Закрутилось всё. Я думал, у меня будет время, чтобы «встать на ноги», наладить дела в баронстве, развернуть производства «дрянских накопителей». Но — ни понос, так золотуха! Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения.

— Простите, важный разговор, — сказал я, одновременно переправляя Истоминой файлы, присланные мне Волковым. — Так вот, Родион Романович… Или теперь правильно будет говорить «ваше сиятельство»?

Синицын только презрительно фыркнул на эту мою фразу.

— Хорошо. Вы ведь под «третьим» вариантом в разговоре с княгиней имели в виду вашу «скрижаль», не так ли? Ваш артефакт может помочь в исследовании этого «чёрного меча»?

— Вот значит как вы его видите, — задумчиво проговорил Синицын. — Для меня это эфириум невероятно сложной конфигурации. Эдакий сочащийся ядом кристалл. Отвечая на ваш вопрос, Алексей: да, конечно, именно «скрижаль» — он снова фыркнул — я и имел в виду. И не только в вопросе исследований. По идее, с помощью моего… нашего артефакта можно не просто исследовать, но и попробовать взять этот реликт древних под полный контроль.

Ничего себе! Вот это, конечно, было бы здорово.

— Но вы, кажется, сами не очень в этом уверены, Родион Романович?

— Это всё-таки артефакт предтеч. Я уверен, что контролировать его получится. Не знаю просто, сколько это займёт времени. И не знаю, в каком состоянии тот образец нашей технологии, который вы нашли среди дряни. Может, он вовсе не работает. Или сохранились не все функции. Во втором случае контроль — опять же вопрос времени и вложенных ресурсов.

— Ясно, — я забарабанил пальцами по столику, на котором стояла моя чашка кофе. — Давайте начистоту, Родион Романович. Я чувствовал вашу ненависть и боль. Я не знаю, чего вам стоили эти пятнадцать лет и сегодняшняя аудиенция. Я говорил, что понимаю вас, — так вот, на самом деле нет. Я сам никогда не испытывал и десятой доли ваших эмоций. Здесь возникает вопрос доверия. Если я отдам вам в руки артефакт предтеч и вашу разработку, не используете ли вы их для мести? Вместе или по раздельности? Я уважаю ваши чувства и ваше право на отмщение. Но сейчас это будет совершенно неуместно. Я могу вам доверять?

Синицын всю мою пламенную речь слабо улыбался, одновременно слегка морщась, как от головной боли. После моей тирады ненадолго воцарилось молчание, которое он прервал, откашлявшись:

— Кхм-мм. Я ждал пятнадцать лет, Алексей. Как я уже сказал, я не зеленый юнец со взором горящим, чтобы бросаться на первую подвернувшуюся возможность. Я не могу обещать вам, что не отомщу Воронцовым и их прихлебателям. Отомщу непременно. Но не завтра. Я подожду ещё. Хотя я и не имею полной картины того, что происходит сейчас, я верю, что это важнее кровных разборок башен. Они своё получат, — тут он сжал зубы до скрипа, — в своё время. Но слова — это сотрясение воздуха. Я могу дать клятву под печатью, текст мы сформулируем.

Клятва под печатью — это серьёзно. Это как моя печать изгнанника, только добровольно принятая на себя. Унизительная процедура. Да и ослабляет она мага, давшего клятву, почти всегда. А ещё — неверно настроенные триггеры — и печать сработает, даже если реальных оснований к тому не было. Надо мне это?

— Родион Романович. Я бы не хотел, чтобы вы проходили эту процедуру, — медленно ответил я ему. Некая идея уже начала вырисовываться у меня в голове. — Но вы можете принять в род, например, Ксению, мою невесту. И мы с вами ещё раз породнимся, на этот раз через брак. У меня появится юридическая, а не только кровная связь с вашим родом. Это не вассалитет, и я не потеряю титул барона, а главное — останусь независимым. А у вас будет весомая причина, чтобы сдержать слово. Ведь сейчас вы не рассматриваете возрождение Синицыных как приоритетную задачу. А зря. Ситуация изменилась. Наверняка сохранились семьи, сбежавшие из района во время нападения, которые вам служили. И которые могут вновь пойти под вашу руку. Думаю, можно отыскать ваших родственников и родственников родовых семей с достаточно сильной кровью. Вы говорите, что вы сейчас декоративный боярин. Но ведь это можно изменить. Конечно, в прежнюю силу род войдёт не скоро. Но теперь на это в принципе есть шанс! А месть можно и потомкам завещать. Главное, чтобы они были эти потомки.

