Вечер наступил быстро, будто день просто отступил перед этой ночью, как перед чем-то неизбежным. Дворец казался тише обычного, но внутри меня бурлила тревога. Вчера я умоляла его остановить казнь. Сегодня меня ждёт неизвестность. А возможно и смерть. В этом месте время остановилось. Здесь нет никаких законов. Я не думаю, что полиция приезжает по этом адресу. Зачем? Здесь полно своих стражников и ищеек.

— Иди со мной, — грубый голос заместительницы Фариды Замары прозвучал за спиной, прерывая мои мысли. Я вздрогнула, но послушно повернулась и пошла за ней. Мои шаги были тяжелыми, будто каждое движение давалось с трудом. Меня ведут на смерть? Что со мной сделают? Вчера шейх не наказал меня. Но кто знает, что в его голове сейчас? Может, он просто ждал подходящего момента, чтобы дать мне почувствовать себя уязвимой. Ледяная волна страха прокатилась по позвоночнику. Но я старалась не думать об этом. Я выжила уже столько раз. Я буду цепляться за жизнь изо всех сил. Ради Лизы. Мой ребенок никому не нужен кроме меня и если я не вернусь она погибнет. Шаг за шагом я продвигалась по коридору, который казался бесконечным. Когда мы вышли на улицу, я вдохнула свежий вечерний воздух и стало немного легче. Мы подошли к саду, и тут я остановилась. В темноте мелькнули силуэты музыкантов, звучала мягкая мелодия — скрипки. Они наигрывали какой-то невероятно красивый восточный мотив. Сколько нужно иметь денег чтобы для тебя вживую играли музыканты?

Шейх Амирт сидел за столом в своей привычной одежде — длинное белое дисдаша, безукоризненно выглаженное, подчеркивало его стройную, но мускулистую фигуру. Поверх неё тёмный абайя с золотыми узорами, символ власти и богатства, спадала на его плечи. На шее мерцал массивный золотой медальон с его гербом, напоминая всем о его статусе. Белая куфия аккуратно была закреплена на голове, а строгий агаль, чёрный шнур, скреплял головной убор. Он выглядел современно и величественно, сочетая традиционные национальные элементы с какой-то величественностью и в то же время это была смесь с современностью. Ухоженная борода, сильные руки… Он сидел, освещённый светом красивых небольших фонарей сделанных в виде факелов, с улыбкой, игравшей в уголке его губ. Горящие тигриные глаза были устремлены на меня, и я почувствовала, как дыхание сбилось. Он был не просто красив. Он был опасен. Мощная фигура, властная осанка, словно сам мир крутится вокруг него. Но опасней всего был этот взгляд. Он словно читал меня, разбирал на кусочки, видя каждый мой страх, каждый тайный вздох.

Его янтарные глаза, темнеющие под приглушённым светом сада, сверлили меня, изучая каждую деталь моего лица. И хоть в его внешности были черты, которые могли бы очаровать, в этот момент его взгляд пугал. Власть и контроль сквозили в каждом движении, каждой эмоции, которая рождалась на его лице. Он мог сломать, раскрошить, уничтожить, раздавать. И я знала об этом, а он и не скрывал. Но я старалась не показывать слабость. Я слишком многое поставила на карту.

— Садись, — сказал он, голос его был низким и мягким, но в нём была скрытая сила.

Я присела за стол напротив него, чувствуя, как дрожат колени. Страх мурашками разбегался по моей коже, но я знала, что не должна показать его. Я не позволю себе сломаться.

— Ты выглядишь уставшей, Евгения, — его голос очаровывал, он был низкий, бархатный. Такой голос можно услышать у актера или в какой-то дорогой рекламе. Поставленный, сильный, властный. Евгения. Он знал мое имя. Оно звучало в его устах чуждо, но в то же время волнующе.

— Неудивительно, — ответила сдержанно. — Последние дни были... насыщенными.

Он рассмеялся, но этот смех был коротким, почти насмешливым.

