Город Геленц, замок Фьонце.

Следующий день после завтрака.

— Итак, шевалье, — граф Фьонце, полноватый пожилой мужчина, лысый, но с роскошными бакенбардами рассматривает меня тёмными глазами.

Встретили нас холодно, но с соблюдением всех требований вежливости. Разместили, накормили ужином, намекнув, что делами лучше заняться с утра. Амалия на ужине отсутствовала.

— Вы прибыли, что разрешить наше не очень приятное дело? — в глазах настороженная опаска.

За его спиной стоит крупный мужчина, скрестив сильные руки на груди. Наследник, виконт Миклас. Габариты заметно превосходят мои, что меня скорее обнадёживает, чем пугает. В клинковом бое быстрота намного важнее силы. Вернее, только она и важна, а физическая мощь почти не имеет значения. К тому же виконт себя малость подраспустил. Намечается животик. Нет, это не пузо и не брюхо, но рельефа мышц на животе точно нет.

— Давайте уточним обстоятельства, Ваше сиятельство, чтобы исключить недопонимание. Вы расскажете, что случилось или послушаем сначала меня?

— Вы — гость, вам и первое слово.

— Коротко всё обстоит очень просто. Прибыв к нам в гости с баронессой Инессой Эзарт, виконтесса Амалия поприветствовала меня в издевательской форме. Дословно: «Привет, Никчёмный!» Разумеется, я счёл это оскорблением моей дворянской чести. Будучи единственным на тот момент мужчиной в семье — отец с братом находились в отъезде — защитой чести нашей фамилии я был вынужден заниматься лично.

Граф кивает. С сыном даже не переглядываются. Значит, им всё доложили без утайки и искажений. Амалия сидит чуть в стороне и старается ни на кого не смотреть. Однако приходится.

— Амалия, дорогая! Зачем ты это сделала? — по-отечески ласковый тон окутывает обращение графа, как толстая мягкая ткань стальной клинок.

— Не знаю сама, как вырвалось… мы с сестрой привыкли поддразнивать Стэна ещё в детстве. Вот и сорвалось с языка.

— В детстве вы могли называть друг друга по-всякому, но вы давно взрослые. По-крайней мере, ты, — граф бросил на меня быстрый взгляд.

Амалия склоняет голову и молчит.

— Шевалье, вы в своём праве, — граф переключается на меня. — Но вы же понимаете, что реальная дуэль между вами… чересчур скандальна. Дело не только в том, что мы связаны родственными узами. Вы же догадываетесь о чём я, шевалье?

Киваю. Прекрасно понимаю. Даже мой проигрыш в дуэли — урон репутации Фьонце. Взрослый мужчина дрался с подростком. Проигрыш Микласа — катастрофа.

— Поймите меня правильно, Ваше сиятельство. Я вовсе не горю желанием убить или серьёзно ранить наследника дружественного рода. Поэтому готов выслушать ваши предложения.

— Приятно видеть здравомыслие в столь юном возрасте, — граф оживляется. — Выход простой: мы приносим свои извинения, вы их принимаете, и наши отношения восстанавливаются.

— Прекрасное предложение, — я тоже охотно иду навстречу. — Извинения должны быть принесены в присутствии тех, кто оказался невольным свидетелем прискорбного события. Нет, я не требую доставить сюда всех из нашего замка. Достаточно баронессы и того десятка ратников, которые охраняли виконтессу. Не возбраняется пригласить аристократов, находящихся в городе.

— Это легко организовать, — вот здесь мужчины переглядываются.

— Всего лишь первое условие. Второе — извинения должны сопровождаться материальной компенсацией. Полагаю, двести соверенов вполне хватит.

— Однако… — граф аж крякает.

Амалия вскидывает голову, у Микласа расширяются глаза.

— Не такая уж большая сумма, — пожимаю плечами. — Легко компенсируете за счёт новых нарядов и драгоценностей виконтессы. Примерно за полгода-год. В конце концов, она должна быть наказана, ведь вина полностью лежит на ней.

Приемлемость размера налагаемого штрафа вызывает споры. Удивился бы, будь иначе. Здесь и выполняю обещание, данное отцу: иду на компромисс. Сходимся на ста тридцати соверенах. Когда поначалу они предложили пятьдесят, пристыдил их:

— Поймите меня правильно, Ваше сиятельство. Размер суммы отражает степень вашего уважения к нашей фамилии. Поэтому она должна быть трёхзначной. Скинуть я могу в знак уже моего к вам уважения, но не настолько же. Вполне возможно, даже речи об этом не заводил бы, если бы это вы прибыли к нам с извинениями. Но если пришлось приехать мне…

Так и завершаем переговоры. Момент о необходимости именно их приезда несколько смутил графа, что и помогло прийти к соглашению.