Синицын смотрел на меня. Глаза его неестественно блестели. И дело не в магии. Это был не эфир, а солёная влага. Он мотнул головой, будто стряхивая морок, встал и протянул мне руку. Я поднялся навстречу. Он крепко сжал моё запястье.

— Мне нужно с этими мыслями переспать, — сказал он медленно. — Я не готов так сразу… мне нужно одному побыть. Спасибо, Алексей. Спасибо, Мария. Иногда полезно беседовать не только со своими внутренними демонами.

* * *

Когда мы остались вдвоём, я спросил Истомину:

— Посмотрела материалы, которые Волков прислал? Что скажешь?

— То есть Синицына мы обсуждать не будем? Ты хоть с Ксенией бы поговорил до того, как такие предложения озвучивать!

— Да что здесь обсуждать? Для Ксении ничего не меняется, кроме текущего и будущего статуса. Всё же «сиятельством» быть намного круче, чем «благородием» или даже «милостью». Плюс связи с боярским родом. У Синицыных же куча родичей по стране в других родах. Уверен, после публикации указа они бросятся к Родиону Романовичу в надежде поиметь свою выгоду. А он сможет поиметь на них свою. Ксения обзаведётся кучей полезных знакомств и станет самостоятельной фигурой, а не просто «выкупной невестой». Всем хорошо. Когда мы расторгнем наш фиктивный брак, у неё будет выбор женихов со всей империи, уверен в этом. Она девочка тщеславная и практичная — поймёт свою выгоду.

— Ты совсем к ней ничего не испытываешь? Никаких чувств? — спросила Истомина слишком ровным тоном.

Это было опасно — медлить с ответом, но я задумался.

— Знаешь, — сказал я, наконец, — я отношусь к ней скорее как к младшей сестре. И вряд ли это уже поменяется.

— Ясно всё с тобой, Орлов, — что именно ей ясно, Истомина не уточнила, но прозвучало угрожающе. — Когда ты ей скажешь?

Я почесал затылок. И вправду, надо бы Ксюше позвонить.

— Да вот сейчас и скажу. Чем раньше, тем лучше.

— Отлично. Герда пока анализ материалов завершит. А я посуду уберу.

Вот такое распределение обязанностей между роботом и человеком, ага.

Разговор с Ксенией прошёл неплохо. Она не ушла сразу в глухую несознанку, не начала кричать «зачем мне всё это нужно». Спокойно выслушала мои аргументы, обещала подумать и дать ответ через день-два. Думаю, девушка выберет правильное решение. Если Синицын, конечно, мою схему поддержит. Но и здесь у меня больших сомнений не было. Я его знаю уже некоторое время. Он зациклился на идее мести. Если дать ему нормальную альтернативу, это поможет заглушить разрушающие его негативные эмоции. На одной силе воли далеко не уедешь. Или сломаешься, или в ящик сыграешь. По крайней мере, так меня учили.

— Ну, я с Ксюшей всё обсудил, — заявил я, заходя обратно в столовую. — Она обдумает предложение и скажет своё положительное решение. Что по нашему «объекту»?

— Хм. Надо брать. Из отчётов понятно, что он иногда посещал один тот же «весёлый дом» примерно раз в два месяца. А вот за последний месяц был там уже трижды. Что-то такое назревает. И если мы подождём ещё месяц, рискуем опоздать.

— А мы готовы? Если упустим, больше такой возможности может не представиться. И откуда известна дата следующего посещения?

