Гудвин — тот самый оперативник Волкова — оказался весёлым парнем. Не то чтобы это что-то говорило о его профессиональных качествах, но общаться с ним было приятно.

— Выход я разблокировал, сигнализацию снял, — говорил он неторопливо, макая микро-пельмень в коричневую жижу. — Автомобиль объекта стоит там же, сразу за выходом. Это закрытая стоянка, чтобы не светиться, вывозить его придётся на его же машине. Стоянка автоматизированная. Камеры по периметру я контролирую, помогу вам на первом этапе. Как только машина покинет парковку, моя работа закончена. Как говорится, приятно было познакомиться, особенно тем, что недолго.

На этой жизнеутверждающей ноте мы с ним и расстались. Он должен был дать сигнал к началу операции примерно через три часа плюс-минус, когда Коковцев зайдёт в элитный бордель, который служил ему прикрытием для тайных прогулок. Мы же, стараясь не светить мордами лица на камерах, подобрались поближе к месту будущей операции. Запарковали фургон почти на выезде с тайной стоянки около мусорных баков.

Коковцев появился как по часам. Я не особо нервничал, а вот Истомина и Красавчик чуть ногти себе не сгрызли, пока мы сидели в засаде. Наконец мне пришло сообщение на нейро: «Тюлень в дупле». Очень остроумно. Ухохочешься.

— Выдвигаемся, Красавчик, Кабан со мной. Шпилька в машине.

Я натянул силиконовую маску, остальные последовали моему примеру. Одеты мы были в серые рабочие комбинезоны без нашивок.

Захват прошёл буднично, хотя отравленный газом Красавчика Коковцев и успел активировать какой-то артефакт, долбанул по нам молнией. Она безвредно рассыпалась, ударившись в силовой щит Кабана. После чего граф пал на пол коридора и потерял сознание. Мы нацепили на имплант Коковцева заглушку.

Затащив бесчувственную тушку в машину, мы с Красавчиком покинули стоянку своим ногами, после чего Кабан вывез из подземного гаража наш трофей. Истомина включила глушилку радиосигнала. Перегрузка последовала сразу же прямо возле мусорных ящиков, и Кабан укатил дальше, чтобы бросить машину и вернуться на флаер. Его роль этой ночью была сыграна. Дальше, если что-то пойдёт не так, никакая силовая поддержка нас не спасёт. Но пока всё шло по плану.

К этому моменту Гудвин должен был уже выйти из игры.

Из игры он вышел, но все пути подготовил заранее. Ворота на стройке были открыты, камера на проходной повернута в сторону, сторож в каморке заливался храпом. Мы проехали на территорию, попетляли между нагромождениями строительных материалов и припарковались за стопкой бетонных плит. Отсюда центр города почти не просматривался, так что снайперов охранки или поста на недостроенной крыше можно было не опасаться. Здание находилось довольно далеко вне зоны оцепления.

Тело статского советника и целого графа Раквене, камер-юнкера и прочее, было доставлено в бетонную коробку без окон на десятом этаже. Вход мы дополнительно прикрыли сколоченным из досок щитом. Предусмотрительный Гудвин оставил нам здесь рулон полиэтилена, скотч и прочие строительные мелочи. Набор для проведения допроса у нас был с собой.

— Шпилька, иди наружу, стоишь на страже, если что предупредишь нас, — я выдал ей три катушки с тонким, но очень прочным шнуром. — Закрепи как следует к внешним колоннам.

Это был наш запасной путь отступления. Мы, конечно воздушники, но нет смысла тратить энергию сердца, и оставлять следы там где можно обойтись обычными средствами. Если что, мы просто спустимся по обратной стороне здания и попробуем уйти дворами к следующей машине. Плюс Истомина, пока мы сидели в коробке без окон, должна была сторожить периметр и мониторить обстановку.