Замок Фьонце, Большой зал.

Следующий день, вечер после ужина.

— Мы встретились здесь, — уверенный голос графа разносится по залу, — чтобы урегулировать досадную размолвку между нами и уважаемым домом ди Гревис. К своему прискорбию должен сообщить, что конфликт возник по вине Амалии ди Фьонце…

Как замечаю, Амалия выглядит невозмутимой, но губы плотно сжаты. «Редко кто может полностью контролировать мимику», — влезает предок.

— Мы признаём право шевалье Стэнарда ди Гревис на защиту своей чести и репутации семьи и в свою очередь приносим ему свои глубочайшие извинения.

Взгляды присутствующих скрещиваются на мне. Я тоже невозмутим, но лицо у меня полностью расслаблено. Все ждут от меня ответного слова, я тоже жду. Поэтому следующий жест графа замечаю только я. Он отводит руку в сторону, казначей вкладывает в неё увесистый кошель.

— Прошу вас, шевалье!

Подхожу с непринуждённой улыбкой. Все — Инесса, ратники сопровождения, Миклас с Амалией, группа незнакомых дворян обоего пола — внимательно смотрят. Только после того, как моя рука ощутила весомость небольшого мешочка, исполняю свою роль:

— Я, шевалье Стэнард ди Гревис от своего имени и от имени семьи ди Гревис принимаю извинения рода Фьонце. Считаю себя полностью удовлетворённым и уверен, что дружба между нашими родами не потерпит ни малейшего ущерба.

«Хорошо сказал. Молодец», — насмешничает предок, который помог составить речь.

Вздох облегчения от всех Фьонце вместе с ратниками и небольшое разочарование от гостей. Подспудно всем хотелось развития скандала, а уж дуэль вызвала бы в городишке полнейший ажиотаж.

А вот что меня обязано было огорчить, так это объявление о бале. К нему уже начинает собираться народ, большинство из простых дворянских семей, безземельные и служилые. Да откуда взяться толпе владетельных лордов? Это только на королевских балах возможно.

Обязано было расстроить, однако я не переживаю. Стою рядом с хозяевами замка, обсуждаю погоду, ожидающуюся зиму и проблемы коневодства. Амалия сначала помалкивает, затем утягивает муж на танцы. Оркестр играет бодро и зажигательно, дворянская молодёжь откликается всем сердцем и всеми членами. Взмётываются юбки, пары выстраивают фигуру за фигурой.

— Вы почему не танцуете, шевалье? — граф наконец-то озадачивается моей пассивностью.

— А не умею, Ваше сиятельство, — признаюсь открыто. — Меня же в свет ещё не выводили. Старший брат брал уроки танцев, а мне как-то неинтересно было.

Умалчиваю о том, что был озабочен тривиальным выживанием в собственной семейке. Сор из избы не выносят. Хотя вот Амалия сделала это легко и непринуждённо. Семейство Фьонце теперь в курсе, как обзывали меня сёстры в детстве.

Надо учесть, что теперь Амалия возненавидит меня всерьёз и надолго. Человек так устроен. Если он по собственной прихоти бездумно делал кому-то плохо, то обязательно станет ненавидеть или презирать пострадавшего. Подыскивать причины, почему так поступал. Нет причин? Не беда, всегда можно сочинить и приписать их этому негодяю бестолковому. Убеждать и спорить бессмысленно. Как это он ни в чём не виноват и вообще человек хороший? Получается, это я — подлая тварь, потому что строю ему пакости ни за что ни про что? Нет-нет, такого быть не может! Всё нутро встанет на дыбы от такой мысли.

Конечно, я знаю, что Амалия — мерзавка, кто-то может догадаться, но она-то никогда с этим не согласится. А тут я ещё предельно обострил ситуацию и высветил всем её неприглядное поведение.

«Человек всегда ненавидит того, кого предал или сделал какую-то гадость», — таков краткий вывод из соответствующей лекции предка.

Подскакивает Инесса с тем же вопросом, дескать, почему прохлаждаюсь. Приходится повторять своё признание.

— А это моя подруга, Алисия Трешем, — представляет мне хорошенькую брюнетку.

Галантно целую руку, выдаю комплимент:

— Рядом с вами хочется зажмуриться, чтобы не быть ослеплённым вашей красотой.

Через пару минут, сам не заметив как, оказываюсь в стороне с Алисией. Инесса снова упорхнула, в этом городке она довольно популярна.

— Инесса рассказала, как вы ей помогли, — Алисия очаровательно улыбается.

— Наверняка преувеличивает, — нахожу нужным умалить свою роль.

— Не скромничайте. У меня к вам тоже есть просьба по поводу внешности.

— Вашей? Вы шутите! Если только есть что-то, спрятанное под одеждой.

