Диалог:

— Мужчины, когда вы уже, наконец,

научитесь решать проблемы⁈ — вопль женской души.

— Простите. Просто я давно без отношений.

Не могли бы вы пояснить, что такое «проблемы»?

Замок Тревзен.

Тот же день.

В Большой зал, который мой предок упрямо называет столовой, входит довольный возвращением отец. Окидывает всех — даже меня, что удивительно, — благожелательным взором.

— Приветствую вас, Ваше сиятельство! — радостно вскакиваю со стула.

Бросаться в объятия, пожалуй, лишнее, но проявить восторг при виде надолго отлучавшегося отца я просто обязан. Радость моя натуральная. Он ведь явился в самый удачный для меня момент. Инесса пока здесь, а чужие в доме одним своим присутствием вынуждают вести себя прилично. Так что зря мамочка лелеет свои надежды.

— Хорошо, что к обеду успел, — граф после приветствия гостьи и членов семьи по-быстрому омывает руки, бросает обратно полотенце слуге. — Позавтракал кое-как, в дороге проголодался…

— Как тут у нас дела? — граф бросает вопрос в толпу, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Всё в порядке, отец! — немедленно вклиниваюсь, опережая матушку. — Я взял управление делами в свои руки. Когда отдохнёте после обеда, представлю полный доклад.

Граф милостиво соглашается.

Отдыхал он довольно долго. С мамочкой. Она ему сейчас споёт старую песню о Стэне, хулигане и скандалисте, но тут ничего не попишешь. Дело-то молодое. Лишь бы ещё одного Хендрика на свет не произвели. Хватит нам в семье одного урода.

Плюс для меня есть. Боялся, что граф отвлечёт меня от ежедневных процедур с Инессой, но нет, даже зазор во времени образовался. Уже ближе к ужину мажордом передаёт вызов к Его сиятельству.

Вхожу. И сразу попадаю под сверлящий тяжёлый взор грозного графа. Мне фиолетово.

— Позволите доложить, Ваше сиятельство?

Лицо отца остаётся каменным. Мне выгодно посчитать это согласием.

— Особых происшествий за время вашего отсутствия не случилось. О гостящей у нас Инессе Эзарт вы знаете. Среди слуг и ратников больных и травмированных нет. Для лекарской помощи слугам под началом Клосса организован лечебный пункт. Лошади тоже здоровы и обихожены. Есть опоздание в выплате жалованья, все ждали вашего возвращения…

— Скажи, Стэн, почему от тебя всегда столько головной боли? — прерывает граф.

— Это ваша благодарность за то, что я подставил своё плечо? Спасибо, не надо. Это моя святая обязанность, как вашего сына.

— Не юродствуй! — граф хлопает ладонью по столу. — Как ты посмел выгнать Амалию из отчего дома⁈

— Не выгнать, а не впустить, — поправляю непроизвольно.

— Какая разница⁈ — рявкает граф.

— В точности изложения?

Приходится пережидать паузу, во время которой отец пытается взглядом насверлить во мне дырок. Он чего-то ждёт от меня. Оправданий? Объяснений? Не дождётся.

— Я жду, — мрачно заявляет граф.

— Чего? — пусть сначала ясно сформулирует, что ему надо. — Я же не знаю, что вам матушка рассказала. Ну или кто-то из слуг.

— То и рассказала, — цедит граф. — Ты выгнал сестру на улицу. Хочешь сказать, графиня мне соврала?

— Не знаю, можно ли так жёстко определять. Скорее, допустила неточность. Мы ведь уже выяснили, что не выгнал, а не впустил. По простой причине: она оскорбила нашу семью прямо на пороге нашего дома. Как мужчина и дворянин, я такого не мог пропустить. Поэтому отказал ей в гостеприимстве и послал вызов на дуэль её мужу, Микласу ди Фьонце.

— Что-о-о⁈ — граф выпучивает глаза.

