворачиваюсь на бок, лицом к нему, подпираю голову ладонью. Не собираюсь с ним спорить, стыдить его, обещать пожаловаться. Такое случалось много раз, знакомо братцу и абсолютно его не озаботит. Его это только развеселит.

— Ай-я-я-яй, Хендрик! — грожу пальцем свободной руки. — Нарушил регламент дуэли, разве так настоящие благородные дворяне поступают?

Ошеломление его от резкого упадка сил проходит, но на смену появляется разочарование тем, что я не обижен, не возмущён, негодованием не вскипаю.

— Нет, возлюбленный брат мой! — восклицаю патетически. — Они так не поступают! Ты уронил честь дворянина и мага! Поэтому сейчас будешь строго наказан.

Последнюю фразу выдаю будничным тоном, уже без всякого пафоса. Братья Дортины переглядываются и тихо веселятся. Хендрика почему-то сильно корёжит, когда называю его возлюбленным братом моим.

Возлагаю ладонь ему на грудь. Что там у него? О, источник заметно подрос. Это непорядок! Сначала выкачиваю из него всю энергию. По заветам предка действую, как хохол из анекдота, кем бы ни был человек с таким прозвищем. Что могу взять — забираю, что не могу — надкусываю, то есть выбрасываю в пространство. Затем нагло сжимаю и фиксирую источник. Хватит тебе, брат, и пятого уровня! А то гляди-ка, шестой вовсю раскручивает.

Кое-что говорю вслух, и с каждым словом всё больше и больше крови отливает от лица наказанного придурка:

— С недельку магичить не сможешь. А свой шестой уровень восстановишь через годик. Будешь дёргаться, — небрежно щёлкаю его по носу, — или вздумаешь отцу жаловаться, я тебе источник до второго уровня сдую. Или вообще уничтожу. Зачем нам в семье такой тупой маг? Да ещё забывший о чести дворянина.

Чуть ли не впервые вижу в его глазах страх такой глубины. Что вселяет в меня чувство глубокого удовлетворения. Осторожно встаю, иду к Дортинам, которые деликатно отошли в сторону.

Гронкс, банк дома Мозерс.

Спустя восемь дней.

— Половину серебром, если можно, — протягиваю служителю требование.

— Только десять соверенов сможем, — покопавшись в своих закромах, извещает он.

— Давайте так.

Стоящий рядом барон Дортин слегка морщится. Это уже не мои деньги, это его деньги. Пересчитав и ссыпав в объёмный кошель груду металла, отдаю его барону.

— Не страшно. У графского казначея разменяем. Хоть все, — ухмылкой приветствую пришедшую в голову мысль. Насчёт графского кастеляна.

Всем табором, с нами пятёрка замковых стражников, выходим.

— Всё-таки я не понимаю, Стэн, зачем ты всё у меня купил, — говорит Дортин, пропуская меня вперёд в карету. — Ты же мог просто в замке своём всё взять.

— Во-первых, не хочу становиться обязанным отцу. Иначе он тут же начнёт претендовать на свою долю. Во-вторых, это помощь вам, барон. Вы сейчас отчаянно в деньгах нуждаетесь.

Пара повозок: одна в спешном режиме отремонтированная и модернизированная, вторая изготовлена почти с нуля. Восемь коней — не породистые скакуны, но надёжные и крепкие. Люди. Дэн взял с собой пару баронских пастухов. Коротко говоря, барон меня укомплектовал полностью. Плюс мой Варнак, троица парней из новобранцев, тех, кто обожает лошадей. Один из них почти кузнец. То бишь отец его кузнец, а он с детства рядом околачивался.

Наверняка я что-нибудь забыл, не учёл. Такое всегда по ходу дела выясняется. Но деньги есть, в городах есть лавки, в которых можно всё купить, и мастера, которые сладят всё, что не найду у лавочников.

Замок Тревзен, Большой зал.

Ужин.

Сесилия так цветёт, что барон и баронет то и дело скашивают на неё глаза. Понимаю их и горжусь собой.