Выясняется, что Алисию не устраивает лёгкая смуглость её кожи. Девушке хочется белую, как у Инессы. Задумываюсь.

— Вне моих сил, очаровательная Алисия. Это ведь по всему телу надо цвет менять. Я такого не умею.

— Мне кажется, вы излишне скромны, шевалье, — улыбка девушки тускнеет. — Я бы заплатила…

— Если есть деньги, то почему бы не обратиться к опытному целителю?

— Никого нет, кто бы внешностью занимался, — девушка грустит. Выражение её лица резко меняется, становится слегка напряжённым: — А знаете что, шевалье? Осветлите мне кожу бесплатно. Вам ведь всё равно за это деньги нельзя брать. У вас лицензии нет на целительскую практику. У меня двоюродный дядя в гильдии состоит, так что я знаю порядок.

— Если… — предок останавливает, когда пытаюсь пуститься в посторонние рассуждения. — Алисия, я же сказал, что это не в моих силах. Просто не знаю, как это делать.

— Как-нибудь узнайте, — мягкая улыбка в сочетании со стальным взглядом производит впечатление, надо признать. — Иначе гильдия узнает о вашей незаконной практике. Они могут доставить вам массу неприятностей, которых лучше избежать.

— Ах, Алисия! — бережно беру её за руку. — Почему же никто не понимает простых вещей? С целителями нельзя разговаривать в подобном тоне. Если он сильно обидится, то сделает вот так.

Похлопываю её по руке.

— И через два-три дня вы неожиданно упадёте в обморок. Прямо на прогулке или дома, стоя у окна. Из этого обморока вы уже никогда не выйдете. Если в течение минуты не подоспеет сильный целитель, то вам конец. В самом расцвете ваших юных лет. Понимаете?

Алисия моментально бледнеет. Вот, кстати, замечательный способ осветлить кожу, ха-ха-ха!

— Шевалье! Не знаю, что вы сделали, но немедленно отмените! — змея, прячущаяся в Алисии, выходит наружу и злобно шипит.

— Вы же сами просили! — удивляюсь непритворно. — Сейчас у вас великолепно бледный вид, как и просили. Ненадолго, зато бесплатно.

Затем извиняюсь и возвращаюсь к графской чете. То есть думал вернуться, но те куда-то ушли. Хотел тоже улизнуть, но не дали.

Подходят два бравых юных щёголя. Всего года на три-четыре старше. Блондин повыше, шатен пониже. Где-то на заднем плане замечаю очаровательное, хотя и несколько злобное личико Алисии. Щёголи представляются, Бриан и Грумель — как-то так.

— Шевалье, вынуждены высказать нам свою претензию. Госпожа Алисия пожаловалась нам, что вы её грубо оскорбили. Как люди благородного сословия, мы не можем оставить её без защиты…

Короче говоря, теперь уже меня вызывают на дуэль. Занятно. Я бы и не против, хочется опробовать себя в реальном бою, но…

— Господа, во-первых, не могу взять в толк, на что могла обидеться Алисия Трешем. Во-вторых, я со всей душой рад пойти вам навстречу, но только с разрешения графа Фьонце.

— Прячетесь за спину Его сиятельства? — презрительно фыркает блондин.

— Мы в его доме, — указываю на очевидное. — Он может счесть это неуместным. Мне всего четырнадцать лет и я не могу идти против воли хозяина замка, дальнего родственника и доброго друга моего отца.

Не знаю, какой довод на щёголей подействовал больше, но некоторое смятение мои слова у них вызвали. Загрузив их обязательством переговорить с графом, покидаю бал.

Замок Фьонце.

Завтрак на следующий день.

— Ко мне подходили вчера два молодых дворянина, — граф слегка морщится. — Выслушал и удовлетворил их странную просьбу. Или наоборот, не знаю, как сказать.

С огромным интересом смотрю на графа.

— Они просили разрешения вызвать вас на дуэль, шевалье. И сразу дали понять, что их больше устроит мой запрет. Мне тоже такие истории ни к чему, вот я и пошёл им навстречу.

— Запретили?

— Да. Затем я приказал найти и привести Алисию.

— Так-так… — как интригующе!

— Захотелось выяснить, каким же образом вы, шевалье, так глубоко оскорбили госпожу, что она запросила защиты. Кстати, молодые заступники оставались у меня в кабинете.

Не изображаю интерес, буквально горю им. Жалко меня там не было.

— Увы, шевалье, — граф разводит руками. — Из её невнятных бормотаний я так ничего и не понял. Вроде вы ей в чём-то отказали?

Пришлось рассказать. С обходом особо острых моментов.

— Зря это она, — замечает графиня. — У неё необычный, но замечательный цвет лица.

