Я стояла перед ним, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь. Воздух между нами был тяжёлым, почти осязаемым, как будто каждая молекула пропиталась его властью. Я знала, что его не обмануть — он чувствует всё. Уверена, что его янтарные глаза следили за мной с ледяным спокойствием, но я видела в них что-то дикое, необузданное. Его властность и сила окутывали меня, делая всё вокруг неважным. Таким мелким и незначительным.

Мои плечи дрожали от боли. Раны, оставленные ударами, жгли огнём, как напоминание о том, как хлыст свистел в воздухе. Они пытались прикрыть их, спрятать от его взгляда, но это было бесполезно. Он всё видел.

— Кто это сделал? — его голос прозвучал резко, как удар, разрезая тишину. Он повторил свой вопрос. Я молчала. Моя грудь сжалась от страха, но я не могла сказать ни слова. Слёзы подступили к глазам, но я не смела плакать. Здесь слёзы — это слабость, это билет в ад. Я закрыла глаза, чувствуя, как предательские слезинки медленно катятся по щекам, как будто каждая из них была ещё одной раной. Шейх медленно повернул меня к себе, заставляя встретиться с ним взглядом. Его глаза были полны гнева, но не только. Там был ещё какой-то острый, почти пугающий интерес. Он не сводил с меня взгляда, будто изучал каждую деталь моего лица.

— Посмотри на меня, — его голос стал тише, но от этого не менее властным.

Я медленно подняла глаза, встретив властный взгляд. Его брови сошлись на переносице, в нём нарастала ярость. Его большой палец мягко коснулся моей щеки, стирая слезу. Этот жест был почти нежен, но я знала, что это не означало ничего доброго. Внутри меня всё напряглось.

Он отступил на шаг и крикнул так, что его голос эхом разнёсся по комнате:

— Омар!

Звук его голоса заставил меня вздрогнуть. Дверь тут же распахнулась, и в комнату ворвался высокий, худощавый мужчина с темными глазами, опустив голову в поклоне перед шейхом. Я сразу заметила, что это не обычный слуга. Он двигался слишком уверенно, его шаги были решительными, но его лицо не выражало никаких эмоций. Это был евнух, Омар, как его назвал шейх. Но я тогда не знала, кто он, и просто видела перед собой мужчину с заискивающим взглядом, раболепно преклоняющимся перед хозяином. Боже! Это все происходит на самом деле? В наше время такое возможно. Кто-то имеет такую огромную власть, что может играть в свои игры и распоряжаться жизнями людей. И этот кто-то шейх Амирт.

Омар посмотрел на шейха, ожидая приказов.

— Кто это сделал? — холодно спросил шейх, не сводя с меня глаз.

Омар опустил взгляд в пол. Казалось, воздух между ними стал ещё тяжелее. Трещал как от тока.

— Это сделала Фарида, господин, — его голос был тихим, но я услышала каждое слово.

Шейх стиснул челюсть так, что его мышцы напряглись. Его руки медленно разжались и снова сжались в кулаки, как будто он пытался сдержать бурю внутри себя. Я чувствовала, как ярость нарастает в нём, как волна, готовая захлестнуть всё вокруг. Он резко повернул голову ко мне, его глаза сверкнули, заставив меня вздрогнуть.

— За что? — спросил он, заставляя меня снова встретиться с ним взглядом.

Я не могла отвернуться, не могла уйти от этого взгляда, который пронизывал меня насквозь. Моё горло пересохло, но я знала, что должна ответить.

— Мы с Маликой… повздорили, — выдохнула я. Голос был почти шёпотом, но достаточно громким, чтобы он услышал.

— Малика, значит, — тихо повторил он, словно обдумывая услышанное.

Он кивнул, и на его лице мелькнула тень саркастической улыбки. Шейх отошёл от меня, будто обдумывая что-то, затем его взгляд снова стал ледяным.

— Омар, проведи ее обратно в комнату, — его голос звучал безэмоционально, но я знала, что внутри него кипит буря.

Омар подошёл ко мне, его рука коснулась моей руки, но я почувствовала, как холодно и безжизненно было это прикосновение. Он проводил меня к двери, и я вышла из спальни шейха, чувствуя, как дрожат мои колени и руки.

Когда я вернулась в свои покои злорадные взгляды сразу упали на меня. Женщины шептались бросая на меня презрительные взгляды.

— Он её выгнал, — услышала я чей-то голос.

— Шейх не захотел её, — другая насмешливо усмехнулась.

Громче всех смеялась Малика.

