Усадьба Дортинов.

Неделя после приезда.

После обеда благоденствуем в саду. У Дортинов он примерно такого же размера, как и наш. Усадьба в целом не уступает размерами нашей, графской. Только надо учесть, что у нас не одна резиденция. Есть ещё охотничья база и шато на севере графства. Это не считая замка в городе. В Гронксе же у Дортинов достаточно скромный дом. Всего в два этажа.

Лениво валяемся на травке.

— Когда к лошадям пойдём? — нарушает благостный покой Дэн.

— К больным? Вы вообще к ним близко не подойдёте. Сразу предупреждаю. Барон приказал конюхам и самим не подходить и всех остальных плетьми отгонять. Даже вас, — немного подумав, усиливаю: — Вас в первую очередь.

«Почему?» — синхронный вопрос на лицах обоих братьев.

— Очень опасные болезни ваши лошадки подцепили, — вздыхаю. — Могут на человека перекинуться. А я не знаю, как их лечить. Пока не знаю.

Хмурюсь. Только расслабился, как они мне тут же настроение испортили. Мне даже кормить лошадей самому поначалу приходилось. Никто ведь, кроме меня, энергетическую завесу ставить не может. После всё-таки свалил на слуг. Только строго-настрого предупредил, чтобы они сначала отгоняли животных от кормушек.

Рядом возится с куклами Лорка. Ходит за нами, как привязанная. Пытаюсь вызвать в себе недовольство, но не получается. Уж больно она забавная. К тому же мне здесь настолько хорошо и спокойно, что редкие досадные мелочи украшают моё житие, как приправа. Одно отсутствие в пределах видимости славного братца Хендрика делает меня почти счастливым. Уточнение «почти» исчезает от того, что нет приложения к Хендрику в виде всей остальной семьи. Обожаю их всех. Но только когда они далеко. Очень далеко.

— Лорочка, набери нам малины, — нахожу полезное занятие для девочки.

Она артачится:

— Принцессам нельзя собирать малину!

— А ты своим служанкам поручи, — киваю на пару её простеньких кукол. Инфанту-то тоже не заставишь.

Девочка впадает в ступор, парни радостно хихикают.

Деваться некуда, да и то сказать — тоже игра. И Лора удаляется в малинник вместе со «служанками».

Через четверть часа дружно ржём, когда видим переполненную ягодами миску. Только она игрушечная. Лорка всё-таки переиграла нас. Мы ничуть не расстраиваемся, ржём весело, до слёз. Лора тоже охотно хохочет, хотя что-то мне подсказывает, она не до конца понимает всех глубин смысла.

— К лошадям я вечером пойду, — продолжаю беседу, закидывая в рот третью ягоду, после которой посуда пустеет. — Сейчас у меня источник пуст.

До ужина занимаемся фехтованием. Братья почему-то предпочитают палаши и ставят мне базу. Но фехтование для всех дворян предмет обязательный, и тут я их дрессирую.

После ужина.

— Лора, нет, ты не пойдёшь со мной!

Почему-то мой строгий голос не производит на девочку никакого видимого эффекта. До чего вредной и надоедливой она иногда бывает!

— Но почему⁈ — капризно топает ножкой.

— По кочану! Те лошадки сильно болеют, к ним нельзя подходить! Заразишься и тоже заболеешь!

— Но ты же подходишь!

— Я — целитель, меня ни одна болезнь не возьмёт. Ты — целитель? Нет. Вот и топай отсюда!

Разворачиваю её спиной к загону и придаю ускорение довольно грубым подзатыльником, подкрепившим последний окрик.

— Не подпускайте эту мелкую дурочку сюда! — говорю конюху так, чтобы она слышала и подмигиваю. — Полезет — бейте кнутом без жалости. Пусть лучше поплачет, чем от лошадиной лихорадки умрёт.

С большинством людей так приходится поступать, включая детей. Особенно детей. Мягкие уговоры не действуют, а как рявкнешь, да отвесишь пинка — любые команды выполняются со скоростью необыкновенной. Вот и сейчас…

— Брысь, я сказал!!! — лицо моё натурально страшное и злое, да я ещё и замахнулся.

Упрямо стоящая поодаль Лора опрометью кидается к дому. Грожу вслед кулаком.

