Глава 25

– Нет, – ее глаза вспыхнули злобой. – Я хочу, чтобы все выглядело так, будто это ее ошибка.

Шахид молчал, но она почувствовала, что он слушает.

– Мы подсыплем это ей в еду, – продолжила Лейла. – Достаточно, чтобы она потеряла детей. Но это не должно выглядеть, как отравление. Пусть все выглядит так, будто она сама сделала что-то неосторожное. Съела что-то не то. Может быть, лекарство…

Она встретилась с его взглядом.

– Амирт будет думать, что она сама уничтожила своих детей. Он отвернется от нее. И тогда ты сможешь сделать свой ход.

Шахид задумчиво провел пальцами по подбородку.

– Ты хочешь, чтобы я прикрыл тебя, если что-то пойдет не так.

–Ты хочешь этого так же сильно, как я, – ее голос стал почти шепотом, но в нем была такая уверенность, что он не стал возражать.

Он взял бокал с вином и сделал медленный глоток, не отрывая взгляда от Лейлы.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Но помни, Лейла, если ты ошибешься, я не стану твоим щитом.

Лейла слегка кивнула.

– Мне не нужен щит, – прошептала она.

На следующий день Лейла сидела в своей комнате, склонившись над телефоном. Она ввела сообщение на экране, а потом долго раздумывала, прежде чем отправить. Это сообщение было адресовано Наиме, пожилой служанке, которая когда-то работала на нее во дворце. Наима ненавидела Женю так же сильно, как Лейла, и это делало ее идеальной пешкой.

«Наима. Нам нужно поговорить. Приезжай ко мне. Это важно.»

Ответ пришел быстро: короткое «Да, госпожа».

Когда Наима приехала, Лейла встретила ее в своей гостиной. Старуха выглядела усталой, но в ее глазах все еще был огонь, тот самый, который Лейла когда-то так ценила.

– Наима, – начала Лейла, медленно подаваясь вперед. – Ты помнишь, как я всегда заботилась о тебе?

– Конечно, госпожа, – ответила та, склоняя голову.

– Тогда я прошу тебя об услуге, – ее голос был сладким, как яд. – Ты все еще работаешь во дворце?

Наима кивнула.

– Отлично, – Лейла взяла ее за руку, сжимая пальцы чуть сильнее, чем нужно. – Я хочу, чтобы ты помогла мне вернуть мою жизнь.

Наима смотрела на нее, затаив дыхание.

– Эта Евгения, – продолжила Лейла, ее голос наполнился ненавистью. – Она разрушила все. Но ты можешь это исправить.

Она передала старухе тот самый пузырек с беладонной.

– Подсыпь это в ее еду. Так, чтобы никто ничего не заметил.

Наима замялась, но Лейла сжала ее руку сильнее.

– Это наш шанс, Наима. Ты же хочешь вернуть меня во дворец?

– Да, госпожа, – сказала та, ее голос дрожал.

Лейла отпустила ее и улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли тепла.

– Тогда сделай это. И я позабочусь о тебе.

Наима поклонилась и ушла, а Лейла осталась одна. Ее взгляд был холодным, но в нем горело удовлетворение.

– Евгения, – прошептала она, глядя на пузырек, который остался у нее в руках. – Скоро ты узнаешь, что значит лишиться всего. Меня лишили детей и ты их лишишься…Только мои будут живы!

***

Шахид шагал по тускло освещенному коридору, его шаги были ровными, но в каждом ощущалась скрытая ярость. Его фигура тонула в полумраке, но глаза, полные решимости, горели, как два уголька. Камаль ждал его в дальней комнате, в своем "убежище" — роскошном кабинете, где тишина была такой густой, что казалось, ее можно потрогать. Камаль всегда был хладнокровным, хитрым и расчетливым, человеком, который предпочитал смотреть со стороны, пока другие рисковали своими головами. Но сегодня Шахид намеревался втянуть его в игру.

Он остановился у двери, сделал глубокий вдох и вошел, даже не потрудившись постучать. Камаль, как всегда, сидел за своим массивным деревянным столом, аккуратно раскладывая бумаги. Его пальцы неторопливо перебирали страницы, и только едва заметный взгляд поверх очков говорил о том, что он заметил Шахида.

– Шахид, – сухо произнес он, откладывая документы в сторону, – твой визит, как я понимаю, не из праздного интереса.

Шахид подошел ближе, его движения были плавными, но в них чувствовалась угроза. Он уселся напротив Камаля, не торопясь говорить. Это была игра, которую он знал хорошо: создать напряжение тишиной.

– Камаль, – наконец произнес он, его голос был низким и ровным, – ты знаешь, что происходит во дворце.