— Насыщенными? Довольно мягкое описание того, через что ты прошла.

Я посмотрела на него, но ничего не сказала. Он изучал меня так пристально, что казалось, будто видит все мои мысли, все страхи.

— Ешь, — скомандовал он, кивая на еду передо мной. – Мои повара готовили для тебя…Понятия не имею что это за блюда, но меня убедили, что в твоей стране это едят.

Я колебалась, но потом, решив, что не буду играть в игры, взяла кусок хлеба, ложку и начала есть и глубокой тарелки…Там был борщ со сметаной. Довольно вкусный, но специфичный. В его присутствии даже обычные действия, такие как еда, казались сложными. Но я не позволяла себе отвести взгляд.

— Ты не стесняешься, — заметил он, его губы снова тронула едва заметная улыбка.

— Нет, — ответила я, жуя медленно, словно показывая ему, что не боюсь.

— Ты многому научилась, — его глаза сузились. — Ты быстро понимаешь, что нужно делать, чтобы выжить.

— Это мой не единственный талант, — сказала я, пожав плечами.

Он наклонился ближе, его взгляд становился тяжелее, словно он пытался проникнуть в мою душу.

— И что ты сделаешь дальше, чтобы выжить, Евгения?

Его губы искривились в едва заметной улыбке, но она была жестокой. Губы, которые могли бы быть источником страсти, дикой страсти, хищной…От одной мысли об этом у меня пересохло в горле.

Я замерла. Вопрос был опасен. Я чувствовала, как он играет со мной, но в то же время не могла позволить ему полностью контролировать разговор.

— Я сделаю все, что будет нужно, — ответила я, посмотрев ему прямо в глаза.

— Что будет нужно? — его голос стал ещё ниже, почти бархатным, но с ноткой угрозы. — Ты понимаешь, что это может значить? Для тебя?

Я выдержала его взгляд.

— У нас с вами разное представление о том, что значит «делать все что нужно», — тихо сказала я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

— Возможно, — согласился он, проводя рукой по своей бороде, будто обдумывая мои слова. — Но ты должна понимать, Евгения... Здесь не твой мир. Здесь — мой мир. И правила устанавливаю я.

— И вы ожидаете, что я буду подчиняться этим правилам? — я сделала паузу, прежде чем задать вопрос, собрав всю свою смелость. — Слепо?

— Я не ожидаю, — сказал он, его глаза блеснули опасностью. — Я требую.

Тишина зависла между нами, как натянутая струна. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё горит от страха, от напряжения, от его слов, от его присутствия. Я молчала, с трудом удерживаясь от слёз. Его стройное тело, словно выточенное из мрамора, напряглось, как у хищника, готовящегося к прыжку. Я не могла отвести взгляд от его лица, от этих резких скул, густых бровей, сошедшихся на переносице, от его чуть приподнятых губ, которые могли бы стать опасным оружием. Я чувствовала, как страх и восхищение смешались внутри меня.

— В твоём мире, — сказал он тихо, — ты, возможно, могла бы выбирать. Но здесь выбор прост. Подчинение или... конец.

Я не смогла сдержаться, и мой ответ прозвучал чуть резче, чем я планировала.

- В моем мире женщина сама выбирает с кем ей спать, — произнесла я, внимательно следя за его реакцией.

Его лицо не изменилось, но глаза потемнели. Шейх выпрямился, а его взгляд стал ещё более острым.

— Мы не в твоём мире, — сказал он холодно. — Здесь всё иначе.

— Значит, ваши женщины не могут выбирать? — спросила я, поднимая голову. — Я думала, что мужчина, обладающий такой властью, предпочёл бы женщин, которые приходят к нему по собственной воле.

Он вздохнул, откинувшись на спинку кресла, и внимательно изучал меня.

— Ты слишком много думаешь, — сказал он, и я услышала в его голосе скрытую усмешку. — Но всё, что тебе нужно знать, Евгения, — это то, что я всегда получаю то, что хочу.