«Инфекция», «бактерии», «вирусы» — такими словами меня обогатил предок со строжайшим запретом произносить их вслух. И эти зловредные существа меньше всяческих пределов оказались мне не по зубам. Никак не удаётся сделать настройку на уничтожение существ настолько малых размеров.

Вздыхаю и захожу в загон, где уныло передвигается полтора десятка болящих животных. Самые тяжёлые для лечения, остальные три с лишним десятка на «реабилитации», что бы это ни значило. Ежевечерний обход со стимуляцией каждой лошади. Выглядят они получше, чем неделю назад, но это единственное моё достижение.

От всего, что могу, я их избавил. Оводы на этих лошадях уже нацелились целые колонии личинок разводить. На самых замученных до десятка отложили. Больные и ослабленные животные — лакомая добыча для любых хищников. От комаров и вредных кусачих мух до волков и гигантских кошек. Говорят, в северных лесах ещё остались дриксы — клыкастые кошки размером с жеребёнка-подростка. Но это к слову.

Мелкие существа, которых предок именует бактериями, воюют отчаянно. Он создал ботов — так он назвал энергетические сгустки — чуть больше бактерий. Но скорость их создания не велика. За один сеанс могу внедрить в лошадь сотню — полторы таких сгустков. Капля в море. Уничтожив две-три бактерии, бот распадается. Предок что-то бормотал о фабричном конвейере, упоминал какой-то имрутет… когда переспросил — грубо послал в какое-то место. Кажется, что-то связанное с кишечником. При этом он раздражённо утверждал, что я плохо знаю ант… анатомию. Это устройство тела животного или человека. Интересно, чего это я там не знаю?

Поздно вечером, исчерпав источник, бреду домой. Усталый, но не очень довольный.

Усадьба Дортинов.

Два дня спустя. Утро после завтрака.

— Никогда такого не было, — растерянно сдвигает шляпу на лоб Гров.

Не знает, что делать. Да мы все оторопели. Лора, эта егоза, вздумала ехать с нами на охоту. С Инфантой, разрази её молнией в мягкое место! Беру себя в руки.

— Лорелея, ты с ума сошла? В таком виде ты собралась на конную прогулку? — в глазах моих глубочайшее разочарование в умственных способностях девочки и в ней целиком.

Она в своём повседневном платье с Инфантой наперевес. Красивые ботиночки, белые носочки, кружева… тьфу! Мы все дружно сплюнули от досады.

— Может, ты ещё хочешь навоз в этом наряде убирать?

Ехидный вопрос Дэна заставляет меня восхищённо повернуть к нему голову. Гров тоже оценил, смотрит на младшего, как первый раз увидел.

— Попроси папу с мамой справить тебе костюм для верховой езды, — заключаю я и перевожу стрелки наверх. — У порядочных девушек есть костюмы для каждого случая жизни.

— Попроси ещё папу, — опять у Дэна прорезается голос, — чтобы он справил тебе костюм для уборки конюшни. Или фермы свинячей. А то вдруг тебе и этого захочется.

Несколько секунд все дружно сверлим взглядом младшего. Дэн сегодня в ударе! Затем громовым раскатом по двору разносится дружный и безудержный мальчишеский хохот. Лорка, наоборот, убегает в слезах.

Пользуемся моментом. Продолжая ржать, ускакиваем вдаль. А в поле нас даже стрела не догонит, не то что глупая маленькая девочка.

Через неполный час мы на месте. Дортины в основном занимаются скотоводством, в первую очередь коней разводят. Южная оконечность графства примыкает к лесостепной зоне, удобной для пастбищ. Зона эта недостаточно велика, чтобы в ней завелись нежелательные и диковатые степняки. Те ребята далеко на юго-западе, им нужны просторы для многонедельных переходов.

Коней спутываем и пускаем пастись, сами занимаем позиции. Сурочье племя шустренько попряталось по норам при одном только топоте копыт. Далеко, наверное, по земле разносится.

Приспосабливаюсь к стрельбе из лука лёжа, перенимая ухватки братьев. Мы не вплотную находимся, дистанция шагов восемь — десять.

— Всё, замерли, — Гров отдаёт команду шёпотом.

Лежу, блаженствую. Вторым постоянно здесь занимаюсь. Даже, когда приходится тяжело работать. Братья не знают и не чувствуют, насколько счастлива их жизнь. Сравнивать-то не с чем.

