Глава 24 Место силы

Город Фаркан, особняк Грина.

Позднее утро следующего дня.

Наша карета останавливается у дома Грина. Презентабельное строение, тянет на особняк уровня барона. Очень мне нужно посмотреть на человека, допущенного к сокровенной тайне графства.

Фаркан до нутра пока не проникся, но я сумел кое-как зародить у него сомнения.

— Представьте, Ваше сиятельство, вам захочется доставить какому-то виллану крупные неприятности или даже убить. Но придраться не к чему. Налоги платит, преступлений за ним не числится — и что можно сделать?

Сам и ответил на вопросительный взгляд графа.

— Одарить его крупной суммой. Например, в двадцать соверенов. Причём публично, у всех на глазах. Что произойдёт дальше? А дальше его жизнь превратится в кошмар. К нему выстроится очередь друзей, родственников и просто односельчан. Все будут просить взаймы или просто так, а иначе их жизнь кончится. Если он даст хотя бы раз, хотя бы мелочь, ему конец.

Я перевёл дыхание и продолжил:

— Потом начнут съезжаться дальние родственники, которым тоже непременно надо помочь. Человек встанет перед выбором: либо отказать и поссориться со всеми, либо раздать все деньги и всё равно поссориться. А через неделю ночью его дом сгорит. Вместе с ним и его семьёй. Денег не найдут. Если он кому-то давал в долг — никто не признается.

Граф хмыкнул, а я ударил напоследок:

— Примерно то же самое будет с вами. Мощный артефакт на вашей территории, к тому же на границе владений, фактически место силы. За этот приз начнут драться такие фигуры, что вас просто затопчут.

— Грин никому не расскажет, он обещал…

— Он бы точно никому не рассказал, если бы не знал. Сейчас вам остаётся только надеяться на его порядочность.

Грин невысокий и мощью фигуры не впечатляет. За отсутствием таковой. Обычное лицо, которое могут выделить из толпы лишь острые внимательные глаза неопределённо серо-голубого цвета. Сидим в его кабинете, граф в удобнейшем кресле, я на стуле, маг за своим столом. Разумеется, Фаркан представляет нас друг другу и задаёт тему беседы. Пока граф говорит, внимательно вглядываюсь в мага, осторожно касаюсь его аурой, медленно погружаю в него…

— Не сочтите за грубость, Ваше сиятельство, но вам не следовало посвящать в вашу тайну посторонних лиц, — Грин избегает смотреть на меня, но весь его вид и тон прямо сочатся ревнивой неприязнью.

Вопросительно смотрю на не очень приветливого хозяина, потихоньку втягиваю ауру обратно.

Что он говорит? О, прямо камень с души свалился! Я опасался кого-нибудь прекраснодушного и тупого, который на весь мир или хотя бы в своей гильдии громко объявит о чудесном месте, по праву принадлежащем народу, королевству, гильдии и всему человечеству. Человек, просто не умеющий держать язык на привязи, тоже опасен. Пока к этой категории можно отнести самого графа, но будем надеяться.

Поэтому я развеселился. Хапуга и сквалыга в нашем случае — вариант, близкий к идеальному.

— Прошу меня простить, досточтимый, но то же самое я говорил Его сиятельству по поводу вас.

Фаркан слегка улыбается и разводит руками, всё так.

— Скажите, досточтимый, а как вы сумели найти это место?

Маг в ответ только кривится. Вопросительно гляжу на графа.

— Грин, скажите. Мне тоже интересно.

— Когда шёл вверх по реке, ощущал нарастающий магический фон, который обрывается сразу после переката.

— Водную магию почувствовали?

— А какую же ещё? — Грин досадливо фыркает.

Придётся сказать. Надо платить той же монетой. Для меня не новость, но он-то об этом не знает. Считает, что открыл секрет.

— Там ещё магия жизни есть. Это уже я видел. У меня дар целителя.

Маг смотрит на меня новыми глазами. Оценивающе. Как потенциального конкурента или партнёра, с которым придётся делиться.