— Оперативнику Волкова удалось поставить прослушку в номер, в котором бывает Коковцев. Отсюда известна дата — из разговора «объекта» с хозяйкой. Ещё из прослушки понятно, что он там не сексом с «ночной бабочкой» занимается, а куда-то сваливает через секретный ход. Куда он мотается, выяснить пока не удалось. Зато волковский оперативник нашёл этот самый секретный выход из борделя. Можно взять «объект» внутри тайного хода. Или проникнуть внутрь. Над конфигурацией операции я всё ещё думаю. Надо взять с собой пару человек. Предлагаю Кабана и Красавчика. Остальных из твоей команды отправить вместе с Синицыным на фабрику. И доставать «скрижаль» из того тайника, в который ты её запихал. Мне почему-то кажется, Лёш, что нам надо ускоряться.

Я немного обдумал слова Марии. Всё разумно. Значит что?

— Добро, милая. Так и поступим. Ты планируешь операцию. Ты можешь отдавать распоряжения моей команде от моего имени. Билеты в Муром берём?

— Какие билеты, Орлов? Совсем что ли? Возьмём у Вики флаер. Так мы анонимно в Муром попадём. Боярские борта не досматривают, а пассажиры имеют право не предъявлять документы. А то ты такой красивый с ноги заявишься в Муром с бойцами, а потом там похищают чиновника Синего двора, который вёл разработку твоей семьи.

— Эта анонимность — фиговый листок. Надолго её не хватит. В столице же камеры повсюду. Вика — моя сестра. Зачем так сложно всё?

— Милый, кто у тебя начальник тайных и пакостных дел?

— Ты, родная.

— Вот и не лезь туда, в чём не понимаешь. Название должности ты, кстати, так и не сменил. А это, между прочим, официальная подпись к моей баронской почте.

— Из головы вылетело! Сейчас всё сделаю.

— Вот и займись чем-нибудь полезным. Тебя Сердюков уже третий день домогается.

— Сердюков?

— Михаил Иванович. Юрист, которого тебе Дювернуа посоветовал. Он уже все бумаги подготовил. Следствие в баронстве закончено. Тебя ждут приговоры, утверждение нового устава и прочая рутина. А ты старательно этого всего избегаешь. Тебе бы лишь бы с мечом скакать и эхлед-ханов орды косить, как траву.

Я поморщился. Последнее утверждение напомнило недавний бой, в котором выжили мы, если не чудом, то попущением духов предков. Конечно, как траву. Перегнула Истомина. Но в чём она права: всякую рутину я последнее время начал игнорировать или спихивать на других. Ну как же! Я здесь, значит, с князьями беседую, судьбы мира решаю. А мне: «утверди устав баронства». Я невесело усмехнулся. Да с этим головокружением от успехов пора заканчивать.

— Ты права, как всегда, о натуральный заменитель моей совести и свет очей моих. Займусь немедленно, оставив тебя корпеть над хитрым планом.

В ответ в меня прилетел тапок. За что — не понял. Наверное, за «заменитель».

* * *

Мы действительно вышли из флаера Орловых в частном аэропорту Мурома без всякого контроля и избегнув камер. По дороге Истомина ознакомила нас с планом операции. Она молодец. Всё учла. И все доступные ресурсы использовала. Например, транспорт самого Коковцева, на котором он ездил на свои таинственные встречи неизвестно с кем. Ничего. Сегодня мы всё узнаем.

— Само по себе задержание должно, по идее, пройти гладко. Он не боец. Может, есть какие-то артефакты, но против газа Красавчика нет приёма, — подвела итог Истомина. — Самое проблемное место — это транспортировка и помещение, в котором будет проходить допрос. Я подобрала хороший вариант, но времени мало. До сих пор ищу. Пока что это стройка почти в центре Мурома, вы видели. Я бы, конечно, что-нибудь другое подыскала… Также непонятно, с кем именно он должен встретиться и что предпримут эти люди, когда он не придёт на встречу. Какие у них ресурсы? Здесь полная неясность. Также у нас нет менталиста для допроса, а все эти «око истины» — не самая надёжная печать, — она покосилась на меня.

— Ну, Волков категорически отказался ехать в Муром, — ответил я, разведя руками. — У меня есть кое-какие зелья, оставшиеся от Серны. Попробуем обойтись ими. В крайнем случае используем твой запасной план и вывезем его в Воронеж. Ко мне на завод.

