Лейла вспоминала как проклятая рыжая Евгения бросилась к шейху, чтобы остановить казнь. Этот момент всё ещё жег её разум, словно свежая рана, и каждый раз, когда она думала о нём, её сердце наполнялось горькой яростью. Когда Малику и Фариду привязали к столбам, Лейла наблюдала за казнью с гордым холодом в глазах. Она знала, что шейх не станет прощать неповиновение. Но то, что произошло дальше, поразило её до глубины души.

Евгения, эта рыжеволосая славянка, выскочила на улицу, бросилась к шейху и упала на колени, как безумная. Лейла помнила, как глаза всех, собравшихся вокруг, расширились от удивления. Никто не ожидал такого дерзкого поступка. Лейла даже почувствовала короткое удовлетворение — сейчас шейх накажет эту выскочку, показав всем, что она никто, что она зарвавшаяся гадина. Но вместо этого произошло нечто невероятное.Евгения схватила шейха за руку. Лейла была уверена, что сейчас шейх оттолкнет её, поставит рядом с Маликой и Фаридой, чтобы наказать за такое оскорбление. Смешно было даже думать, что он простит такую дерзость. Лейла ожидала увидеть, как эта сучка будет унижена на глазах у всех, как её гордость разобьют одним мощным ударом. Но шейх не сделал ничего. Ничего! Лейла видела, как его лицо напряглось, как красивые золотые глаза потемнели. Все замерли в ожидании. Никто не осмеливался дышать, боясь прервать это напряжённое мгновение. Лейла сама задержала дыхание, сжав пальцы так сильно, что ногти вонзились в ладони.

И вдруг, вопреки всем ожиданиям, шейх... выполнил просьбу Евгении. Он остановил казнь. Лейла наблюдала, как охрана прекратила избиение, как Фарида и Малика опустились на землю, измученные, но живые. Это было безумие. Все в гареме ожидали наказания, все ждали крови, но вместо этого шейх смилостивился. Из-за какой-то рабыни! Лейла не могла в это поверить.

Она всё ещё видела перед собой этот момент, как Евгения поднимала лицо к шейху, её большие голубые глаза блестели от слёз, а губы шептали мольбы. Это был позор. Позор для гарема, позор для самого шейха! Он должен был показать силу, но вместо этого проявил слабость, поддался просьбам этой женщины.

Лейла вспоминала, как она надеялась, что шейх накажет Евгению за эту дерзость, как уже предвкушала унижение этой рыжей выскочки. Но этого не произошло. Шейх просто смотрел на неё, а затем... приказал увести ее. Никто не мог поверить в это. Лейла чувствовала, как её собственная власть пошатнулась в этот момент. Если шейх выполнил просьбу …нет, требование какой-то зарвавшейся дряни, то что могло остановить его от того, чтобы сделать её своей фавориткой?

И вот, спустя несколько часов, ей сообщили, что шейх отдал приказ привести к нему Евгению. Лейла улыбнулась, услышав эту новость. Это был конец для рыжей выскочки. Шейх решил покончить с ней, она была уверена в этом. Никто не мог долго оставаться безнаказанным после такого оскорбления. Он заставит её страдать. Эта женщина слишком дерзко бросила вызов его власти, и теперь она заплатит за это. С довольной улыбкой Лейла направилась в свои покои. Она спокойно сняла украшения, отпустила своих слуг и пошла в ванную комнату, наслаждаясь мыслью о том, что скоро Евгении больше не будет. Она решила принять душ перед встречей с сыновьями, зная, что её день наконец-то закончится на приятной ноте.

***

Лейла узнала о том, что шейх ужинает с Евгенией, случайно. Один из слуг, прошептавший ей эту новость, был напуган до дрожи, понимая, какую бурю это может вызвать. Лейла остолбенела на мгновение, не веря своим ушам. Шейх? С рабыней? Он никогда не ел с женщинами из гарема. Никогда не делил с ними свою трапезу, кроме неё — Лейлы, матери его сыновей. Но теперь он с этой славянкой? Это за гранью. Мерзкая, наглая выскочка, сучка, которая появилась из ниоткуда. Пользованная дрянь, которая недостойна внимания шейха. И это вместо наказания. У нее душа кровью обливается от одной мысли об этом. Такого еще никогда не было. Никогда. Даже Лейла если проявляла дерзость, ее могли покарать. Выставить из дома шейха, отправить в загородный особняк, где от скуки можно взвыть.