— Девичий каприз, это понятно. Но она попыталась выкрутить мне руки. Платить отказалась, зато пригрозила послать донос в гильдию целителей о незаконной практике.

Граф крякнул, графиня ахнула. Вскинула глаза даже Амалия. Кажется, я зря подал ей идею.

— Дело вот в чём. Целителей нельзя злить, ненавидеть, презирать, принуждать. Им доверяют самое важное — жизнь и здоровье. Вот заставите человека лечить вас против его воли, и что получится? Представить страшно. Вот я и попытался объяснить госпоже Алисии, почему так делать нельзя. Да к тому же я не умею менять цвет кожи.

Граф размышляет недолго, пьёт яблочный сидр. Затем отнимает бокал от губ, поворачивается к супруге:

— Алисии Трешем отныне отказано в доме. Сообщи мажордому, дорогая, если я забуду.

Содержательно прошёл завтрак. Не только в смысле пищепринятия.

Поздний вечер, почти ночь того же дня.

Лес в часе быстрой конной езды от города Геленца.

— Ваша милость, почему мы всё-таки так неожиданно уехали? — лейтенант терпеливо дождался времени, разрешённого для вопросов.

Ратники ставят палатку, поглядывают на нас, занимающихся костром. Им тоже любопытно.

— Мне не хочется постоянно оглядываться по сторонам. Слишком многие знают, что у меня с собой крупная сумма.

— Поэтому и поехали другой дорогой?

— Да, — немного подумав, добавил: — Всем ведь не расскажешь, что денег почти нет.

— Как это?

— Да так. На дорогу и расходы оставил, остальное — в банк. Купцы часто так делают. Берут в банке специальный документ, по которому могут получить деньги в другом городе, — морщусь досадливо. — Комиссию, правда, дерут совершенно дикую. Пять процентов, куда это годится!

Пусть и мои знают, что грабить меня большого смысла нет. Я в них уверен, но мало ли что. Кому угодно может крышу снести, когда рядом — только руку протяни — такая умопомрачительная для простого человека сумма.

Мы едем не на запад по той же дороге, а ушли на юг. Пару сёл обошли по дуге. При тщательном поиске и опросе можно определить, куда мы делись. Десятку вооружённых всадников спрятаться не так легко. Но это потребует времени, мы успеем вернуться домой.

Кетриг достаёт кресало, останавливаю его. Маленький яркий шарик — и костёр сначала неуверенно, но разгорается.

— При ваших ли способностях бояться лесных разбойников?

— Врасплох можно любого застать. Мне надо есть, мне надо спать. Я не умею магичить во сне.

Нормально мы ночь провели. Шатёр палатки поставили на слой нарубленных мелких веток, травы и опавшей листвы. Так что спали почти с комфортом. Один ратник храпел, я быстро нырнул в Тень и подправил ему носовую перегородку. Видать, когда-то словил хорошо по морде. Умылись росой, кони ночью попаслись, отдохнули.

К вечеру видим на дороге пограничный столб: «Сарганское графство». Одно из южных владений королевства. Мертонское герцогство мы обошли стороной.

— Опять будем в лесу ночевать? — в голосе лейтенанта досады нет, просто осведомляется.

— Нет. Здесь нельзя. Это граф Фьонце не станет недовольства проявлять, но местного лорда раздражать не стоит.

Так что ночуем на первом же постоялом дворе. Приличный двор. Как уверяет хозяин, слишком горячо и искренне, никаких клопов, блох и вшей.

Кетриг усмехается недоверчиво, когда мы насыщаемся за длинным столом. Зря это он. Хозяин не обманывает, исключительно для нас никаких насекомых в комнатах нет. По-крайней мере, живых и бодрых. Зелёная пузырчатая волна высасывает жизненную энергию без остатка.

В принципе, случись что, могу столоваться во всех трактирах бесплатно. Зачищу от вредных насекомых кухню, комнаты, сараи. Меня не только накормят, но ещё и денег дадут. После всё равно своё возьмут, напирая на отсутствие кровососущих паразитов.

Мы едем намного быстрее, чем с каретой и повозкой баронессы. В режиме воинского марш-броска, переменным аллюром. Время от времени половина из нас бежит рядом с лошадью, облегчая ей жизнь. Мне нравится, намного лучше, чем непрерывно отсиживать задницу весь день.

И всё равно дорога почти на сутки дольше. Мы очень хороший крюк дали. Не хуже бешеной собаки по поговорке предка.

Леса всё меньше и реже, поэтому едем полем. Впереди большой табун под конвоем полудесятка конных пастухов. Один из них всматривается, скачет навстречу. Подъехав ближе, расплывается в радостной улыбке.

— Ваша милость, какими судьбами? А я думаю, кто это может ехать с той стороны!

Вот мы и дома. Почти.