- Интересно когда ее теперь отдадут кому-то в подарок. Что такое? Шейх узнал, что ты не девочка и вышвырнул тебя как собаку?

Я не реагировала. Я просто подошла к своей постели, села на неё и закрыла глаза. Всё внутри меня кричало, но я молчала. Лучше быть молчать, чем показывать свою слабость. Ночью я почти не спала. Снова и снова перед глазами появлялось лицо шейха. Его глаза, его прикосновение. Его сила, его власть, его решимость. Он был невероятно красив, властен, но что-то в нём пугало меня до дрожи. Этот человек мог взять всё, что захочет, но почему-то не сделал этого со мной.

***

Утро началось с криков. Резкий звук голосов вырвал меня из полусна, и я подскочила на постели. Охранники тащили из комнаты Малику, её волосы были растрёпаны, лицо перекошено от страха. Она пыталась сопротивляться, но её сил хватало только на жалкие попытки вырваться.

— Что происходит? — шептали женщины, бросаясь к окнам.

— Там Фарида, — донёсся чей-то голос из толпы.

Моя голова закружилась. Всё было слишком быстро, слишком неожиданно. Я медленно подошла к окну и увидела, как Малику и Фариду привязали к столбам посреди двора. Двое мужчин взяли в руки плети.

— О, Аллах… они будут их бить, — кто-то сказал дрожащим голосом.

Фарида молилась, её губы шевелились, она обращала взгляд к небесам, умоляя Аллаха о прощении. Но её слова тонули в рыданиях Малики, которая кричала, плача, умоляя не трогать её, не убивать.

Я застыла. Моё сердце колотилось, я не могла дышать. Я не хотела этого видеть, но не могла отвести взгляд.

Плеть со свистом рассекала воздух, и звук ударов был невыносим. Фарида оставалась молчаливой, но её тело дрожало с каждым ударом. Малика кричала, её голос разрывал утреннюю тишину, и каждый её крик царапал меня по нервам.

Шейх стоял чуть поодаль, наблюдая за всем с холодной отстранённостью. Рядом с ним была Назира, стоящая с высоко поднятой головой, её лицо было мрачным, но безэмоциональным. Лейла наблюдала за происходящим с лёгкой усмешкой, в её глазах не было ни жалости, ни сострадания. Я не могла больше это выносить. Каждый удар, каждый крик Малики разрывали меня изнутри. Я не могла просто стоять и смотреть, как их наказывают, зная, что это произошло из-за меня. Моё сердце кричало, и я знала, что должна что-то сделать. Я рванулась к дверям, не думая, что делаю. Женщины в комнате ахнули, когда увидели, что я выбегаю наружу. Я чувствовала их взгляды на своей спине, их шёпот, их ужас.

Когда я выбежала во двор, всё замерло. Охранники остановились, плети повисли в воздухе. Шейх повернул голову, его янтарные глаза встретились с моими. Я не знала, что делаю, но знала одно: я не могла позволить этому продолжаться.

Я бросилась к его ногам, упала на колени и схватила его за руку, умоляя:

— Прошу вас, остановитесь! Не бейте их!

Моя голова была опущена, я не смела смотреть ему в лицо. Я чувствовала, как его тело напряглось, как все вокруг затаили дыхание. Воздух стал плотным, словно вот-вот должен был разразиться гром. Даже птицы в саду замерли, как будто мир остановился в ожидании. Я чувствовала на себе тяжесть его взгляда, его неподвижность была пугающей.

— Поднимись, — холодно произнёс он, его голос был низким, хриплым, полным властности. Но я не могла. Я не могла позволить себе подняться, не могла встретить его взгляд.

— Прошу вас, — продолжила я, всё ещё цепляясь за его руку. Моё лицо было прижато к холодной земле. Я чувствовала, как земля дрожит от напряжения, царящего вокруг. — Не бейте их... я виновата... это я... я заслуживаю наказания, но не они...я сцепилась с Маликой. Я ударила ее.

Тишина, которая последовала за моими словами, была оглушительной. Я осмелилась поднять голову, и увидела, что все вокруг застыли в шоке. Женщины гарема, слуги, стража — все смотрели на меня, не веря своим глазам. Я слышала, как кто-то шепнул:

— О, Аллах… она посмела коснуться шейха… ей руки сломают…

Я сжала зубы, удерживая слёзы. Я знала, что пошла на крайний шаг, и что моё положение было безнадёжным. Я ожидала его гнев, ожидала, что вот-вот на меня обрушится его ярость, но ничего не происходило. Только тишина, которая тянулась, как бесконечная нитка.