— Получается, там двойной артефакт. Или два рядом.

— Не важно, какой там артефакт, — отмахиваюсь. — У меня есть предложение.

Излагаю. Графу уже говорил, но сейчас выдаю конкретные подробности. Фаркан организует посадку магических растений в другом месте. Мы с Грином заряжаем накопители, каждый своей энергией, и полив растений осуществляется через них. Вода омывает накопители, впитывает в себя эманации маны и передаёт энергию растениям…

— Его сиятельство, как хозяин графства и главный организатор, будет получать половину прибыли от продажи растений. Мы с вами, досточтимый, по четверти.

— Я старше и выше рангом, — тут же возражает маг, — поэтому мне сорок процентов, тебе — десять.

— Ваш возраст и ранг к делу не относятся, — отмахиваюсь. — Ваше дело — предоставить заряженные накопители, с этим любой одарённый справится. Но мы не с того начали. Ваше сиятельство, вы согласны на пятьдесят процентов?

— Конечно, согласен, — Фаркан благосклонно кивает. — На шестьдесят.

Вот это по-нашему! Издаю весёлый смешок.

— Тогда мне тридцать, тебе — десять! — Грин упорствует, хорошо, что мои десять не трогает.

— Не вижу оснований для такого неравенства. Вы забываете, что растения лекарственные, значит, главное — это магия жизни, а не воды. Можно даже попробовать поливать растения водой только с жизненной силой, и я сильно подозреваю, что отсутствие магии воды на их качестве не скажется.

Грин поджимает губы, но толковых возражений подобрать не может.

— Исключительно из уважения к вам, могу согласиться на восемнадцать процентов…

— Пятнадцать! — как отрубает. И смотрит так непримиримо.

— С парой условий, — отступать надо организованно. — Моя доля не снижаема ни при каких обстоятельствах. И на реке вы больше не показываетесь. Это наводит на подозрения. Если мой отец что-то разнюхает…

Упомянутое подозрение тут же зарождается в глазах мага. Меня это только радует. Точно не будет трезвонить о найденном месте силы.

— Почему ты так опасаешься своего отца? Для сына графа интересы рода ничего не значат?

— Граф ди Гревис, — Фаркан произносит эти слова, как ругательство.

— Вы моего отца не знаете. Это Его сиятельство будет честно платить мою долю, а граф ди Гревис ни одного фолта мне не даст. За любую работу. Так что свой интерес мне приходится блюсти самому.

Маг пренебрежительно хмыкает.

— К тому же по закону ди Гревисы здесь вообще ни при чём. Цветочный луг — собственность графа ди Фаркана. Посадки растений внутри графства тем более.

Кое-что магу всё равно не нравится:

— Мне может понадобиться ещё раз побывать на реке…

Он работает с источником, раскачивая его! Точно! И это дело надо прекратить!

— Когда?

— Через месяц-два, — маг подтверждает мои подозрения — примерно столько надо времени, чтобы увеличившееся ядро устоялось.

— Не получится. В это время река замёрзнет. Будете пробивать лунку? Ди Гревисы точно вас застукают, — на самом деле вряд ли, но Грина смущает другое: не учёл наступающую зиму.

— Тогда следующим летом, — вздыхает маг.

— Тогда и решим, — заключает Фаркан. — Не будем торопиться.

Возвращаемся. Фарканы ещё в город не переехали, это мне на руку. По моей просьбе делаем петлю до речного переката.

Пока едем, приходится выдерживать натиск предка, который предлагал прикончить Грина.

— «Всё элементарно, Стэн! Культивируем стафилококк, заряжаем его, перемещаем в самое удобное место — и дело в шляпе. Ураганная пневмония, ночной приступ, утром — хладное тело в кровати».

«Уверен, что лечебные зелья не помогут? Или срочно вызванный целитель?»

Неохотно признаёт, что не уверен.