— А что? Не мог же я вызвать на дуэль Амалию. Она, во-первых, женщина, во-вторых, всё-таки сестра. Какая-никакая. У Амалии муж есть, который несёт за неё ответственность. Вот пусть и отвечает.

Новость сражает графа наповал. Какой-то он неуравновешенный, но нельзя сказать, что только сегодня…

— Вон!!!

Прямо на мысли мои откликается. Откланиваюсь. Папашке надо новость как-то пережевать. Отменить дуэль он не может. Даже отцовской власти для этого недостаточно. Тонкий момент, о котором я сам только сейчас подумал. Вызов на дуэль означает полноценную и неотменяемую эмансипацию. Когда отправил его, я мгновенно перевёл себя в разряд взрослого дворянина. Заявил о праве на собственные поступки и готовности нести за них ответственность. Одним шагом вывел ситуацию на тот уровень, где без меня обойтись нельзя. Ещё залил конфликт беспощадно ярким светом. Если я решился на вызов — значит, положение настолько серьёзное, что замылить его никак не получится. И окриками ничего не добьёшься. Дело дворянской чести и репутации.

Поэтому отец и бесится, что ничего изменить не может.

Вечером в комнате у Инессы происходит примечательный разговор.

— Мне показалось, или в самом деле Его сиятельство недоволен вашей ссорой с Амалией? — с нарастающим удовлетворением баронесса разглядывает себя в зеркале.

— Отчего ему быть довольным, когда его дети ссорятся? — откровенничать не собираюсь.

— Всё так, Ваша милость, но вроде он больше за Амалию переживает.

Придётся что-то как-то объяснять:

— В сложной ситуации оказался. Амалия — его дочь, как отец он обязан её защищать. Но, с другой стороны, она выступила против семьи, а значит, и против него. К тому же она теперь Фьонце, а не Гревис.

— Вас-то это не смутило, Ваша милость.

— Вынужденно так поступил, баронесса. Подумайте сами, как можно было выйти из положения по-другому. Без потери чести.

Инесса задумывается, я тоже. Глупая Сесилия несколькими словами дала понять, что её раздражает повышенное внимание к нашей гостье. Кое-чего не понимает. Например того, что с неё-то я денег не беру. Но объясниться всё же придётся.

Замок Тревзен.

Следующий день. Завтрак.

— Я обдумал всю ситуацию с Фьонце, — веско произносит граф. — Если ты, Стэн, встал в центр событий, то тебе и выходить из них. Но обязательное условие — дружественные отношения с Фьонце должны быть сохранены.

— Как скажете, Ваше сиятельство! — приподнимаюсь и наклоняю голову. — Воля отца для меня священна!

Последнее говорю торжественно и не без пафоса. Кажется, немного переборщил. Граф долго не спускает с меня глаз, Сесилия смотрит с долей насмешливого удивления, матушка поджимает губы.

— Завтра или послезавтра отправлюсь в графство Фьонце. Возьму с собой Кетрига с полудюжиной воинов. Как раз Инессу провожу домой. Даме нельзя одной путешествовать.

О том, что лейтенант Кетриг выступит в качестве секунданта, умалчиваю. «Сейчас прольётся чья-то кровь!» — хихикает внутри предок.

— Я бы предпочла послезавтра, — замечает баронесса. — Очень уж хорошо сказывается на мне пребывание у вас. Всем расскажу, как замечательно привечают гостей ди Гревисы.

Родители и даже Сесилия мгновенно смягчаются. Матушка польщённо улыбается.

Больше ничего примечательного за завтраком не происходит. Благодаря баронессе беседа приобретает чисто светский характер. Обед тоже проходит благопристойно. Как я и рассчитывал, присутствие Инессы сказывается очень положительно.

Граф в своей иезуитской манере поставил практически неразрешимую задачу: как сохранить тёплые отношения с родом, наследника которого я убью на дуэли? Хотя не такая уж и неразрешимая. Не обязательно дуэль должна заканчиваться чьей-то гибелью. В вызове я поставил условие: до невозможности продолжать поединок одним из дуэлянтов, а не до смерти одного из них.