Её сердце замерло от ярости, лицо вначале сильно побледнело, а потом к нему прилила вся краска. Она медленно вышла из комнаты и, убедившись, что никто не видит её, направилась в сторону сада. Шаги были быстрыми, но лёгкими — ни один звук не выдал её присутствия. Она знала каждый уголок дворца, каждый тайный проход и тропинку. Подойдя к укрытию за роскошными деревьями, Лейла затаилась, наблюдая за сценой перед собой.

Шейх ужинал с Евгенией в саду, за массивным столом из белого мрамора, освещённым мягким светом фонарей. В воздухе витал сладкий аромат цветов, но Лейле казалось, что воздух стал ядовитым. Евгения сидела напротив него, словно в этом не было ничего необычного. Её волосы, уложенные в изысканную причёску, каскадом спадали на плечи. Она была разодета в роскошное красное платье — платье, которого Лейла никогда на ней не видела. Оно обтягивало её стройную фигуру, подчёркивая каждый изгиб, каждый изгиб был совершенным. Слишком красивая, слишком знойная. От нее веет сексом, притяжением, шиком. Откуда только взялась? Кто посмел ее привезти! Лейла найдет этого идиота и оторвет ему голову.

Лейла сжала кулаки до боли. С каких пор сам шейх стал ужинать с рабынями? Почему эта женщина сидит там, где должна быть она — Лейла? Весь её мир начал трещать по швам, когда она увидела, как шейх смотрит на Евгению.

Его глаза горели, словно глаза зверя, который был готов наброситься на добычу. Лейла знала этот взгляд. Она видела его на заре их отношений, когда сама была той, кто вызывал в нём такую страсть. Но теперь… Теперь эти глаза, полные дикого огня, были направлены на другую женщину.

Евгения, напротив, выглядела скромной. Её ресницы были опущены, словно она не осмеливалась встретить взгляд шейха, её улыбка была сдержанной, почти смущённой. Лейла видела, как Евгения иногда поднимала взгляд, но тут же опускала глаза, как только шейх начинал что-то говорить. Но даже в этих жестах Лейла чувствовала её силу, её скрытую дерзость. Она будто играла роль, идеально манипулируя моментом. Это выводило Лейлу из себя.

«Что она делает?» — Лейла наблюдала, как Евгения едва заметно улыбается шейху, когда он произносит очередную фразу на ее языке. Проклятье Лейла не понимает ни слова из того, о чем они говорят. Но она видела и другое. Шейха явно трясло. Его руки, казалось, были готовы схватить Евгению в любой момент. Он не просто смотрел на неё — он буквально пожирал её взглядом, как хищник, готовый броситься на свою добычу. Его дикое желание было написано на его лице, и Лейла ненавидела его за это.

— Он смотрит на неё так, как когда-то смотрел на меня, — шептала Лейла про себя, сжав зубы.

Шейх провёл рукой по подбородку, не сводя глаз с Евгении. Лейла видела, как напряжён каждый его мускул, как его взгляд опускается на её шею, затем ниже к соблазнительной пышной груди. В воздухе чувствовалось напряжение, электричество, которое казалось, готово было взорваться в любой момент. Но Евгения была спокойна, сдержанна. Лейла видела, как эта славянка хитро манипулирует шейхом, играя на его слабостях.

Лейла отвернулась. Её грудь сжалась от гнева и боли. Шейх терял голову из-за рыжей, и это стало для Лейлы настоящим унижением. Её, любимую женщину, мать его сыновей, отодвинули в тень ради какой-то славянской рабыни.

«Это не закончится просто так», — прошептала Лейла, едва не сорвавшись на крик. «Я должна что-то сделать… я должна все это прекратить».

Как такое может происходить? Разве ей не сказали, что рыжая не провела ночь с Шейхом, что ее выставили через короткое время. Разве этого не было? И только потом Лейла вдруг поняла. «Ах ты ж хитрая, мерзкая дрянь! Так вот что ты сделала? Ты отвергла его! Ты разожгла в нем жажду охоты и завоевания! Ах ты ж …ах ты ж сука!»