Камаль прищурился, но ничего не сказал.

– Евгения, – продолжил Шахид, произнося ее имя, как будто оно было отравлено, – беременна. Мальчик и девочка.

Глаза Камаля едва заметно сузились, но его лицо осталось непроницаемым.

– Прекрасные новости для семьи шейха, – ответил он с легкой усмешкой.

Шахид ударил кулаком по столу, заставив бумаги взлететь в воздухе.

– Это не новости, Камаль. Это угроза. Эти дети — конец.

Камаль не сдвинулся с места, но его взгляд стал жестче.

– Конец чего, Шахид? Твоих иллюзий о том, что ты когда-нибудь будешь стоять рядом с братом на равных?

Эти слова были как нож. Шахид на мгновение замер, но быстро взял себя в руки.

– Если ты думаешь, что эти дети укрепят дворец, ты ошибаешься, – сказал он, резко выпрямившись. – Они сделают Евгению нерушимой. Она станет матерью наследников, а ее влияние может разрушить немало судеб…Она очень умная и хитрая. Она устранит всех неугодных. Даже тебя, Камаль.

Советник откинулся на спинку кресла, его пальцы переплелись перед ним, а взгляд был пристальным, словно он просчитывал каждый ход Шахида.

– И что ты предлагаешь? – спросил он, наконец, его голос был холодным и отточенным, как лезвие.

Шахид слегка улыбнулся, но это была улыбка хищника.

– Мы должны убрать ее.

Камаль нахмурился, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах загорелось любопытство.

– Убрать? Ты хочешь убить ее?

– Нет, – отрезал Шахид. – Это было бы слишком просто. Мы сделаем так, чтобы она потеряла детей.

Камаль наклонился вперед, его лицо теперь было всего в нескольких сантиметрах от лица Шахида.

– Продолжай.

Шахид оперся локтями о стол, его голос стал тише, но напряжение в нем только возросло.

– У нее будут осложнения. Дети умрут в утробе. И мы сделаем так, чтобы все думали, что это ее вина.

– Ее вина? – переспросил Камаль, приподняв бровь.

– Да, – подтвердил Шахид, его глаза сверкнули. – Мы представим это так, будто она сама виновата. Ее дурная голова, ее непокорность, ее слабость. Все это станет ее приговором. Нам нужны люди, которые подтвердят ее вину. Нужен договор с врачом. И это можешь сделать только ты. У тебя есть нужны связи. Ты же советник.

Камаль на мгновение задумался, его пальцы начали медленно постукивать по столу.

– Интересно, – протянул он, наконец. – Но я помогу тебе только на одном условии.

– Каком?

– После ее падения я хочу, чтобы мое влияние на шейха возросло. Мне нужна гарантия, что я стану его правой рукой. Женщина — это мелочь. Мое дело – нести ответственность за дворец.

Шахид кивнул, не задумываясь.

– Ты получишь то, что хочешь, Камаль. Но мы должны действовать быстро.

***

Камаль приступил к своей части заговора. Он знал, что главное оружие – это сплетни. И это было то, в чем он был мастером. Он начал с мелочей. Подкупленные слуги говорили о том, что Евгения часто отказывается от пищи, которую ей готовят. Другие шептали, что она пьет странные отвары, которые могли бы навредить ее беременности. Кто-то "случайно" упомянул, что она не слушается рекомендаций врачей.

Эти слухи начали распространяться, словно яд. Камаль умел сеять сомнения так, чтобы даже самые невинные детали выглядели подозрительными.

– Убедитесь, что эти слухи доходят до ушей шейха, – сказал он одному из своих людей. – Мы должны убедить его, что Евгения сама виновата во всем.

Тем временем Шахид держал связь с Лейлой. Они обговаривали каждую деталь, каждая их встреча была наполнена ядом и ненавистью к Евгении.

– Ты уверен, что Камаль справится? – спросила Лейла, ее голос дрожал от напряжения.

– Он справится, – уверенно ответил Шахид. – У него есть свои амбиции, и он хочет видеть ее уничтоженной так же сильно, как мы.

Лейла сжала бокал с вином, ее глаза сверкали.

– Тогда пусть он торопится, – прошипела она. – Потому что я хочу видеть ее конец. Я хочу, чтобы шейх вернул меня. И я хочу, чтобы это произошло прямо у нее на глазах.

Шахид ничего не ответил, но внутри он чувствовал ту же ярость. Эта игра только начиналась, но он был уверен, что они победят. Это лишь вопрос времени. Сучка Лейла права – русская представляет большую опасность. Та, кто снова из дерьма поднялась до спальни шейха – слишком умна и хитра.