Глава 24

Лейла сидела в своей просторной гостиной, окруженной роскошью, которая больше походила на издевательство. Золотые узоры на стенах, мягкий шелк подушек, тонкий аромат розового масла — все это напоминало о том, что она потеряла. Это место было клеткой, искусно замаскированной под рай. Каждый день здесь начинался с одного и того же: тишина, которая только подчеркивала ее изгнание. Никто не осмеливался нарушить ее покой без причины, и это только добавляло яда в ее душу.

Она проводила время в ожидании новостей. Любых. О дворце, о шейхе… о Жене. Эта женщина была не просто ее соперницей, она стала символом ее падения. Лейла ненавидела ее каждой клеткой своего тела, но ненависть только усиливалась от беспомощности.

День казался таким же, как и все предыдущие. Она лежала на диване, лениво перелистывая журнал, пытаясь притвориться, что ей все равно. Но внутри все кипело. Как же ей хотелось снова стоять во дворце, снова чувствовать на себе восхищенные взгляды, снова быть в центре этого мира.

Дверь мягко скрипнула. В комнату вошел ее верный слуга, Селим, всегда спокойный, всегда уверенный. Но сегодня в его глазах было что-то другое.

— Госпожа, — сказал он, склоняя голову. — У меня есть новости.

Лейла отложила журнал, но не сразу поднялась. Она знала, что любое ее движение должно быть тщательно рассчитанным. Даже здесь, в изгнании, она не могла позволить себе показать слабость.

— Говори, — произнесла она, осторожно выравнивая голос.

Селим сделал шаг вперед. Его взгляд был твердым, но губы дрожали. Он понимал, что его слова могут стать искрой, которая взорвет этот хрупкий мир.

— Евгения… Она беременна.

Лейла замерла. На мгновение воздух в комнате будто исчез. Но Селим не закончил.

— У нее будет двойня. Мальчик и девочка.

Словно молния разрезала ее сознание. Мальчик и девочка. Она резко выдохнула, как будто эти слова ударили ее физически.

— Что? — прошипела она, ее голос превратился в ледяное шипение.

Слуга замер. Ему показалось, что стены комнаты начали вибрировать от напряжения, которое заполнило пространство.

— Вы уверены? — она поднялась, ее фигура будто вытянулась, как хищник перед прыжком.

— Да, госпожа. Это подтверждено. Врач при дворце…

Но Селим не успел договорить. Лейла резко развернулась, ее глаза сверкнули так, что он невольно отступил на шаг.

— Вон! — выкрикнула она, указывая на дверь. — ВОН!

Слуга поклонился и поспешил выйти, не желая попадать под удар ее ярости.

Как только дверь закрылась, Лейла рухнула обратно на диван. Но не в слабости, а в бешенстве. Ее руки сжались в кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу. На подушке остался тонкий след крови.

— Эта… тварь, — прошипела она, глядя в никуда. — Она посмела… Она осмелилась…

Ее мысли неслись, как ураган. Беременность. Наследники. Она знала, что это все меняет. Евгения больше не просто женщина, которая случайно попала в гарем и сумела взобраться выше. Теперь она — мать наследников. Ее дети сделают ее статус нерушимым.

Лейла ударила кулаком по столику перед собой, раздавив стоящий там бокал. Осколки разлетелись по столу, но ей было все равно.

— Я не позволю ей победить, — сказала она вслух, ее голос был наполнен ядом.

Каждая ее мысль кричала об одном: она должна действовать. И действовать быстро. Пока дети Жени не родились, пока шейх не сделал ее положение официальным.

Но как?

Ее взгляд метался по комнате, как у загнанного зверя. Лейла не привыкла проигрывать. Но сейчас она чувствовала, как ее собственная беспомощность душит ее.

Она встала, не замечая, как стекло впилось в ее ступню. Боль была, но она ее не чувствовала.

— Я найду способ, — сказала она себе. — Найду способ вырвать эту женщину с корнем из моей жизни.

Ее сердце стучало, как барабан. Она уже знала, что ей нужно делать. Ее мысли начали складываться в четкий план. Она соберет союзников. Найдет тех, кто хочет того же. Шахид. Камаль. Они тоже ненавидят ее.

И если Евгения думает, что дети спасут ее… она ошибается.

Вечером она сидела в своем кабинете, освещенном настольной лампой. Тишина заполняла комнату, словно плотная завеса, нарушаемая лишь ее размеренным дыханием. Перед ней стоял ноутбук, единственное ее окно во внешний мир. Этот предмет роскоши и запрета она заполучила через верных ей людей. Во дворце никто не знал, что у Лейлы есть ноутбук и интернет… и даже сотовый телефон, запрещенный для всех женщин шейха. Интернет в ее руках был оружием, и она собиралась использовать его.

Ее пальцы плавно скользили по клавишам, но ее лицо было искажено злобой. Она написала короткое сообщение, простое и прямое: «Шахид, у нас общий враг. Приезжай ко мне. Сегодня. Ночью.» Она не добавила больше ни слова. Не было смысла в излишних объяснениях. Шахид поймет. Он всегда был внимателен к таким намекам, особенно если это касалось его брата.

Она откинулась на спинку кресла, ее взгляд скользнул к бокалу красного вина, который стоял рядом. Вино было терпким, насыщенным, но даже оно не могло утолить горечь, которая расползалась в ее душе. Эта Евгения. Эта рыжая тварь. Как же она ненавидела ее.