Лейла стояла перед зеркалом, наблюдая за своим отражением. Каждый раз, когда она видела собственные глаза, в её душе поднималась волна горечи. Её красота — это её сила, её оружие. Она родила шейху двоих сыновей, они его наследники, но почему ей казалось, что все это уже не имеет значения? Она чувствовала, что теряет его. Его страсть, его внимание — всё это уходило к другой. К той, кто казалась всем чужой в их мире.

Лейла провела рукой по своей шее, как будто пыталась избавиться от удушающего чувства беспомощности. Она знала, что ничего не изменилось бы, если бы она продолжала играть по правилам. Правила этого мира, этого гарема, этих людей. Здесь выигрывает не тот, кто красив, а тот, кто силен. Лейла была умна, но ей не хватало союзников. Единственная женщина, чьё мнение имело значение для шейха, — Назира. Она была тенью шейха, стражем гарема, той, кто всегда знала всё и всех. Лейла знала: если она хочет сохранить своё место, ей нужно действовать. И начать нужно с Назиры.

Когда Лейла вошла в покои Назиры, воздух словно стал холоднее. Назира сидела у низкого стола, в руках у неё была старинная чётка. Её глаза — те самые глаза, которые видели не одну интригу в этом гареме — внимательно следили за движениями Лейлы.

— Назира, — Лейла старалась придать голосу уверенности, хотя внутри всё дрожало. — Нам нужно поговорить. Это важно.

Назира молчала, её взгляд был холодным, неподвижным. В этот момент Лейла почувствовала себя не увереннее, чем когда-либо. Но она не могла показать слабость. Это было бы равносильно поражению.

— О рыжеволосой? — Назира тихо и спокойно положила чётки на стол. — Что ты хочешь сказать мне о ней? Чего я не знаю?

Лейла собралась с мыслями. Назира знала. Назира всегда знала больше, чем кто-либо. Она не зря руководила гаремом, контролировала каждое движение, каждую женщину, каждого слугу. Лейла знала, что любые её слова должны быть продуманы до последнего звука.

— Она… она заигрывает с мужчинами…с охраной…ее видели и не один раз. — Лейла замедлила дыхание, чувствуя, как её слова наполняют тишину комнаты. — Если это дойдёт до остальных женщин, ее безнаказанность, распутство, гарем окажется в хаосе. Мы все будем под угрозой.

Назира слушала её, не моргая, не отводя глаз. Её лицо оставалось каменным, но Лейла знала — внутри эта женщина всегда была начеку. Её ум был оружием острее любого клинка.

— Лейла, — голос Назиры прозвучал неожиданно мягко, но в то же время твёрдо, словно резкий удар ветра. — Я не ожидала, что ты начнешь собирать сплетни и распускать их. Это ниже твоего достоинства. Ты мать наследников, ты женщина, которая удостоилась чести родить шейху сыновей. Куда ты лезешь? Перестань! Пусть все идет как идет. Рыжая…она дерзкая, наглая, но она бы не осмелилась как и никто здесь. Ну или вначале предоставь доказательства. Пока что я не вижу причины ни во что вмешиваться и тебе не советую.

Лейла почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Её слова, её интриги не имели никакого значения. Назира уже приняла своё решение. Она не станет её союзницей.

Когда Лейла вернулась в свои покои, внутри неё разгорелась ярость. Она знала, что мир гарема всегда был жестоким, но теперь это осознание было острее, чем когда-либо. Лейла оглядела свои роскошные покои, которые всегда были для неё утешением, её замком. Теперь эти стены стали тесными, почти удушающими.

Шейх, её любимый, отец её детей, всё больше отдалялся от неё. Лейла чувствовала, как его взгляд всё чаще задерживается на Евгении. Евгении, которая пришла сюда, как тень, как незваный гость, и теперь привлекала внимание всех.

В этот момент Лейла впервые по-настоящему ощутила страх. Не просто ревность, но страх. Если она не остановит это, она потеряет всё.

Пусть он ужинает с Рыжей…но ночь он проведет с ней. С Лейлой.