Комната Сесилии вечером.

— У меня к тебе предложение, сестра, — на некоторую её холодность не обращаю внимания.

От всех тараканов в её головке надёжно может избавить только гильотина. Я за ними гоняться не собираюсь.

Одаривает меня ожидающим взглядом.

— Лечение Инессы дало мне не только заработок. Я теперь знаю, как сделать кожу на лице такой же бархатистой, как у баронессы. Или даже немного лучше.

Сесилия тут же вспыхивает энтузиазмом. Тараканы в её голове мгновенно прячутся по углам, как при резко вспыхнувшем светильнике.

— А можно не немного? — моментально повышает уровень притязаний.

Даже теряюсь поначалу. Предок хмыкает и подсказывает.

— Скажи, Сесилия, ты знаешь, что такое чистое золото? Двадцать четыре карата?

— Ну, слышала…

— А слышала о том, что более чистого золота не существует? Ни на двадцать пять каратов, ни тем более на тридцать?

Мягко подвожу к мысли о существовании абсолютных пределов в природе.

— Текстура кожи баронессы слишком близка к идеалу, к которому можно только приблизиться, понимаешь?

— Что такое «текстура»? — ловит меня на термине от предка.

— Строение поверхности, внешний вид, — приходится расшифровывать. — Короче, не морочь мне голову! Хочешь или нет? С тебя десять золотых.

— С сестры мог бы денег не брать, — морщится недовольно.

— Бесплатную работу сама не будешь ценить. Я мог бы взять и не деньгами. Но в этой истории с Амалией ты почему-то осталась в стороне. Не услышал от тебя ни слова поддержки.

— Ну… маме я говорила… — мямлит, отводя взгляд в сторону.

— Я ничего не заметил, — обрубаю спокойно. — Поэтому с тебя десять соверенов. Торговаться не намерен и деньги вперёд. Как раз к помолвке будешь выглядеть, как куколка.

Конечно, она соглашается. И деньги тут же выдаёт. Раз так, приступаю немедленно.

Час пролетает незаметно. Как незаметны изменения в облике Сесилии. Как она ни старается их найти.

— Не поняла, ты что-то делал или нет? — придирчиво рассматривает себя, едва не тыкаясь носом в зеркало.

— А что, не видно?

— Нет.

— Вот! — поднимаю вверх палец назидательно. — Я старался.

Откровенно веселюсь от её разочарования, которое быстро переходит в возмущение:

— Ты ничего не сделал! Отдавай деньги назад!

— Забыла договор? — удивляюсь непритворно. — Деньги не возвращаются, процедуры ежедневные в течение месяца. За сегодня одна тридцатая всей работы. Ты правда думаешь, что можешь заметить улучшение на одну тридцатую? Своему целителю надо доверять.

На последних словах поднимаю палец назидательно. Затем предлагаю расторжение:

— Ну, если хочешь, могу вернуть деньги. Тогда сегодня была первая и последняя процедура. И придётся завидовать Инессе молча.

Затыкается. Или она сама, или очередной таракан в её голове. Расторжения нашего соглашения не хочет. Работа не видна по простой причине: я улучшаю кожу не пятнами, а линиями. Именно для того, чтобы не проявлять улучшения. Иначе получится неряшливо и даже уродливо, если присмотреться. Но растолковывать мне лень. Возможно, расскажу позже, если настроение будет.

На самом деле, могу сделать быстрее. Намного быстрее. Скажем, за неделю. Но есть два обстоятельства. Быстро выполненная работа производит впечатление лёгкой, которая не стоит уплаченных денег. А во-вторых, мне надо держать Сесилию на крючке как можно дольше.

Спустя двое суток.

На пути в город Фьонар.

Сначала к Фьонце, затем небольшой крюк: сопроводить баронессу домой. Путь не такой уж и далёкий — пара дней с небольшим. Были бы чисто конными, без кареты, за полтора дня доскакали бы.