Мы с Красавчиком лишили статского советника одежды и аксессуаров, я просканировал тело. Два посторонних импланта были внедрены слишком глубоко, чтобы достать их с помощью оперативного вмешательства. А вот нейро, на удивление, оказался съёмным. Безумно дорогая модель с заменяемыми модулями памяти. Мы убрали всё, что сняли с тела Коковцева, в непроницаемый для электромагнитного и магического излучения ящик. Затем я несколькими точечными импульсами сжёг к дрянской матери оба неидентифицированных импланта. Прошёлся по комнате и прилепил созданные Родионом Романовичем свитки к стенам и залил в них немного эфира. Огромные печати перекрыли весь периметр комнаты.

Теперь Коковцева невозможно найти с помощью магии, даже по крови. Всё удовольствие — на два часа примерно. Затем печати исчерпают вложенную энергию. Радиосигнал здесь не проходит, эфира тоже нет.

Глядя, как Красавчик приматывает голого клиента к деревянным козлам, я задумался о том, что мы ещё могли упустить. Всё было подготовлено в жуткой спешке. Но на ум ничего не приходило. Найти нас среди нескольких миллионов населения столицы было невозможно. По крайней мере в короткие сроки.

Я залил в рот советника эликсир, который Игорь сделал для допроса Володина. Вот и пригодились остатки. Наклеил на губы скотч. Потом мы установили козлы вертикально, и Коковцев повис на них вниз головой. Вот где опять Игорь бы со своей пыточной печатью пригодился. Так. К дряни этого предателя. Работаем с чем есть.

— Красавчик, буди спящую красавицу. Ой. Случайно получилось.

— Сейчас, Боярин. Могу я маску снять? Вся морда чешется.

— Если совсем невтерпёж, снимай, конечно. Но я бы посоветовал дождаться, когда мы отсюда отступим.

— Да я нацеплю потом. Этот же подданный, я так понял, всё равно отсюда не уйдёт? И никому ничего не расскажет. Правда, мой хороший? — он похлопал Коковцева по щеке, и я заметил стихийную энергию, протекающую с ладони бойца к голове статского советника.

Тот вздрогнул и заворочался в путах. Открыл ещё мутные после паралича глаза. Рот я ему предусмотрительно заклеил, так что он только что-то промычал.

— Когда он станет пригоден для беседы? Что-то я нервничаю. Надо побыстрее заканчивать.

Внутри меня и впрямь нарастало глубинное беспокойство. Оно не было связано ни с чем конкретным. И в то же время всё внутри меня кричало, что мне следует быть как можно дальше отсюда.

— Пять минут подождём. Яд я вывел полностью, он какой-никакой, а маг, организм быстро в себя придёт.

Коковцев шарил по помещению глазами и мычал. Мы стояли позади него, так что он нас только слышал. Кроме того, ему в глаза светил мощный компактный прожектор, установленный у входа на штативе. Классика.

— Ладно, приступим, — прошло только три минуты, но моё беспокойство нарастало. — Ты… знаешь что, иди к Шпильке. Может, мы не заметили какой-то сюрприз на клиенте. Мне так спокойней будет.

Красавчик пожал плечами и вышел наружу, задвинув за собой импровизированную дверь. Я же обошёл извивающегося пленника.

— Приветствую, граф, — начал я, включив синтезатор голоса. — Обстановка не располагает к светским беседам. Сейчас я начну задавать тебе вопросы, а ты будешь мне подробно на них отвечать. Очень надеюсь, что разговор выйдет плодотворным.

Я рывком сорвал с губ Коковцева скотч и приступил к допросу. Зелье, которое мы ему влили, подействовало как следует.

Я начал с дел давно минувших дней, проекта «Чистый мир» и убийств сотрудников. Дела нынешние я решил оставить напоследок. Мало ли какие у графа могли быть ментальные закладки. Всё-таки советник Великого князя. А ещё вероятнее, ментальные блоки стояли у него на информации об Орде. Но я ничего не мог с этим сделать, нужного специалиста у меня под рукой не было. И не факт, чтобы тот же Волков справился с блоками ордынских колдунов. Если они, конечно, есть. Ни малейших следов Дряни я на Коковцеве не наблюдал.

