Глава 22

Сначала я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Всё вокруг стало зыбким, будто я стояла на краю обрыва, а ветер срывал с меня остатки равновесия. Звуки. Они начали меняться, словно кто-то приглушал их, как радио, которое внезапно потеряло сигнал. Шёпот, смех, аплодисменты в театре превратились в далёкое эхо, тонущие в густой, вязкой тишине. Свет. Он словно растворился в сером тумане. Люди, колонны, сцена — всё смешалось в одну размытую картину.

Я сделала шаг вперёд, но ноги предательски подкосились. Руки дрожали, пальцы искали хоть что-то, за что можно было бы ухватиться, но ничего не было.

"Нет, только не здесь. Не сейчас."

Я услышала свой собственный голос где-то далеко внутри. Он был слабым, словно шёпот маленького ребёнка, умоляющего не упасть. Но тело больше меня не слушалось. Мир начал медленно вращаться. Лёгкое головокружение переросло в воронку, которая засасывала меня всё глубже. Я пыталась вдохнуть, но воздух оказался слишком тяжёлым, будто мои лёгкие отказались работать.

И тогда пришла темнота. Сначала она подкралась мягко, почти осторожно, но вскоре поглотила меня полностью.

Я упала. Или мне показалось, что упала. Мои руки больше не чувствовали опоры, ноги стали ватными, а сознание ускользнуло, как песок сквозь пальцы.

Последнее, что я помню, — это ощущение чьих-то рук. Тёплых, сильных, но не успокаивающих. Они словно держали меня в ловушке.

"Фарида?"

Её голос был где-то рядом. Я слышала, как он звучал — тревожный, с ноткой паники, но одновременно уверенный, как всегда.

— Евгения! Евгения! Слышишь меня?!

Я не могла ответить. Всё вокруг стало таким далёким, таким неосязаемым. Моё имя звучало словно из другого мира, из которого меня вытолкнули. Когда я пришла в себя, первое, что я ощутила, — это запах. Лёгкий аромат антисептика, холодный и резкий. Свет больно резал глаза, заставляя меня зажмуриться.

Я услышала её голос ещё до того, как открыла глаза.

— Госпожа, ты меня слышишь? — Фарида. Значит она сопровождала нас или он прислал ее позже.

— Да… — мой голос прозвучал так, словно принадлежал кому-то другому.

Открыть глаза оказалось сложнее, чем я думала. Моё тело было тяжёлым, как будто меня связали невидимыми цепями.

— Ты потеряла сознание. Всё хорошо. Мы идём к врачу.

Я резко повернула голову, но это движение дало мне почувствовать, как мир снова начинает кружиться.

— Нет… Не надо… Не хочу… — прохрипела я, но она уже знала, что я скажу.

Её лицо, спокойное, но напряжённое, приблизилось ко мне.

— "Ты пойдёшь, Евгения. Это не обсуждается. Ты слишком слаба.

В её голосе не было места спору. Она уже решила за меня, а я просто не могла сопротивляться.

"Я не могу. Я не хочу. Что, если они узнают? Что, если я не смогу скрыть то, что скрывала так долго?"

Меня тошнило, едва я села в машину.

Сначала я пыталась держаться. Уперлась ладонями в колени, опустила голову и старалась дышать глубже, медленнее. Но от каждого толчка машины, от каждого её движения по дороге внутри поднималась такая волна тошноты, что я едва могла сдержаться.

— Дыши, Евгения, — раздался голос Фариды рядом. Он был строгим, но не грубым. Её тон всегда был таким — командным, уверенным.

Я сжала зубы и кивнула, хотя мне хотелось закричать. С каждым мгновением моё состояние ухудшалось. Горло горело, желудок сжимался, а глаза наполнились слезами от напряжения.

Не выдержав, я резко подалась вперёд.

— Остановите машину, — прохрипела я, но, кажется, мои слова были лишними.

Машина остановилась так резко, что я чуть не слетела с сиденья. Открыть дверь удалось с большим трудом, и я упала почти на колени на обочину.

Всё внутри меня восстало. Тошнота захлестнула, вырывая из меня всё, что я старательно подавляла.

Фарида была рядом. Её рука крепко держала меня за плечо, а другой она убрала прядь волос с моего лица, чтобы мне было легче дышать.

— Дыши. Всё уже прошло, — говорила она ровно, но в её голосе я уловила тень тревоги.

Я хотела ответить, сказать ей, что всё в порядке, но новая волна накрыла меня прежде, чем я смогла произнести хоть слово. Когда, наконец, всё закончилось, я почувствовала себя выжатой, как лимон. Ноги подкашивались, руки дрожали, а внутри осталось лишь тяжёлое, болезненное опустошение. Фарида помогла мне вернуться в машину, аккуратно подсунув под мою голову небольшой платок. Её движения были мягкими, но лицо — сосредоточенным. Она что-то обдумывала.

Когда машина снова тронулась, она заговорила:

— Женевьева, сколько это уже длится?