Со мной полудюжина всадников во главе с Кетригом. Должно хватить, если что. Хотя отец странно хмыкнул на мой запрос. Больше ожидал. И в своей неизменной благожелательности к «любимому» младшему сыну предупредил, что на время поездки жалованья моему сопровождению не будет.

— Если такой самостоятельный, то сам всё и делай. Деньги у тебя есть, справишься, — и издевательски скривил своё графское лицо.

Выехали мы, дождавшись ясной погоды, но сегодня, на следующий день, небо снова хмурится. Сегодня пересечём границу графства Фьонце, позади останется краешек владений Мертонов.

Немного постояли перед пограничным длинным оврагом, дно которого превращается в узкое топкое болото. Съезды срезаны для пущей пологости, деревянный мосток, скорее трап, перекинут, но большого доверия не вызывает. Как и подъём на той стороне.

— Вылезайте, баронесса! — стучу в дверцу кареты. — Разомните ножки.

Кучера тоже заставляю слезть. Но уже внизу. Баронессу всё-таки усаживаю на свою лошадь, веду её в поводу. Как и кучер, подбадривающий коняшек зычными окриками. Боялся, что не вывезут, однако справляются. Хорошо, что до дождя успели, а то не знаю, как выбирались бы.

— Очень просто, — хмыкает Кетриг на мой вздох облегчения. — Всё отлажено. Видите столбы на обоих склонах? На самом деле это упоры. Цепляем верёвки — и можно вытаскивать карету или повозку даже без лошадей. Зимой ведь тоже не выедешь. Скользко.

Если не считать того, что кучер оступился и вымазал штаны в сырой земле, обошлось без приключений.

Впереди, в паре лигов (лиг — примерно двести метров) нас поджидает лес. Судя по карте, небольшой, но сам точность карты не проверял.

— Ваша милость, — меня нагоняет Кетриг, я впереди еду, прямо как знаменосец. — Не нравится мне этот лес.

Всматриваюсь. Действительно, мрачноват, но ведь осень, радующее душу солнышко всё меньше являет нам свой сияющий лик. Хвойный лес, поэтому густоты не потерявший, в отличие от тех, которые пересекали ранее.

— Просека узкая, кусты слишком близко к дороге. Давно не чистили.

Видимо, да. Надо будет высказать своё неодобрение графу Фьонце.

— Дайте мне одного всадника и двигайтесь с отставанием. Мы в авангарде поедем.

Лейтенант хочет что-то возразить, но не успевает. Показываю ему несколько жестов. Один — можно ехать, второй — запрещающий, изготовиться к бою.

Уже вдвоём скачем к лесу рысью. Первую волну ауры ради обнаружения чужих пускаю шагов за пятьдесят. Уже в пределах досягаемости лучников, но хороших лучников. Ничего. Со стрелами на таком расстоянии я как-нибудь справлюсь. Не поймаю, так отобью. Сравнительно с изначальными способностями в магии я сильно продвинулся. Ауру могу расширять не строго кругом, а вытягивать в нужную сторону языком. Чуть больше пол-лига.

А вот и группа аур справа от дороги и близко к ней. Судя по размеру и форме, человеческих. Всего пара дюжин. Если есть луки, а тем более арбалеты, у нас при неожиданном нападении нет никаких шансов отбиться.

Привет, ребята! Сюрпри-и-и-з!!!

Через пять минут подъезжает наш небольшой караван. Я уже спешился и осматриваю обездвиженные тела. Подходит лейтенант, присоединяется ко мне. Кто-то из разбойников без сознания, кто покрепче — могут глазами блымкать. А этот? Толкаю в бок носком сапога. Кажется, отправился на встречу с Праотцом. Слабоват мужичок. Нашёлся для него ещё один компаньон. Кетриг морщится, и я его понимаю. Одеты грабители как попало, вооружены чем попало, но пара арбалетов и полдесятка луков есть. Арбалеты разные, наверняка трофейные, то есть банда уже довольно долго промышляет.

— Оружие собрать, всех повязать. Умерших пусть сами хоронят. Как только разберётесь, скажите, я их на ноги поставлю.