С «Чистым миром» всё оказалось примерно так, как и предположил Волков. Причём он правильно догадался даже о менталисте. Тот страховал Коковцева, и ему пришлось пару раз вмешаться, когда «естественная смерть» не удавалась. А в целом… Коковцев был завербован обещанием, что он войдёт в свиту Великого князя. Его «клиент» видел будущее и продемонстрировал это вполне убедительно. Нападение на Дмитрия Годунова не было подстроено. Оно было спровоцировано. А Коковцеву передали детальный план по его предотвращению. Так он и получил своё вознаграждение.

По сути, в убийствах учёных проекта Коковцев выполнял роль пешки, делая предписанные ему невидимым игроком ходы. С моим отцом было посложнее. Здесь сплелись интересы Синего двора и приказ заказчика. Дмитрий Фёдорович Годунов был заинтересован в том, чтобы альянс Орловых и крупной русской компании не состоялся. Таинственный покровитель требовал смерти последнего участника проекта — Григория Орлова. Великий князь — разрушения будущего консорциума. В глубине души я надеялся, что деда тоже обработали с помощью менталиста. Это бы объяснило его поведение и предательство родственников. Но нет. Он с радостью уцепился за возможность начать собственную комбинацию внутри чужой игры. Просто беспринципная старая мразь. Мертвая старая мразь. В душе смешались чувства разочарования и удовлетворения.

Попутно я узнал у Коковцева контакты Шакала, который был исполнителем покушения. Мария будет рада встретиться с этим человеком лицом к лицу.

Что же такое могли создать отец с соратниками, что глобально помешало бы планам Пророка? Если Синицынское изобретение он хотел заграбастать себе, то отцовские разработки попросту пытался уничтожить. А связанные со мной линии будущего просто не видел. То есть Пророк не знает, что я нашёл, и что отцовские разработки могут быть продолжены. Насколько я понял, разница была в том, что Синицыны воплотили свою фиговину в виде эфириума, а «Чистый мир» разрабатывал какие-то огромные ритуальные печати.

Ладно, сейчас это не имеет значения. Пора переходить к вопросам про день сегодняшний. И про то, куда же собирался наш любезный граф поздним вечером, когда он должен был быть на важном совещании в Генеральном штабе.

Коковцев воспользовался перерывом в допросе. До этого он просто отпустил в мою сторону пару угроз, а я почти не давал ему передышки.

— Сколько времени прошло с момента захвата? — суетливо спросил он. — Вы же Орлов, я понимаю, кто именно может интересоваться всей этой историей. Алексей Орлов. Послушайте, — я решил дать ему высказаться. — Нам надо бежать! У меня готов флаер. Мы должны немедленно покинуть Муром!

— Ого. Как интересно, ожидается масштабный теракт? Это тема нашей следующей беседы.

Моя тревога говорила мне примерно то же самое. Прочь. Бегите, глупцы! Но я не думал, что речь идёт о Муроме вообще.

— Поздно беседовать! Ничего уже не остановить! Когда я спускался в тайный ход, до начала оставалось не более часа! Прислушайтесь ко мне!

— Что, не хочешь сдохнуть в организованном твоими ордынскими хозяевами локальном апокалипсисе? Ты серьёзно планируешь остаться в живых после сегодняшнего?

— Да! Планирую! Вы, Орлов, просто не понимаете, что происходит! Какие силы стоят за сегодняшними событиями! Орда — просто кучка жалких дикарей, нашедших в руинах опасные игрушки. Я готов забыть вам сегодняшнее унижение. Решается судьба империи…

Сквозь его лицо и по всему телу внезапно пробежали линии магической печати. Он захрипел. Кожа вздулась, по всему телу проступили крупные вены. Я автоматически поставил свой комбинированный щит, отскочив к выходу из комнаты.

А Коковцев буквально лопнул, разбрызгивая кровь по всей комнате. В эфирном зрении было видно, что кровь смешана с праной и эфиром, оставляя повсюду невидимые обычным глазом следы.

Дрянские маги! Щит сжёг и отбросил все ошмётки бывшего графа Раквене в сторону. Комната теперь выглядела натурально как скотобойня. Печать убила Коковцева и теоретически должна была пометить его убийцу. Я грустно осмотрел стекающие по полиэтилену ошмётки врага. Придётся всё здесь выжечь. Потолок полиэтиленом мы не закрывали.