Немаловажное следствие в том, что мамуля в её присутствии даже косо глянуть на меня не может. Сестрица мгновенно затыкает ей рот, тем самым честно расплачивается со мной. Денег-то с неё я больше не беру. Те десять соверенов были её единственным денежным взносом.

По большому счёту свои семейные трудности ликвидировал полностью. Амалию жестко приструнил, Хендрика запугал (ну, я надеюсь), Сесилия стала союзницей. Отцу поставил жёсткие границы и намекнул, что не потерплю их нарушения. Матушку можно совсем во внимание не принимать. Если она настолько дура, что не понимает выгод дружбы с младшим сыном, то кто ей виноват? Не догадаться или не знать, от чего вдруг Сесилия расцветает? В собственном доме? Она вполне могла бы попросить о том же, разве я ей отказал бы? Никогда! Плату потребовал бы, да, как без этого. Не можешь собственному сыну заплатить материнской благосклонностью? Тогда ты — подлая тварь!

Комната Сесилии после ужина.

— Стэн, ты не мог бы выполнить одну мою маленькую просьбу? — спрашивает сестра после коротких процедур с ней и Миной.

Выслушиваю. Удивляюсь. Поражаюсь способности женщин добывать проблемы на ровном месте. Ей понадобилась маленькая аккуратная родинка на лице. Мода, видишь ли! Тяжко вздыхаю:

— Сесилия, во-первых, не умею. Никогда такого не делал. Во-вторых… зачем⁈

Почти выкрикиваю последнее слово так, что она отшатывается.

— У тебя косметика есть. Можешь нарисовать или прилепить куда угодно. Переместить в любое другое место по первому своему капризу. А как ты это сделаешь, если родинка настоящая? К тому же я же не твой паж, что постоянно рядом. Мы не так уж часто видиться будем.

Сестра начинает мужественно бороться с назойливо возникающим ощущением, что она — полная дура. Добавляю перчику:

— Ещё обстоятельство прими во внимание. Ты станешь маркизой, а позже герцогиней. Тебе надо не следовать моде, а управлять ей. Придумай язык! Например, родинка у левого глаза — я занята, у меня есть любимый мужчина. У губ — настроена серьёзно. Ну и так далее. Представляешь, какое поле для скрытых сообщений, которые понимаете только вы, женщины.

— Кто-то сразу своим мужьям и родственникам разболтает, — Сесилию захватывает эта идея.

— Обязательно! — даже не собираюсь спорить. — Только надо учесть психологию мужчин. Они просто не станут вникать в эти женские хитрости. Мы воспримем это с усмешкой. А та аристократка, которая придумает такой язык, непременно станет всеобщим кумиром. Тебе даже придворные дамы при короле начнут бешено завидовать!

Оставляю её, вспыхнувшую яростным энтузиазмом, со снисходительной усмешкой. Хотя кто его знает, возможно, я подарил ей верёвочку, на которой станут подпрыгивать мужчины. И я в том числе.

Кабинет кастеляна.

Сижу рядом с его столом. По идее, надо бы принять кастеляна в кабинете отца, но на этот раз ключа мне не дали. Потому что я дома с кратким визитом — смысла нет.

— Серебра мало осталось, — мнётся кастелян, глядя на два десятка соверенов от Дортина.

Если кто-то не видел выражения лица человека, которого шарахнули по голове тяжёлой дубиной, то милости просим полюбоваться. От моего вопроса кастелян цепенеет. И заметно бледнеет.

— Отец знает, что ты банковскую комиссию при размене в свой карман кладёшь?

Именно эта мысль пришла мне в голову в банке. Вспомнил, что они при размене комиссию неслабую сдирают. Половина сотой доли вроде немного, но при больших суммах становится немного больно. Наверняка кастелян берёт меньше, но десятком соверенов в год он точно свой кошелёк пополняет. Почти удваивает своё жалованье.