— Ты осмелилась тронуть меня? — наконец, раздался его голос, наполненный холодом и гневом.

Моё сердце замерло. Я подняла взгляд, встретив его огненные янтарные глаза. Они пылали, но в них была и другая, более тёмная эмоция, которая заставляла меня дрожать.

— Я... — начала было я, но его взгляд заставил меня замолчать.

Он стоял, словно хищник, готовый напасть. Его сильное тело излучало власть и мощь. Каждый его мускул был напряжён, каждая черта его лица была выточена и идеальна. Но этот мужчина был живым воплощением могущества, и каждый мой нерв дрожал от его присутствия.

— Ты думаешь, что можешь просить меня? — его голос звучал тихо, но в нём была такая сила, что каждое его слово словно проникало в мою душу. — Ты, которая кажется не понимает, в чьих руках находится её жизнь?

Я почувствовала, как слёзы снова наполнили мои глаза, но я сдержала их. Я не могла показать слабость перед ним.

— Они не заслуживают такой участи, — прошептала я. — Накажите меня, но не их.

Шейх шагнул вперёд, его тело оказалось так близко, что я почувствовала жар его кожи. Он наклонился к моему лицу, и его глаза снова прожигали меня насквозь.

— Ты хочешь быть наказанной вместо них? — спросил он, его голос звучал угрожающе.

Я сжала зубы и кивнула. Это был единственный выход. Я знала, что шейх не пощадит тех, кто его ослушался, но я могла хотя бы попытаться защитить их. И если для этого я должна была заплатить, то пусть так.

Он молчал несколько долгих секунд. Я не знала, о чем он думал в этот момент. Я почувствовала, как его взгляд замер на мне, как будто он взвешивал, что делать дальше. Время тянулось бесконечно. Мои пальцы всё ещё сжимали его руку, и в этот момент я осознала всю степень своего дерзкого поступка. Но я не могла отпустить. Это был последний шанс. Шейх смотрел на меня, как на дикое животное, которое осмелилось бросить ему вызов. Его янтарные глаза горели огнём, и в них не было ни капли жалости. Кажется я сейчас присоединюсь к ним.

— Уведите её, — бросил шейх, его голос звучал спокойно, но не допускал возражений.

Мои ноги подогнулись, охранники потащили меня прочь, через двор, мимо испуганных взглядов других женщин. Я не сопротивлялась, не могла. Меня почти волоком доставили в мои покои, и как только дверь за мной захлопнулась, я обессиленно упала на пол.

— Довольно, — услышала я голос шейха.

Плети больше не свистели. Я подбежала к окну и осмелилась посмотреть на шейха, встретилась с его глазами. В них не было ни жестокости, ни милосердия. Только безразличная, пугающая мощь и вызов. Мне. В этот момент я поняла, что шейх — это человек, который может даровать жизнь или забрать её одним движением руки. Он тут же отвернулся, и я сползла на пол. Моё дыхание было сбивчивым, грудь сжималась от чувства облегчения и страха одновременно. Он остановил наказание.

Я сидела на полу, прислонившись спиной к холодной стене, и закрыла глаза. Слёзы катились по щекам, но не от боли — от осознания того, что я только что умудрилась сделать.

Я попросила наказать себя... Что, если он действительно сделает это?

Он ведь кивнул, и я видела гнев в его глазах. Что, если его ярость выльется на меня? Ведь он только что мог уничтожить меня одним приказом, но не сделал этого. Но что теперь? Я спасла их от наказания, но не спасла себя. Я встала с пола и снова подошла к окну. Женщины всё ещё были во дворе, шептали что-то, наблюдая за мной, задрав головы вверх. С их губ срывались слова презрения, осуждения, и я чувствовала их ненависть. Я бросила вызов самой системе, я тронула шейха, и они не могли понять, как мне это удалось. Пристальней всех на меня смотрела Лейла. Ее лицо было бледным, а темные глаза сверкали такой ненавистью, что будь она серной кислотой она бы разъела меня до мяса.

Но я не думала о них. Мои мысли снова и снова возвращались к его лицу. К тому, как его глаза пронизывали меня, прожигали, заставляли сердце колотиться как бешеное, как он приказал прекратить наказание. Его власть, его сила, его красота — всё это словно в хаосе крутилось внутри, заставляя кровь бешено пылать. Я знала, что моя судьба теперь зависит от его милости.

«Накажет ли он меня? И как?» — подумала я, сжимая кулаки.