Я придержал воздушным потоком вернувшийся щит, закрывающий дверной проём, и громко произнёс:

— Красавчик, всё в порядке. Ну как. Клиент взорвался. А я в порядке. Не ломись сюда, здесь очень грязно.

Удерживая щит, я сдвинул преграду в сторону и вышел в коридор. Красавчик заглянул внутрь и присвистнул.

— Вот это давление у мужика долбануло. Матушка меня всегда предупреждала, что кофе на ночь пить вредно.

— Матушка твоя была исключительного ума женщина.

— На самом деле я не знаю, что ты с ним сделал, но я запомню, что тебя лучше не сердить, Боярин.

— Да это не я. Сильный маг поставил на графа печать с условием. Меня месяца три назад могло также размазать, если бы я пересёк защитный периметр башни. Он пытался убедить меня сбежать подальше. Потом сказал лишнее и… ПУФ-Ф-Ф. Короче, я сейчас зачищу комнату. Пусть лучше думают, что за маньяки здесь шашлыки жарили, чем откуда вся эта требуха на потолке.

Я вызвал небольшой вихрь огня и методично прошёл им по всему помещению, выжигая следы органики. Некоторое время здесь будет фонить стихийной энергией, но понять это можно только если специально искать. Надеюсь, хозяевам стройплощадки, когда строительство возобновят, это в голову не придёт. Да и когда его ещё возобновят?

Я был недоволен результатами сегодняшней авантюры. Ничего принципиально нового я так и не узнал. Наслушался каких-то мутных намеков на очередной теракт и «пора тикать». Но у Орды же нет второго артефакта «Черного льда»? Коковцев говорил про какие-то имперские дела. Я не представлял, что конкретно должно произойти, но сильно подозревал, что это связано с сегодняшним совещанием. Предвидение по-прежнему сбоило, и это меня бесило всё больше. Я уже привык, что в переломные моменты оно меня выручает.

Всё случилось, когда мы готовились покинуть здание. В стороне центра города ухнуло подобие взрыва. Сухой треск и скрежет разнеслись по окрестностям. Мы втроём бросились к проёму между балками, в котором ещё не были установлены стенные перекрытия. Бежали в направлении звука.

А он не прекращался.

Грохот и треск нарастали, будто кто-то разом взорвал минное поле. В центре стремительно разрасталось тёмное пятно. Огни города гасли, будто их задувал могучий порыв ветра.

Висящие над центром города военные дирижабли зажгли прожектора. Световые лучи устремились вниз, высвечивая происходящее.

У Орды нашёлся второй артефакт.

С шумом, треском и грохотом из зданий прорастали гигантские кристаллические структуры. В свете прожекторов грани кристаллов отливали чернотой.

Особняки и дворцы под напором магических кристаллов разлетались на куски, как карточный домик, в который подложили шашку динамита. Над сценой катастрофы висела увеличивающаяся туча каменной пыли.

До нас докатилась непрерывная ударная волна, ослабленная расстоянием. Кристаллы росли словно подчиняясь чьему-то чертежу: тяжёлые тонкие ветви тянулись к небу, пронзая этажи, срывая с фасадов гранитные и мраморные плиты.

Где-то взвыла сирена, запоздалый вопль смертельно раненного города.

Если я правильно помню карту столицы, этот ледяной лес уже пророс через генеральный штаб.

Дрянь!

У меня внезапно ослабели ноги. Внутреннее чувство опасности устроило натуральную истерику. Мы были слишком близко к случившейся катастрофе. Скорость развёртки заклинания, если я правильно помнил по видению, только нарастает с высвобождением чёрной массы льда.

— В машину! — рявкнула Истомина. — Спускаемся по тросам!

— На машине мы не успеем, — как-то даже отстранённо ответил я. — Слишком близко эпицентр. Надо лететь.

Вопрос только в том насколько Красавчику и Марии хватит стихийной энергии. Полет пожирал ее в больших количествах.