Мне удалось не прозевать поначалу осторожное появление целей наших охотничьих устремлений. На этом мои подвиги кончились. Стрела моя лихо свистнула над толстой мордочкой и улетела в свободный полёт.

Перемещаемся в другое место. После кровавых потерь местная колония притаится надолго.

Разумеется, выстрелы баронетов оказались результативны. Через полчаса ещё один зверёк пополняет наш багаж. Никто не промахнулся, просто высунулся всего один сурок, а нам пока больше не надо.

— Были бы у нас настоящие луки… — говорит Гров, но вздыхают братья одновременно.

— А эти что, не настоящие? — удивляюсь неподдельно.

Конечно, они деревянные и небольшие, как раз для всадников, но смотрятся очень прилично. Из какого-то серьёзного дерева изготовлены. Похоже, из дуба.

— Ты просто настоящих не видел, — объясняет Дэн, ловко разделывая сурка. — Но они дорогие — ужас. Пять, а то и десять золотых. Из рогов делают.

Мы устроились в ближайшей рощице, откуда я тут же изгнал в небытие всех насекомых. Послушав братские стенания о настоящем оружии, иду собирать сушняк для костерка.

«Не жизнь, а сплошной пикник», — замечает высунувшийся и тут же смолкший предок. Конечно, даже не подумал раскрыть смысл нового слова. Хотя и без того догадываюсь.

Кашеварит сегодня Гров. Братья только меня не допускают. Ну так я же сюзерен, ха-ха.

Но сюзерен я или нет, а без дела мы с Дэном не сидим. Отводим лошадей в рощу, в тенёк, поим водой. Сегодня мы жадничаем и не подкармливаем их. Переход небольшой, а подножного корма полно.

Сами едим неторопливо, как и положено аристократам, но с аппетитом, как положено настоящим мужчинам.

— Стэн, а ты с коровками нашими тоже что-то делал? — находит тему для беседы Дэн.

— К чему вопрос?

— Женщины наши говорят, что надои увеличились.

— Заходил к ним пару раз, — отмахиваюсь.

Ерунда вопрос. Это недолго, да и не жалко разок-другой по рогатым волну пустить. Есть такой эффект — по нашей скотине знаю. Слепни и оводы жизнь не портят, животные становятся добрыми и вальяжными.

— Как у тебя дела с лошадьми? — вопрошает Гров. — Ну, в целом?

Омрачаюсь. Война с инфекцией идёт упорная и пока позиционная. Зараза никак не может добить животных, а я не могу её уничтожить под корень. Да к тому же там гуляют две инфекции. Но подвижки есть, лошадок, что болели в лёгкой форме или просто были ослаблены всякими глистами, я уже оприходовал и отделил. Осталась дюжина самых тяжёлых, и большинство из них заражены вдвойне. Так сказать, дуплетом.

— Долго ещё, да? — с сочувствием и чем-то ещё затаённым любопытствует Дэн.

— Наверное, да, — тяжело вздыхаю. — Подкинул мне барон задачку…

— Так это же здорово! — от восторга Дэн подскакивает, а более спокойный Гров просто расцветает всем лицом.

Не понял! Чему тут радоваться? Мне тут же объясняют:

— Значит, дольше у нас поживёшь! С тобой здорово! — наперебой объясняют братья.

Пообедав, отдохнули и снова поохотились. На этот раз я попал, хотя не совсем удачно. Но не потерявший шустрости зверёк при попытке нырнуть в норку застрял. Стрела помешала. Флегматичный и жестокий Гров хладнокровно его добил, и мы отправились в обратный путь.

Возвращение в усадьбу обставляем, как вылазку разведчиков на опасную территорию. Заходим с другой стороны, ведём лошадей в поводу после отмашки Дэна, внимательно обозревшего все окрестности. «Опасности не обнаружено!» — гласил его успокаивающий жест.

Так же скрытно пробираемся в мастерские. Здесь парни ладят силки, сплетают морды для ловли рыбы. Подал тут им одну идею, они возгорелись энтузиазмом небывалым. Таким огнём горят их глаза, что мнится мне, будто можно использовать их как осветительные приборы.

— Есть хочется, а до ужина далеко, — вздыхаю от сводящей нутро пустоты.

Дэн тут жё осуществляет вылазку на кухню и приносит лепёшку таких размеров, что за ней можно спрятать лошадиную морду. Мало того — добыто приложение в виде варенья. Опять мне показалось, что ничего вкуснее не пробовал.