Её вопрос звучал спокойно, но внутри него была скрыта твёрдость. Она смотрела на меня с прищуром, как человек, который уже знает ответ, но хочет услышать его из твоих уст. Я опустила взгляд, притворяясь, что мне плохо.

— Я… не знаю, — прошептала я, закрывая глаза, словно от усталости.

— Не лги, — её голос стал холоднее. "Я видела, как ты держалась за живот. Ты всё это время скрывала что-то, да?"

Меня пронзил страх. Она заметила.

— Фарида, пожалуйста… Я просто устала. Всё нормально, — я попыталась прервать её, но это только разозлило её ещё больше.

— Нормально? Ты теряешь сознание, тебя рвёт, ты отказываешься говорить, и ты называешь это нормально?! — она повысила голос, но тут же взяла себя в руки, глубоко вдохнув.

Я прикрыла глаза, стараясь спрятать всё, что можно было прочитать на моём лице.

— Мне просто плохо… Усталость… — прошептала я, надеясь, что это остановит её.

Но Фарида была не из тех, кого легко обмануть.

— Ты можешь притворяться сколько угодно, но теперь мы точно едем к врачу, — её слова прозвучали как приговор.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она уже отвернулась к водителю.

— Быстрее, — приказала она, и машина набрала скорость.

Я снова закрыла глаза, чувствуя, как грудь сдавливает паника.

"Она знает. Она всё знает."

Теперь у меня не было выбора.

Я просто кивнула, не в силах протестовать.

***

Фарида даже не посмотрела на меня, чтобы убедиться, что я не буду сопротивляться. Её хватка на моём плече была достаточно твёрдой, чтобы дать понять: спорить бесполезно. Мы шли по коридору, наши шаги глухо отдавались эхом, и я чувствовала, как в груди нарастает странное, болезненное напряжение.

"К врачу. Врач…"

Сама мысль об этом заставляла меня задыхаться. Что если они узнают? Что мне скажут?

Мы вошли в небольшой кабинет, и я сразу почувствовала стерильный запах антисептика, смешанный с лёгким ароматом лимона. Это была она — врач. Женщина лет сорока в хиджабе, в безупречно выглаженном белом халате. Её взгляд был спокойным, но цепким, как у человека, который привык видеть всё насквозь.

— Садитесь, — сказала она, коротко кивнув в сторону кушетки.

Я сжала пальцы на краю своей накидки, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Фарида, это совсем не обязательно… — мой голос дрогнул, но я даже не закончила фразу.

— Это не обсуждается, — перебила она, смотря на меня с таким выражением, будто я — упрямая девочка, которой нужно вбить разум в голову. – сделай УЗИ. Не будем тянуть. Я хочу убедиться…

- Ложись на кушетку, подними платье. И расслабься, - скомандовала врач.

Я молча села на кушетку, а потом легла. Каждое движение давалось мне с трудом, как будто воздух стал гуще, а тело тяжелее. Врач подошла ко мне с датчиком УЗИ, а я смотрела на неё, словно это был допрос.

— Расслабься, — сказала она, но я только сильнее вцепилась в край кушетки.

Когда она нанесла холодный гель на мой живот, я вздрогнула, но ничего не сказала.

— Это займёт немного времени, — её голос был успокаивающим, но мне от этого было только хуже.

Она провела датчиком по моему животу, и экран загорелся.

Сначала я не поняла, что там происходит. Размытые тени, едва различимые контуры… Но потом врач наклонилась ближе, а её пальцы замерли на кнопке.

Тишина.

И вдруг… звук.

— Сердцебиение, — сказала она спокойно. – Фарида…ты совершенно права.

Я напряглась, но молчала.

— Одно… — она продолжала водить датчиком. И вдруг её голос изменился. Он стал чуть громче, чуть ниже.

— И второе.

Моё сердце замерло.

Я повернула голову к экрану, даже не понимая, что ищу. Но она показала мне.

Два маленьких огонька. Они пульсировали. Жили.

— У тебя двойня, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.

Моё дыхание перехватило.

— Что…? — я услышала свой голос, но он звучал так глухо, будто был не моим.

— Мальчик и девочка. Ты уже на шестнадцатой неделе беременности.

Эти слова ударили меня, как молния. Я попыталась вдохнуть, но не смогла. Моё тело застыло, словно всё внутри отключилось. Вот и все…Теперь они знают.

"Мальчик… Девочка… Двойня…"

Я смотрела на экран, на эти две крошечные тени, на эти два сердца, которые бились так громко, что их звук казался оглушающим.

Моя голова закружилась. Радость, шок, страх, паника — всё смешалось в одно, как буря, которая поднималась внутри меня.

Я сжала руку на животе, словно пыталась ощутить то, что только что увидела.

— Это невозможно, — прошептала я, не зная, кому я это говорю — себе или ей.

Но врач посмотрела на меня твёрдо, уверенно.

— Это реальность. Они в порядке. Всё хорошо.

"В порядке."

Я не могла поверить в это. Не могла понять, как я могла не знать, не чувствовать…

И тут пришёл страх.

— Шейх должен узнать первым, — вдруг сказала врач, её голос стал резче, как удар хлыста.

