Глава 27

— Я нашел ее. Лиза жива, — его голос, глубокий и ровный, будто ударил меня прямо в грудь. Я резко обернулась. Все внутри застыло. Эти три слова, эти проклятые три слова, которых я ждала, звучали как эхо в моей голове, снова и снова. Лиза жива. Моя дочь… жива.

— Что? — выдохнула я, пытаясь поверить в услышанное. Мир вокруг перестал существовать. Я вцепилась в край стола, чтобы удержаться на ногах. — Что ты сказал? Где она?

Он смотрел на меня, как всегда, с тем своим бесчувственным спокойствием, которое я ненавидела всей душой. Его взгляд, эти холодные, пронизывающие глаза, казались чужими. Он просто стоял и смотрел, словно проверяя мою реакцию, словно это был тест.

— Твоя дочь в безопасности, — наконец произнес он. Его голос был низким, почти бесстрастным, но в нем все же ощущалось напряжение, тщательно скрытое под маской контроля.

Я бросилась к нему. Мои руки судорожно сжали ткань его джалабеи, я смотрела прямо в его лицо, ища хоть какое-то объяснение.

— В безопасности? Где она? Где она, скажи мне?! — сорвалось с моих губ.

Он не пошевелился, даже не взглянул на мои руки, сжимающие его грудь.

— Это не важно сейчас, — спокойно ответил он, его голос был настолько ровным, что казалось, что он говорит о погоде, а не о моей дочери. – Потом ты узнаешь!

— Не важно? — мой голос дрогнул, и я отступила на шаг, чувствуя, как обида и злость начинают кипеть во мне. — Ты серьезно? Это моя дочь! Это Лиза! Как ты можешь так говорить?

— Женя, — его тон стал резче, словно он пытался остановить меня, но я больше не могла молчать меня трясло.

— Ты даже не представляешь, что я пережила! Сколько ночей я не спала, думая, что она может быть мертва. А ты, — я показала на него, чувствуя, как мой голос дрожит, — ты стоишь здесь и говоришь мне, что «не важно» где она?

Он молчал, но я видела, как его челюсть напряглась, как пальцы на руках сжались в кулаки. Его спокойствие теперь казалось мне искусственным, натянутым.

— Ты узнаешь…когда я решу…просто доверься мне, — сказал он наконец, и эти слова окончательно сорвали с меня крышу.

— Довериться тебе? Ты смеешь мне это говорить? Ты, который месяцами унижал меня, ты, который разрушил все, что я имела? Ты, считаешь, что я могу доверять тебе?!

Я подошла ближе, почти вплотную, чувствуя его тепло, но не замечая этого. Все мое тело трясло от ярости.

— Ты не понимаешь, — продолжила я, уже почти крича, — ты ничего не понимаешь! Потому что ты никогда не терял никого. Ты не знаешь, что это такое, когда твой ребенок… твоя кровь… исчезает, а ты даже не знаешь, жива она или… или…

Мой голос дрогнул, я прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Но вместо этого из меня вырвалось шипение:

— Ты не человек.

Он резко поднял голову, его глаза встретились с моими.

— Ты… ты просто машина. Бесчувственная, холодная машина. Власть и вседозволенность убили в тебе человека! Можешь убить меня за эти слова!

Я ожидала, что он разозлится, что снова накинется на меня со своим диким гневом, но его лицо оставалось спокойным. Только в уголках глаз затаилось что-то — будто тень боли или уязвимости.

— Продолжай, — тихо сказал он, его голос был низким и угрожающим, но без грубости.

— Ты даже не мужчина, — выдохнула я, чувствуя, как каждая клеточка моего тела вибрирует от гнева. — Если бы ты был мужчиной, ты бы понял. Ты бы почувствовал…что чувствует женщина…

Мои слова, произнесенные с такой дерзкой уверенностью, повисли в воздухе, и я не знала, что ожидать в ответ. Он медленно шагнул ко мне, его взгляд был наполнен чем-то, что я не могла прочитать — это был не гнев, не холод. Это было что-то иное. Что-то глубже. Прежде чем я успела сказать еще хоть слово, он наклонился и осторожно провел пальцами по моим волосам, словно касался шелка, боясь сломать, повредить.