— Нет, — задумчиво жую одуряюще пахнущую сдобу, — тот заяц всё равно непревзойдён.

Меры конспирации дали результат. Лора увидела нас только за ужином. Немедленно надула губы, но быстро отошла. Ей скучно непрерывно обижаться, больно много поводов даём. Как сейчас. Быстро и незаметно для родителей показываю ей язык. Перевести можно так:

— Мы тебя сегодня сделали. Всухую.

— Посмотрим, что будет завтра, — так расшифровываю её хмурое личико.

Родители, по видимости, на наши переглядки внимания не обращают, но почему-то всё время улыбаются. Особенно баронесса.

КП Архонта.

Энергоботы продолжают модифицировать зрительные нервы в фоновом режиме. Почти не слежу за ними. Они на автопилоте работают.

Главная моя задача — больные лошади. Ни разу я не инфекционист и не ветеринар по образованию. Помогли бы мне те знания? Неизвестно, но шанс был бы.

На месте не стою. Фабрику энергоботов для уничтожения бактерий пока не придумал, но на порядок усилить сами боты получилось. Незачем изничтожать бактерию целиком, достаточно оторвать от неё кусок или грубо рассечь на половинки. Самым энергетически выгодным оказался другой способ. Бот втыкает в бактерию «иглу», целясь в ядро, но как получится. Энергетическое копьё, во-первых, создаёт брешь в оболочке. Во-вторых, повреждает внутреннюю структуру. Не всегда смертельно, но травмированная бактерия в активности неизбежно теряет.

По истощении боезапаса из дюжины энергокопий бот исчезает. Он существует, пока есть энергия. Теперь моя боевая сотня может уничтожить в десять раз больше патогенных бактерий. Катастрофически мало. Однако выстроить барьер в каком-нибудь лимфоузле внатяжку хватит.

Стэн уже в загоне. Перед этим пустил пару волн общеукрепляющего характера.

Подходит к нашей «любимой» лошадке, главной страдалице, тоже подцепившей две болезни. Касаемся бока — партия энергоботов переходит к лошади, заселяю их в самом пострадавшем лимфоузле. Когда работа организована и боты пошли в атаку, осматриваю остальные органы.

Вирус поразил печень. Особенно густо с одной конца. Отсекаю этот кусок, заключая в энергопузырь, и схлопываю его. Поражённые ткани погибают вместе с вирусами. Приём называется «Вызываю огонь на себя». Теперь плетение, подсмотренное у Юхана. Погибшая часть органа исчезает. До сих пор мне, завзятому материалисту, непонятен механизм, но если работает, то пусть. Теперь энергетическое вливание, подстёгивающее регенерацию.

Затем волну по всему организму. Надежда на его собственные ресурсы есть всегда.

Вечером на веранде.

Сидит вся семья и, конечно, речь зашла о работе.

— Сделаю всё, что смогу, барон. В самом худшем случае придётся забить с полдюжины животных.

— Не так страшно, — Дортин облегчённо выдыхает. — Я опасался массового падежа. Так что даже в твоём самом худшем случае ты уже нас спас.

— Добьюсь я полной победы или нет, но вам кое-что сделать придётся по окончании. Загоны, где сейчас находятся больные животные, надо выжечь. Всю площадь покрыть кострами. Можно не одновременно, а такой полосой.

Карантинные мероприятия. Патогенная мелочь может таиться и в земле, и на поверхности чего угодно, и в трупах очень долгое время.

— Поэтому вот так, — завершаю объяснение. — Если каких-то лошадей не удастся вылечить, то надо их забить и сжечь целиком. Не снимая шкуры. Выжечь место, куда попала кровь. Никак иначе.

Баронесса передёргивает плечами и морщится от жестоких подробностей. Лора тоже хмурится. Держитесь, девочки! Вы — часть семьи скотоводов.

Зато барон Дортин чуть ли не цветёт. Надо отдать должное моему отцу. С моей помощью, но свой долг сюзерена он выполнил. Да и куда ему деваться? Дортин — главный поставщик лошадей для графства.

Перед уходом в свои комнаты, заговорщицки переглядываемся с братьями. На их молчаливый запрос отвечаю:

— Нет. Завтра утром. На ночь нельзя…