— Вижу, что не знает, — хмыкаю и распоряжаюсь: — Давай меняй и голову мне не морочь.

Кастелян начинает суетиться, как ошпаренный. Когда выхожу с тяжёлым кошелём, робко спрашивает:

— Ваша милость, могу я надеяться…

— Можешь! — бесцеремонно обрываю. — Но я ещё посмотрю, как ты отъезд наш организуешь.

Сдавать его мне нет никакой выгоды, а вот держать на крючке не помешает. Он ослабеет со временем, ведь покрывая кастеляна, становлюсь соучастником. Только к тому времени он привыкнет во фрунт передо мной стоять. Опять же, у меня другие возможности есть.

Замок Тревзен.

Следующий день.

Кастелян развил бурную деятельность сразу после завтрака, закрывая наши всевозможные походные нужды.

1. Два артефакта, наполовину опустевшие, но оставшегося заряда хватит надолго. Один охлаждающий, для хранения скоропортящихся продуктов. Второй согревающий, это на зиму. Можно использовать в повозке или шатре.

2. Запасные уздечки, поводья и прочая конская атрибутика. Конюхи наши весьма довольны.

3. Набор походной посуды. У нас был в наличии всего один котёл, но теперь у каждого свой личный котелок, в который можно набирать еду. Сковорода, на которой можно жарить.

Теперь у каждого есть фляжка для воды.

4. Запас круп. Запас соли и специй.

5. Походный шатёр. Так-то мы планировали спать в повозках и самопальных шалашах. Но теперь даже зимой можем вне тёплых домов заночевать.

Ещё масса мелочей, включая оружие.

Полный список кастелян приносит после обеда, мудро выбирая время, когда любой человек находится в благодушном настроении. Вроде он и с отцом так старается поступать.

Гляжу на итоговую сумму, которую кастелян наметил списать:

— За двенадцать соверенов тебе отец голову открутит. Он не любит на меня тратиться.

Кастелян отмахивается:

— Не волнуйтесь, Ваша милость. С этим я как-нибудь разберусь.

Разберётся. Я в него верю, поэтому подписываю бумагу. Но сегодня выехать опять не удалось. Третий раз так. С самого начала планировал, что запасусь у Дортина и сразу в дорогу. Затем вспомнил о деньгах, что по большей части находятся в банке и пистолете-инъекторе, оставшемся в замке. В там немедленно встали во весь рост другие заботы. Уделить время Сесилии, подлечить слуг и тому подобное. Всё! Хватит! Завтра с утра уезжаем.

Большой зал. Ужин.

Наше общество украсил своим унылым и мрачным видом Хендрик. Отпустили его домой с передовой. Значит, точно войны не ожидается. Он же, будучи магом, пусть и недоделанным, приписан к нашей графской гвардии.

Не могу сказать, что его прибытие меня обрадовало. Что огорчило, тоже не могу сказать.

Тем более всё-таки новости привёз. Башни передвинули вглубь степи ещё на один лиг. Сожжённую и занятую полосу начали распахивать. Это дело. Народу собралось много, и ни к чему им бездельничать.

В общей светской беседе, затеянной Сесилией, Хендрик не участвует. Даже пассивно, как я. Сестра активно развивает тему перспектив Дэна. Он ведь станет владетельным лордом, пусть и мелким. Дэн от внимания красавицы, дочери сюзерена, рдеет. Надо поддержать:

— Учись, друг. Моя сестра тебя тренирует, готовит к выходу в свет. Ты должен уметь поддержать беседу, чтобы не выглядеть сельским валенком…

— О, Стэн, зачем же ты меня выдаёшь? — Сесилия хихикает и стреляет глазками в бедного Дэна. — Мне хотелось сделать это исподволь.

— Ведь мало кто знает, какое чудесное блюдо ты можешь сотворить из зайца полевого обыкновенного. Это я могу простить тебе за него что угодно, — ухмыльнувшись на слова сестры, продолжаю поддерживать друга.