Я повернулась к ней, мои глаза расширились.

— Нет, — это слово вылетело из меня прежде, чем я успела подумать.

Фарида шагнула ближе.

— Евгения, ты должна. Это не только твоё дело. Это его дети.

Я посмотрела на неё, почувствовав, как ноги подо мной снова начинают дрожать.

Нет. Нет. Только не это.

Я закрыла глаза, стараясь найти ответ, но внутри меня была только паника. Я знала одно: это изменит всё. И я не была готова к этому.

***

Фарида вошла без стука. Впервые. Вначале я даже не поднял головы. Её шаги были быстрыми, но я не отреагировал. Если она зашла так, значит, у неё есть причина. Слишком серьёзная, чтобы ждать. Я знал её. Она не позволила бы себе подобного, если бы дело не было… важным.

– Господин, – её голос, как холодный клинок, разрезал воздух. Я почувствовал, как напряжение заползло мне под кожу.

Я медленно поднял глаза. Она стояла прямо, но в её позе чувствовалась какая-то жесткость. Взгляд Фариды был сосредоточен, но в глубине проскальзывала тревога.

– Говори.

Она сделала шаг вперёд, неуверенный, почти осторожный. Я почувствовал, как что-то сжимается у меня в груди. Какого черта она молчит. Ненавижу, когда тянут резину.

– Господин, вам нужно это знать.

– Фарида. – Я сказал её имя с нарастающим раздражением, нетерпение уже закачивалось, – Что.

– Евгения… – она замялась. Я видел, как её пальцы нервно подрагивают, как будто она пытается подавить эмоции. – Она ждёт ребёнка.

Секунда. Две. Мир застыл. Но она не закончила.

– Нет… даже двоих. Мальчика и девочку. Четыре мясяца беременности.

Словно удар в грудь. Мальчик. Девочка. Двое. Я не ответил. Просто смотрел на неё, словно не мог переварить её слова. В горле пересохло, воздух вокруг стал каким-то плотным, тяжёлым.

– Вы услышали меня, господин? – её голос был твёрдым, но я слышал, как она борется за самообладание.

Я кивнул. Медленно. Моя реакция была безупречно спокойной. Даже для неё. Я знал, что Фарида ждёт вспышки – гнева, радости, хотя бы короткого вопроса. Но я не дал ей ничего.

– Ты уверена? – мой голос прозвучал ровно, но мне самому казалось, что я слышу его издалека.

– Да. Она была у врача. Это подтверждено.

Она сказала это так просто, словно сообщила, что дождь идёт. Но для меня её слова были ударом грома. Мальчик. Девочка. Двое. Я поднялся. Медленно. Каждое моё движение наполняло комнату раскалённым воздухом. Фарида чуть отступила. Внутри меня бушевала буря, но снаружи я оставался ледяным. Я хотел кричать. Разорвать воздух на части. Как, чёрт возьми, это могло быть правдой? Как она могла носить моих детей – и я не знал? Я был слеп. Слеп, потому что слишком долго смотрел на неё как на врага. Слеп, потому что позволил своей гордости перекрыть всё остальное. Но теперь… теперь я видел.

– Ты можешь идти. – Мои слова прозвучали резко, коротко. Фарида замерла на мгновение, но затем молча вышла.

Дверь за ней захлопнулась, оставив меня одного. И тогда буря прорвалась. Я сжал кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. Мальчик. Девочка. Она ждёт моих детей. Моё дыхание стало рваным. В голове вспыхивали её образы: глаза, полные слёз и боли, её лицо, её губы, которые дрожали, когда она умоляла меня выслушать её. Она носит моих детей. Мою кровь. Я сделал шаг вперёд, не видя, куда иду. Всё вокруг потеряло значение. Её лицо, её мольбы – всё возвращалось ко мне с такой силой, что я почти почувствовал, как её руки касаются моего лица. Как ты могла молчать, Женя? Как ты могла прятать это от меня? Но с каждой новой мыслью я всё яснее понимал одно: я сам виноват. Я ломал её. Я уничтожал её. Я делал всё, чтобы она перестала быть собой. И всё же… Она носит моих детей. Мальчик. Девочка. Я остановился у окна, глядя на горизонт. Закат превратил небо в море крови и огня. Это были не просто дети. Это была новая жизнь. Новая возможность. Мои дети.

Я закрыл глаза и резко вдохнул.

– Они мои.

Слова прозвучали в тишине, как клятва.

Я развернулся и позвал слугу.

– Лучшие врачи. Лучшие условия. Всё, что ей нужно, должно быть у неё. Сразу.

Мой голос больше не дрожал. Он был твёрдым, как сталь.

И когда дверь снова закрылась, я почувствовал, как внутри всё ещё бушует шторм. Она носит моих детей. Теперь всё будет иначе. И больше она не выдернет свою руку из моих пальцев…Внутри все дернулось, когда я вспомнил как она это сделала. Я испытал боль. Как будто она дернула мое сердце с корнем. Никто и никогда не смел делать ничего подобного.