«Главное не в этом. Я убивать ни в чём неповинных людей не собираюсь. Грин ничего плохого никому не сделал. Он не виноват, что граф ему свою тайну открыл».

Река Эливер, перекат.

Стою, смотрю и думаю вместе с предком, что делать. Пообедали мы в городе, на обратном пути я попросил заехать сюда. Подзарядился так, что источник переполнен, тело в состоянии блаженства.

Грин знает об этой возможности и уже пользовался ею. Хмыкаю. Видел его ядро. Ненамного, но оно меньше моего. Если он сильный мастер, то я — гранд, если он гранд, то я — сильный гранд или магистр. Потенциально, разумеется. Так-то я никакой не мастер и не гранд без знаний и умений.

— Что именно? — на меня вопросительно глядит граф.

Включаюсь не сразу, затем доходит: я вслух сказал, что надо что-то делать.

— Надо как-то закрыть это место, — не пользуюсь термином предка «заэкранировать».

— Зачем? — глаза графа наполняются изумлением.

— Здесь маги очень быстро могут повышать свой ранг. Очень опасно. — Недоумение Фаркана никуда не уходит. — Представьте, что кто-то, да тот же Грин, поднимет свой уровень до гроссмейстера или даже архимага. Зачем вам иметь рядом с собой такого монстра? Он ведь сможет город затопить или заморозить. А то и всё графство.

Задумывается.

— Любой маг может подняться?

— Водный точно, об остальных не знаю. Ну, целители ещё, — и предупреждаю следующий вопрос: — Да, я тоже раскачал своё ядро.

— Но если закроем, то ты больше не сможешь усиливаться.

— Почему? Смогу, только не так быстро.

Переживу. И без того у меня огромный задел для развития. А перекрыть кислород конкурентам — святое дело. Ладно бы только о конкуренции речь шла. Но резкий рост силы кому угодно вскружит голову. Дотянет кто-то до ранга архимага, что тогда? Разозлится на какую-нибудь ерунду — и готово дело: цветущая область в руинах. А королевство? Если заполучит в свои руки целую когорту гроссмейстеров и архимагов? Немедленно затеет войнушку. Ни один король не удержится, имея под рукой такую силищу.

— А когда сюда начнётся паломничество магов со всего королевства, Его величество тут же возьмёт дело в свои руки, — немного подумав, добавляю кое-что из своих выводов: — Не так уж страшно станет то, что вас отодвинут в сторону. Потому что затем начнётся война.

Обсуждаем, возвращаясь к карете и уже в пути. Потихоньку-помаленьку до графа доходит, что столь огромный приз, который ему подарила судьба, ещё нужно суметь удержать. Чего там граф — за него мировая война может вспыхнуть.

Город Гронкс, замок Тревзен.

Следующий день.

— И где ты болтался два дня, Стэн? — кажется, матушка желает взять на себя роль главы семейства. Помогать ей в этом я, разумеется, не собираюсь.

— По делам ездил, матушка, — вооружаюсь ложкой — я как раз успел к обеду.

— Какие у тебя могут быть дела? — графиня не унимается, показывает себя убеждённой сторонницей ежовых рукавиц по отношению к младшему.

— Мои, какие же ещё?

Матушка отстаёт, но ненадолго, до второго блюда, перед которым возникает естественная пауза.

— Впредь я запрещаю тебе отлучаться из замка без разрешения.

Не хочется, но придётся ставить на место. Упираюсь в неё немигающим взглядом голодного удава:

— Вы, матушка, не можете мне что-то запрещать или разрешать. В отсутствие отца и старшего брата я — единственный мужчина в семье.

Несколько размытая, но такая норма в аристократических семьях действительно есть. Случаются моменты, когда правят женщины, но только в отсутствии мужчин, либо когда те совсем малы. Но в четырнадцать лет дети аристо уже обладают значительным объёмом прав. Теоретически я даже вызов на дуэль вправе сделать. И меня могут вызвать. Никто так делать не станет, но только из-за опасения позора. Никому не хочется прослыть убийцей подростка. Но такой же недоросль моего возраста запросто может бросить мне вызов. Такое изредка случается.