— Ты не права, — произнес он тихо, его голос был низким, но неожиданно мягким. Он говорил так, словно сам не верил в то, что слова имеют значение, но все же произносил их. – я знаю что ты чувствуешь…женщина.

Я уже хотела отстраниться, сказать что-то еще, но в следующий миг он наклонился ниже и, будто завороженный, прижался губами к моим. Его поцелуй был настолько нежным, что я замерла. Это было не нападение, не жадное притяжение, как раньше, а просьба. Он словно спрашивал, позволяла ли я ему быть рядом, быть с той, кто раньше его отталкивала.

Я захлебнулась вздохом. Его губы были теплыми, мягкими, а его дыхание касалось моей кожи, пробуждая всплеск боли и желания. Слезы, которые я так долго сдерживала, прорвались сами собой. Они катились по щекам, смешивались с нашими поцелуями. Это было так неожиданно, так сильно, что меня разрывало изнутри.

Он отстранился совсем чуть-чуть, чтобы посмотреть на меня. Его пальцы скользнули по моему лицу, вытирая слезы. Он не говорил ничего, но его взгляд был полон той нежности, которая была мне так нужна. Я никогда не видела его таким…

— Почему ты плачешь? — прошептал он, его голос стал еще мягче, почти хриплым.

— Потому что я... я не верю, что все это по-настоящему, — прошептала я в ответ.

Он ничего не сказал. Вместо этого он снова наклонился и коснулся моего лба своими губами. Его прикосновение было словно обещание, без слов, но сильное, настоящее. Его руки скользнули вниз, осторожно сомкнулись на моей талии, но не сжимали меня, как раньше, а бережно удерживали, словно я была чем-то хрупким, и он боялся причинить мне боль.

Его губы снова нашли мои, и на этот раз я ответила. Я впустила его в себя, позволяя быть ближе, чем когда-либо прежде. Его поцелуи становились глубже, но не грубее. Они были теплыми, медленными, нежными, как волны, которые омывают берег, ласкают его, но никогда не разрушают. Язык бился о мой язык, скользил лаская, пробуя, присваивая. Когда его руки зарылись в мои волосы, я почувствовала, как все напряжение, рвануло наружу. Я позволила ему держать меня, позволила себе быть слабой рядом с ним. Он приподнял меня с легкостью, словно я весила меньше воздуха, и я обвила руками его шею, прижимаясь к нему ближе. Он нес и целовал меня, терзал мои губы наполняя мой рот своим дыханием. Он двигался плавно, уверенно, но в каждом его шаге была та самая бережность, которая заставляла мое сердце дрожать.

Когда он уложил меня на постель, я почувствовала, как его пальцы снова скользнули по моему лицу. Он смотрел на меня, словно видел меня впервые. Его взгляд был наполнен теплом, а не той привычной силой, которую он всегда демонстрировал. Сейчас он был просто человеком. Не властелином, не кем-то недосягаемым — просто человеком, который смотрел на меня, как на что-то самое ценное в своей жизни.

— Женя, — произнес он тихо, словно мое имя было чем-то священным. — Я сделаю так, чтобы ты больше никогда не плакала.

И я вдруг поверила ему.

Я судорожно втягивала воздух, но мне казалось, что его недостаточно. Каждый вздох обжигал изнутри, словно я задыхалась под тяжестью собственных адских желаний. Я не могла больше это выносить — это напряжение, которое, казалось, прожигало меня изнутри. Все мое тело дрожало, каждая клеточка требовала только одного — его. Только его. Его прикосновений, его дыхания, его объятий…таких как сейчас, мужских, сильных. Я словно горела, и без его рук на моей коже, без его губ, разрушающих мое сопротивление, я знала, что этот огонь просто разорвет меня на части.

Я смотрела на него, теряясь в его глазах, которые больше не были человеческими. Они стали темными, как бездонное ночное небо, и в них плясал дикий, неистовый огонь. Я никогда раньше не видела такого взгляда. Это был не просто голод, не просто желание — это было нечто большее, глубокое, поглощающее меня с головой бездна страсти…дикости. В этот момент я чувствовала себя полностью уязвимой, словно он уже проник в самые недра моей души. Словно взял мою душу. Именно сейчас вял ее ладонью и сжал пальцы. Больше не отпустит.