Лейла взяла бокал и сделала глоток, чувствуя, как жидкость согревает горло, но никак не согревает ее внутри. Ненависть кипела слишком сильно. Евгения была причиной ее падения. Причиной ее изоляции в этом проклятом доме, который был таким же роскошным, как дворец, но чувствовался тюрьмой.

Она вспомнила, как недавно узнала о беременности Жени. Мальчик. Девочка. Эти двое станут ее концом, если она ничего не сделает. Лейла сжала бокал так сильно, что хруст стекла раздался в тишине комнаты. Красное вино разлилось по ее пальцам, напоминая кровь.

– Нет, – прошептала она себе, – я не позволю ей победить.

Шахид прибыл поздно ночью. Его машина остановилась у черного входа, где не было ни камер, ни охраны. Лейла сама позаботилась о том, чтобы ее дом оставался в тени. Когда он вошел, его высокий, уверенный силуэт сразу заполнил комнату. Шахид всегда был привлекательным, с хищным обаянием и острыми чертами лица, которые говорили о его расчетливом уме.

– Лейла, – произнес он, оглядываясь вокруг. – Ты все еще живешь в роскоши. Даже в изгнании.

Его голос был пропитан насмешкой, которая заставила Лейлу напрячься.

– А ты все еще в тени своего брата, – парировала она с легкой улыбкой, но ее глаза горели ненавистью.

Шахид усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то мрачное. Он сел напротив нее, не торопясь, словно наслаждаясь ее раздражением.

– Ну, – начал он, откинувшись на спинку кресла, – что за срочность? Что ты хочешь?

Лейла подала ему бокал вина, но сама осталась стоять. Она не могла сидеть. Ее гнев, ее ненависть — все это кипело слишком сильно, чтобы она могла оставаться спокойной.

– Эта женщина разрушила все, – начала она, ее голос дрожал, несмотря на усилия сохранить спокойствие. – Она забрала у меня все. И теперь она собирается родить наследников.

Шахид сделал глоток вина и поднял на нее взгляд, полный насмешки.

– Ты уверена, что тебе стоит бороться с ней? Она уже побеждает.

Эти слова были словно удар ножом. Лейла резко повернулась к нему, ее глаза вспыхнули.

– Она уничтожит не только меня, – прошипела она, подойдя ближе. – Она укрепит его власть. А ты так и останешься вторым, Шахид. Разве этого ты хочешь?

Он замер. Его лицо на мгновение потеряло эту привычную маску безразличия. Лейла уловила это, и внутри нее что-то торжествовало.

– Ты всегда был в тени Амирта, – продолжила она, ее голос становился все тише, но от этого еще более опасным. – Всегда… лишним. Но эти дети станут концом твоих надежд. Пока они не родились, у нас есть шанс все изменить.

Шахид посмотрел на нее, его глаза стали темными, как гроза. Он понимал, что она пытается манипулировать им, но ее слова задели его за живое.

– Что ты предлагаешь? – наконец спросил он, его голос стал холодным и твердым.

Лейла подошла ближе, опустилась рядом с ним и положила руку на подлокотник его кресла.

– Устранить ее.

Шахид молчал долго, слишком долго, но Лейла не отводила взгляда. Наконец он поднялся, его движения были плавными, но полными решимости.

– Хорошо, – сказал он, повернувшись к ней. – Но если ты ошибешься, я уничтожу тебя первой.

Лейла улыбнулась, но в этой улыбке не было ни радости, ни тепла.

– Тогда нам нужно действовать быстро, – сказала она. – Пока она не родила. Мы теряем время, – наконец сказала Лейла, ее голос прорезал тишину, как острое лезвие. Она резко поставила бокал на стол. – Ты понимаешь, что если мы будем медлить, эти дети станут нашей гибелью?

Шахид поднял бровь, слегка усмехнувшись.

– Ты говоришь так, будто я не понимаю всей серьезности ситуации.

– Ты не понимаешь, – прошипела Лейла, подаваясь вперед. Ее лицо напряглось, как у хищника перед броском. – Ты можешь сколько угодно сидеть в своей тени и ждать, пока твой великий брат сделает еще один ход. Но эти дети закрепят ее положение. Евгения станет недосягаемой.

Шахид сделал вид, что раздумывает. Его взгляд скользнул по Лейле, как у человека, который видит ее насквозь.

– Ты полна ненависти, – заметил он, с ленивой усмешкой.

– А у тебя ее недостаточно? – резко бросила она, ее голос сорвался, но она тут же взяла себя в руки. – Или ты правда хочешь, чтобы они жили? Чтобы Амирт, эта рыжая шлюха и ее дети сидели на вершине, а ты так и остался никем?

Эти слова заставили его вздрогнуть. Улыбка на лице Шахида исчезла, уступив место чему-то более мрачному.

– У меня есть план, – продолжила Лейла, и ее голос снова стал мягким, но от этого только более зловещим. Она потянулась к столу и взяла небольшую коробочку. Открыла ее и вытащила тонкий стеклянный пузырек с жидкостью, которая отливала слабым фиолетовым светом.

Шахид поднял взгляд.

– Это…?

– Беладонна, – сказала она, улыбнувшись уголками губ. – Смертельный паслен. Не оставляет следов, если знать, как использовать. Но в ее случае…

Она не договорила.

– Ты хочешь убить ее? – спросил Шахид, но в его голосе не было удивления, только осторожность.