Матушка сужает глаза. Да что ж ты не уймёшься!

— Графиня, извольте сделать доклад о состоянии дел в замке. Есть ли больные и травмированные, в порядке ли лошади, достаточны ли запасы?

Матушка с трудом удерживает глаза, норовящие заползти на лоб. Никакого доклада, конечно, не делает — знаю почему — но отстаёт. Только презрительно фыркает.

— Вот и оставляй вас одних, — добиваю её. — Всё пойдёт вразнос, а вы даже не заметите.

— Мама присматривает, — улыбается мне Сесилия, — мажордом ежедневно докладывает о делах.

Усмехаюсь. Понятно. Это значит, что капитан стражи и кастелян сами по себе.

Отдохнув после обеда, вызываю мажордома. Приходит только через полчаса. Не хочется ему выписывать, а надо.

— Вы что-то хотели, Ваша милость?

— Клосс, вполне дозволительно прибыть спустя минут пять после вызова. Но полчаса! Как прикажешь реагировать на твоё хамство? Не первый раз, между прочим. Тебе очень хочется попасть на конюшню под кнут?

— Ваша милость, срочное дело было, там… — мажордом прижимает руки к груди, делает убедительное лицо.

Останавливаю его жестом:

— Хорошенько подумай, прежде чем продолжать, Клосс. Я не поленюсь сходить на место твоего срочного дела и выяснить, так ли уж необходимо было твоё присутствие. И если приду к выводу, что крайней нужды в том не было, удвою тебе порцию плетей.

Замолкает, отводит глаза. Мужчине уже за сорок, службу у нас несёт давно и работник отличный. Видимо, гордость не позволяет хлопотать перед «мальчишкой».

— Ну что, Клосс, будешь посвящать меня в подробности причин своего опоздания?

— Полагаю, нет необходимости, Ваша милость…

Вскакиваю с кровати. Беседу вёл лёжа, вот такой я самодур. Вскакиваю, потому что энергия юного тела иногда самопроизвольно вскипает.

Подхожу с приветливой улыбкой и дружелюбно хлопаю мужчину по плечу. Затем придерживаю, не позволяя рухнуть на пол бревном. Заботливо укладываю на полу. Сейчас его организм сам начнёт восстанавливаться, но пока у него нет сил удерживать себя в вертикальном положении.

— Ты должен быть мне благодарным, Клосс, — ласково улыбаюсь. — Порка на конюшне — дело хлопотное, мучительное и долгое. Опять же потом дня три работать не сможешь. Так что обойдёмся домашними средствами. Без лишней суеты.

Пока говорю, перемещаюсь на нужную позицию и сильно бью мажордома носком полусапога в бедро.

— Ты ведь благодарен мне, Клосс? — улыбаюсь так же ласково и захожу с другой стороны.

Сейчас мажордом уже догадывается зачем.

— Да-да, Ваша милость, я чрезвычайно вам благодарен, — слова вылетают торопливо, пока он беспомощно наблюдает, как я примеряюсь для нового удара, — всей душой!

— Да? — испытывая серьёзные сомнения, всё-таки ставлю ногу на пол.

Не бью не потому, что верю, а потому, что ему потом ходить будет трудно. Но закрепить завоёванное уважение надо. Присаживаюсь на корточки и проникновенно объясняю:

— Понимаешь, Клосс, я запросто могу не только временно тебя сил лишить, но и кое-что похуже. Например, отсушить тебе яйца. И не только. Затем облезут твои роскошные пшеничные усы, зато вырастет грудь и голос станет писклявым. Хочешь?

Конечно, он не хочет. Мотает головой, и мнится, что в такт этим движениям в глазах плещется ужас.

— Со мной ссориться намного опаснее, чем с отцом или Хендриком. Граф может накричать, ударить, высечь на конюшне, но если будешь дружить со мной, то я тебя вылечу. Если нет, то… то граф вряд ли станет платить золотом, чтобы поправить твоё здоровье. Которое может сильно и неожиданно пошатнуться.