— Но я не хочу быть тем, чего вы хотите, — ответила я тихо, но твёрдо. — Я хочу понять вас.

Шейх снова наклонился ко мне, его лицо было так близко, что я могла почувствовать его дыхание.

— Ты играешь опасную игру, — прошептал он, его голос был полон скрытой угрозы от которой у меня внизу живота скрутило узел и в то же время его губы…они безумно красивые, мягкие, такие красные. — Я не привык, чтобы мне говорили «нет».

Я почувствовала, как моё сердце пропустило удар, но не могла отступить.

- А я не привыкла, чтобы мной распоряжались как вещью, — бросила я ему вызов.

Его взгляд стал ещё более опасным, и я поняла, что мы на грани. Шейх резко схватил меня за руку, его пальцы впились в мою кожу. Я думала, что он ударит меня, но вместо этого он притянул меня ближе.

- Ты уже спала с мужчинами, — произнёс он, как будто это был приговор. — И всё же ты смеешь отказывать мне?

— С одним мужчиной! С моим мужем! — ответила я, стараясь не показать страх.

Его глаза сузились.

— Я важнее любого мужа, — произнёс он с вызовом.

— Но вы мне пока никто, — бросила я ему в лицо, чувствуя, как пульсирует кровь в висках.

Он замахнулся, но в последний момент остановился, вместо этого схватив меня за подбородок. Его пальцы сжались на моих щеках, а глаза пылали гневом. Я чувствовала его дыхание на своей коже, его близость.

— Я хочу понять вас…хочу узнать вас, — прошептала я. — как человека…захотеть вас…как мужчину.

— Ты не понимаешь, Евгения, — прошептал он, в его голосе слышались странные нотки и я не могла понять что они означают. — Ты можешь играть в эти игры, пытаться понять меня, делать свои дерзкие заявления... Но я всегда беру то, что принадлежит мне.

Я не выдержала. Все мои страхи, мои скрытые желания, даже эта странная тяга к нему — всё это вспыхнуло во мне одной волной. Я разжала губы и, глядя ему прямо в глаза, выпалила:

— Тогда возьмите, если вы желаете получить! Никто вам не сможет помешать ведь так?

Эти слова заставили его стиснуть челюсти. Я видела, как его глаза вспыхнули. Но вместо того, чтобы рвануть ко мне, он застыл на месте. На мгновение я увидела сомнение в его взгляде, но это длилось лишь секунду.

Я пыталась понять, о чём он думает. Его руки, обрамлённые манжетами из дорогого шёлка, сжались в кулаки. Его фигура в традиционной одежде выглядела властно и грандиозно на фоне сада, где мерцал мягкий свет от фонарей. Окружающий мир казался далеким, как декорация на сцене, а он был центральной фигурой…И здесь для меня не предвиделся счастливый конец. Он был хищником, который решил, что настало время для нападения.

— Ты думаешь, что меня можно так просто спровоцировать? — шейх усмехнулся, его голос был едва слышен, но меня он пугал намного больше чем крик. — Ты думаешь, что это всё, что я хочу? Ты действительно не знаешь кто я!

— А кто вы? — мой голос дрожал от напряжения. — Тот, кто смотрит на женщин как на вещи, или тот, кто хочет больше?

Он снова приблизился, но не прикоснулся ко мне. Его взгляд скользнул по моей фигуре, как будто он оценивал меня, словно драгоценность, которая принадлежала ему по праву.

— Я — тот, кто будет править этим миром. И ты, Евгения, должна решить, на чьей ты стороне.

Я чувствовала, как страх сменялся странным чувством восхищения его силой. Я смотрела на него, зная, что в этот момент мы оба понимали одно: это был не просто обмен словами. Это была война. Война желаний и воли.

— Возможно, — произнесла я тихо, почти беззвучно, — мы ещё не знаем, кто победит.

Наши взгляды встретились снова, и я поняла, что этот бой только начинается.