Сесилия немедленно подхватывает новую тему — гастрономическую, о зайчатине в полевых условиях. Спустя какое-то время приходится со смехом останавливать Дэна, принявшегося с энтузиазмом заваливать сестру массой подробностей. Вплоть до цвета нужной глины.

Всё это время Хендрик изображал прибитую к стулу колоду.

В конце матушка сухо попросила зайти к ней.

Комната графини.

Не могу же я отказать родной матери в мелкой просьбе! Поэтому иду к ней сразу после визита к Сесилии.

— О! А Хендрик что здесь делает?

Братан сохраняет невозмутимость, разбавленную толикой непреклонности.

— Стэнард ди Гревис, у меня к тебе серьёзный разговор, — мамуля поджимает губы.

Ого! Какой официоз! Она меня этим запугать, что ли, хочет? Ну что ж, делаю предельно серьёзное лицо, начинаю есть её глазами и даже вытягиваюсь во фрунт, как старательный новобранец. Графиня — вот, умора! — глядит с удовлетворением. Более опытный и битый Хендрик — с подозрением.

— Ты нанёс рану старшему брату, — это она о безобидном рассечении? — и что-то сделал с его магическим источником. Немедленно всё исправь!

— Зачем, матушка? — я искренне удивлён. — Шрамы украшают мужчин. Разве вы не видите, насколько мужественнее выглядит Хендрик с этой красивой царапиной?

— Прекрати паясничать! — графиня хлопает рукой по столику рядом. Один из стоящих там флакончиков падает.

— Хендрик, я тебе что сказал? — мой голос строг и холоден. — Чтобы ты не смел жаловаться родителям.

— Речь шла только об отце, — уточняет он и не понимает, насколько трусливо это звучит.

Он показывает, что осмеливается меня ослушаться, только используя формальные поводы. Прямо нарушить запрет не решается. Попался! Гляжу на братца с нарастающим весельем. Тот отводит глаза в сторону.

— Стэнард, ты не посмеешь ослушаться матери! — у графини жёсткое лицо.

Пожалуй, не вспомню, когда видел её такой.

С чего это она взяла, что не посмею? Могу прямо, могу отговориться. Меня настолько веселит ситуация, что я начинаю смеяться открыто.

— Хендрик! Ты, как маленький обиженный мальчик, побежал ябедничать мамочке? Ой, меня обидели, заступись, пожалуйста, ха-ха-ха… Слушай, Хендрик, а ты в юбку ей плакался или в рукав? Ха-ха-ха!

Меня разбирает всё больше, Хендрик багровеет. Дурень, ты дурень! Когда я запретил тебе жаловаться, я не о себе беспокоился, а о тебе. Чтобы ты сохранил своё реноме наследника рода, перспективного мага и сильного человека.

— Стэнард! — грозно взывает графиня, но гнусный я не обращает на неё внимания.

— Заткнись! — шипит Хендрик. Тоже впустую.

— Наследник рода! — воздеваю руки к верху, призывая небеса в свидетели. — Будущий граф и боевой маг! Жалуется мамочке на то, что его обидели, носик прищемили, ха-ха-ха! Расскажи кому — не поверят!

Лицо Хендрика багровеет, он наливается злостью. Рука будто выстреливает вперёд и быстро вычерчивает плетение. Шалишь, братец! Два раза на одни и те же грабли я не наступаю. Он уже в зоне моей расширившейся ауры. Знаю, что если выдернуть из плетения идент… идентфи… короче, факсимиле — подпись мага, то плетение рассеивается впустую. Предок придумал.

Оно не такое уж и слабенькое, всё-таки маны Хендрик подкопил. Но теперь у него обескураженное лицо. Сосредотачивается и снова выпускает атакующее плетение, но мне повторить свой фокус ещё легче. Потому что подхожу к братцу всё ближе и ближе. Уже не смеюсь.