Судя по глазам, он понимает, почему его здоровье может вдруг рухнуть.

Через час мы в котельной. Система обогрева у нас не самая примитивная, но и не самая лучшая. От мощной печи, что жрёт дрова, уголь и торф целыми повозками, идёт система воздушных каналов до выходной трубы. Обогревается пара толстых смежных стен по всей высоте трёх жилых этажей. Говорят, королевские дворцы начинают оснащаться водяным отоплением…

— Клосс, а если здесь сделать такой загиб для дымохода? — делаю жест рукой.

Растолковываю идею. Сделать колено до пола, шага три-четыре на полу, а уж затем наверх.

— Зачем?

— Сушилку для дров сделать. Сухие дрова жарче горят.

Клоссу удаётся придавить снисходительную усмешку. Внимательно за этим слежу.

— Дрова всё лето сохнут на улице. Потом здесь. Когда печь затапливают по-настоящему, здесь очень жарко, Ваша милость. Как в северных мыльнях. Дрова высыхают до звона, поверьте.

— Поверю, — я вообще-то покладистый парень, — но зимой проверю. Пойдёмте дальше.

Сумничать не удалось. Но недочёты по мелочи я обнаружил. Где-то штукатурка потрескалась, где-то пыль скопилась. Нашлись несколько больных. Пара мужчин, не старых, но в возрасте, и молодой парень пальцы прищемил, возясь с чем-то тяжёлым.

Нацеливаюсь их сразу вылечить, предок притормаживает. Выслушиваю. Действительно, отличный пряник для Клосса. Кнут-то ему уже продемонстрирован.

— Организуйте в каком-нибудь помещении лекарню. Немного простой мебели: стол, пару стульев, пару топчанов. Грамотного найдите — будет вести учёт. Лучше кого-то непригодного к тяжёлой работе.

Какой самый лучший подарок для руководителя среднего уровня? Это дополнительный ресурс, так говорит предок. Бюджет можно увеличить, например, создав премиальный фонд, которым распоряжается начальник. Но это вне моих возможностей, зато у меня другие есть.

— Правом посещения наделяете вы. Ваших людей без вашего направления принимать не буду. Если только в виде большого исключения или при необходимости срочного вмешательства. Такое иногда случается.

По задумчивости мажордома понимаю, что он оценил предложение по достоинству.

— Лечением буду заниматься вечером через полчаса после ужина. Сами позовёте, если нужно будет. Если надо всё-таки вылечить того, кем вы недовольны по работе, тогда пусть платит. Мне. Деньги отдам вам как премию. Хорошие работники будут лечиться бесплатно.

Капитану Бруку я такого даже не думал предлагать. Дружинники должны быть здоровы всегда, а если кто-то ленится или нарушает дисциплину, то кнуту всё равно, по чьей спине гулять. И ворота всегда для таких открыты. Наружу. Дать ускоряющего пинка и сердечно распрощаться можно в любой момент.

Быстренько пролечив мелкие травмы, осматриваем казармы. Изнутри и снаружи.

— Надо снаружи утеплить.

— Да и так нормально, — отмахивается капитан.

— Вы, как командир, должны постоянно заботиться о подчинённых. И они должны это видеть.

На моё замечание реагирует удивлением. По моему поводу, не по смыслу слов.

— Вы-то откуда это знаете, Ваша милость?

— Для тебя новость, что я сын графа? Мы всё это с раннего детства впитываем, — быстро нахожу отговорку.

— По Его милости Хендрику так не скажешь… — бормочет негромко, но слышно.

— А вы намекните графу, насколько я мудрее Хендрика, он быстро его в чувство приведёт. Хотя брат уехал… тогда хоть сам отец будет знать.

Брук морщится, я пожимаю плечами:

— Он граф, ему положено всё знать.

Затем долго прикидываем, как можно утеплить казармы снаружи.