Лейтенант браво щёлкает шпорами, и немедленно следуют зычные команды. Слегка удивляюсь, первый раз он показывает мне такое служебное рвение. Раньше мои распоряжения принимал как бы снисходительно и благосклонно, а тут вдруг такой служебный энтузиазм.

— Как долго вы возитесь с этими отбросами, — баронесса брезгливо морщит носик.

Это да, пришлось повозиться, а солнце тем временем неотвратимо клонится к закату. Задумчиво гляжу в небо. Впритык, но без этих задержек мы бы успели в ближайшее село. Что делать сейчас? В лесу ночевать? Нам-то ладно, хотя если на ночь дождь зарядит, тоже будет не сладко. А как быть с баронессой? Нежному и хрупкому созданию нужна тёплая кроватка, комнатка с умывальней и всё такое…

— Надо проверить их лежбище, — ко мне подошёл Кетриг.

Уп-с-с! А об этом я не подумал! Придётся поспешить.

— Баронесса, нужно быстро мчаться вперёд, пока светло.

И мы мчимся. До села добираемся уже в сумерках. Последним доводом для разделения послужило одно маленькое обстоятельство — карета по лесу не проедет. Это ратники, если не смогут верхом, то проведут коней в поводу. А карету в тыкву не превратишь.

Утро в трактире.

Сидим завтракаем. На удивление, настроение у баронессы бодрое. По поводу наших небольших приключений высказывается довольно: «Будет что рассказать…»

Слушаю не только её. Небольшой купеческий караван движется в обратном направлении. И кое-что купцов печалит. Пошлины, конечно! Наша беседа тоже заставляет их навострить уши.

— Простите, господин, — к нам подсаживается крепкий мужчина в добротной одежде, старший каравана, как я понимаю. — Вы говорите, разбойники в том лесу были? Если вы живы-здоровы…

Допиваю кисель, только затем одаряю его своим вниманием:

— Вам пленные разбойники не нужны? Продам по сходной цене.

— О, так вы их пленили! А зачем они мне?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Продайте, убейте, на службу возьмите.

— По закону их графу сдавать надо, а уж он разберётся, — чешет затылок караванщик.

— Представитель графа здесь есть? То-то и оно. Староста? — хмыкаю скептически. — Через месяц они снова в лесу будут лихоимствовать.

— Представитель есть, только это мытарь. Въездные пошлины взимает, — тон удерживает нейтральным.

Хотя я только что слышал, как недавно графство ввело удвоенные тарифы.

Через четверть часа скачу с караванщиком и парой его людей к лесу. Встречаем процессию на полпути. Мои ратники исполняют обязанности конвоя честно, но по лицам видно, что задержка их раздражает.

— Возись тут с вами! — свою досаду выплёскиваю на хмурую пешую толпу. — Надо было прибить вас в лесу — и вся недолга.

Караванщик меж тем берётся за дело. Отбирает пятерых.

— Этих возьму, — помявшись, продолжает через силу: — За пару крон.

— Оставь себе, — радость его от моих дальнейших слов меркнет, но не до конца: — Только с остальными тоже сам разбирайся. Тебе по этим лесам товар возить.

— Вы не представились, господин.

— Шевалье Стэнард ди Гревис, — приподнимаю шляпу. — Оставлю тебе пару ратников довести пленных до села, а там уж как-нибудь сами.

Повезло, что купцы встретились. Если не хочешь чем-то заниматься, найди кого-нибудь и спихни на него. Так учит меня мой великий предок.

Не торопясь мы с баронессой двинулись дальше. Ратники остались отдохнуть, присмотреть напоследок за пленными, а догонят нас быстро. Карета передвигается заметно медленнее, чем обычный конный.

И вот мы перед воротами замка. На запрос главного привратника отвечаю с достоинством:

— Шевалье Стэнард ди Гревис и баронесса Инесса Эзарт с сопровождением. С визитом к Его сиятельству графу Гетвигу ди Фьонце.