Третий раз он сотворить своё колдунство не успевает. Хватаю его одной рукой за грудки и мощно дёргаю на себя. Получается неожиданно легко. Накопленная с детства ненависть прорывается наружу злой силой. Сейчас ты ответишь за все мои детские обиды! Я не злопамятный, нет! Просто набралось столько, что самый терпеливый и добрый человек взбесится.

— Стэн, прекрати немедленно!

Под отчаянный вопль матушки Хендрик летит мимо меня, нелепо взмахивая всеми конечностями.

Успевает встать только на четвереньки, когда я с чувством непередаваемо свирепого наслаждения переворачиваю его на спину мощным ударом ноги.

«Больше так не делай, — строго указывает предок. Не успеваю его послать, как он продолжает: — Сверху надо ногой бить…»

Он учит дальше, и я с наслаждением от щедро удовлетворяемой жажды мести продолжаю избивать возящегося на полу Хендрика. По внешней стороне бедра каждой ноги, по внешней стороне плеч — кости долго будет ныть. Ещё раз по рёбрам!

Пришлось отвлечься на бросившуюся на меня графиню. Останавливаю её воздушной стеной и отдавливаю к креслу. Возвращаюсь к брату. Я ему ещё не всё высказал. Тот перевернулся лицом вниз. О, это удобно! Хватаю его пятернёй за волосы.

— Я тебя предупреждал, чтобы ты не смел жаловаться? — шиплю ему в ухо и тут же с размаху прикладываю мордой о пол.

— Я тебя предупреждал, что источник тебе сдую?

Бормочет что-то протестующее, но заискивающих ноток не улавливаю. Испытываю дольку уважения: от банального мордобоя, пусть и жестокого, не ломается. Снова мордой о пол! Ещё сильнее. Влезаю в его источник и убавляю ещё на уровень. Ну, отцу всё-таки не наябедничал.

— Стэ-э-н, — стонет в кресле графиня и пытается встать.

Снова прижимаю её воздушной стеной. Спасибо Хендрику, показал плетение.

— Последний штрих, братец.

Бешеная злоба вышла не вся. На последнем выплеске хватаю Хендрика за шиворот и пояс и вышвыриваю в окно. Звенит стекло, брат безвольной куклой валится на пол. Не пролез! Ну, узкие окна в замках, что тут сделаешь?

Эпилог

Замок Тревзен.

На завтраке Хендрик отсутствует. Вокруг него сейчас хлопочет Юхан. Графини тоже нет, она суетится и кудахчет рядом с пострадавшим.

В моей душе редчайшее для меня чувство полнейшего умиротворения. Такое бывает, когда избавляешься от застарелого и жутко надоевшего долга. Поэтому, расплатившись, я даже ненавидеть Хендрика перестаю. Теперь он для меня просто неприятный фрукт, с которым надо держаться настороже. Как бы какую пакость не сотворил. Однако он теперь знает, что просто так ему с рук ничего не сойдёт. Короче говоря, здорово мы с ним поговорили. Давно надо было.

— Что у тебя с Хендриком произошло, Стэн? — Сесилия не выдерживает внутреннего напора неуёмного любопытства и задаёт вопрос при Дэне.

— Запомни первое, сестра! — жизнеутверждающе поднимаю вилку. — В данном случае виновата матушка. Она грубо и бесцеремонно влезла в наши с братом дела. Так нельзя!

Делаю паузу, засоленная рыбка того стоит.

— Ещё надо понимать вот что. Конфликт — частый гость в нашей жизни. Кто-то ужасается дуэлям или дракам и не понимает, что это вид обычного человеческого общения. Вот скажи, Сесилия! Допустим, ты узнаешь, что мы с Хендриком подрались. Тебя это удивит?

— Нет, но…

— На этом и завершим. Неудивительно ни для кого, кто нас хорошо знает. Вот такой у нас стиль междубратских отношений.

Это наш последний завтрак в замке. После него запрягаем лошадей в повозки; я, Дэн и пара ратников вскакиваем в сёдла — и в путь. Нас ждут великие и высокодоходные дела!

Конец книги. Следующий том: https://author.today/work/620692