— Это очень опасно. Чем сложнее цепочка, тем проще её сломать. Но ты прав. Если не удастся быстро его выпотрошить, нужно будет вывозить. Искать его будут тщательно. Он не абы кто, а советник Великого князя. Могут и забыть на время о привилегиях боярских родов. К тому же сегодня в столице какой-то курултай у наших военных. Великие князья, генеральный штаб, Его Величество будут присутствовать. Меры безопасности будут исключительными. Опричники и служба охраны трона уже лютуют.

Нас уже дважды останавливали для проверки документов. Обычные постовые службы и военная полиция. Им я без зазрения совести скормил липовые документы, которые состряпала для нашей компании Истомина. Пока всё работало.

Второй патруль — военный оказался даже въедливее первого. Лейтенант с планшетом сравнивал моё лицо с документами из базы секунд двадцать. При этом вид имел такой, будто сейчас крикнет: «Ага! Я этого… знаю!». Я даже чуть не занервничал. В конце концов он извинился, вернул мне пластиковую карточку, козырнул и пожелал удачи.

Документы выдерживали поверхностные проверки, в нужные базы данных они были занесены. Через восемнадцать часов они и все обращения к ним за последние сутки будут удалены. Хороший техномант, конечно, может восстановить удалённые файлы и логи. Но для этого ему нужно знать, что именно искать.

Опричникам или охране трона я бы совать такую липу не рискнул, но их слишком мало, чтобы контролировать весь город. Они оцепили место, где будет проходить встреча, и нашей честной компании, к счастью, туда было не нужно. Посещать Генеральный штаб мы сегодня не намеревались, а именно там намечался упомянутый Истоминой «курултай». Тема — успешное развитие наступления на юго-западном направлении. Истомин вместе с Великим князем Петром Фёдоровичем от души вломили туркам. Теперь к их успеху спешили примазаться все подряд. Зелёный двор котировался по силе где-то перед фиолетовым. Но теперь котировки Петра Фёдоровича на ярмарке боярского тщеславия явно пошли в гору. В общем, меня это всё мало интересовало.

По идее, Коковцев обязательно должен будет на «курултае» появиться. А значит, его исчезновение будет замечено довольно рано. Сложно сказать, как это повлияет на наши планы. Не пришёл на заседание, нейро заблокирован, на звонки не отвечает. Если бы не кутерьма по организации встречи на высшем уровне, я бы сказал, что реакция на такое должна быть почти мгновенной. Это форс-мажор. Но всё тот же «курултай» давал нам шанс на то, что в этот раз всем будет не до важного, но всё же не первостепенного чиновника Синего двора. В общем, сплошные «если». Если честно — чистейшая авантюра эта наша эскапада. Но Истомина опять права. Следующей попытки может и не быть. Метель перед моим внутренним взором улеглась. Может потому, что Коковцев — слуга Пророка и всё связанное с ним для меня закрыто. Или же я вслепую влезаю в какие-то планы Орды, сам об этом не подозревая. Как сказала Истомина: «Что-то назревает».

Я выскочил из машины, припаркованной в каком-то дворе-колодце. Не самое удобное место для парковки, но выбирали не мы. Быстро пересёк двор и толкнул неприметную металлическую дверцу с надписью «служебный выход». Как и было написано в пришедшем полчаса назад сообщении, она легко открылась. Я прошёл по полутемному коридору, мимо парочки туалетов, и вышел в декорированное в узбекском стиле заведение. Оно называлось «Чайхона» и предоставляло желающим попробовать чудеса кухни Среднего Востока.

Отыскав десятый столик в углу, я присоединился к сидящему там человеку, который как раз приканчивал свою порцию мелких пельменей.

— Приятного аппетита, — сказал я. — Как вам местные пельмешки? Стоит заказать?

— Это чучвара. Ну или барак, зависит от того, в Фергане ты или в Хорезме. Вы, я так понимаю, представитель нанимателя? Или даже сам наниматель, — он позволил себе быструю усмешку.

— Да. А вы Гудвин. Как волшебник из детской сказки.

— Ну, если хотите, можно и так сказать, — опять эта неуловимая ухмылка, будто он смеётся над одному ему понятной шуткой. — Зовите меня Гудвин.