Полторы недели пролетели, заполненные подготовкой. Совместные тренировки, отработка знаков и техник. Совещания, совещания, совещания, на которых я исполнял, в основном, роль статиста. К третьему на меня уже перестали коситься, воспринимая как непременный атрибут этого тягостного действа.

Когда вернулся Синицын, к этому добавилось обучение управлению Скрижалью. В принципе, запустить артефакт с её помощью я уже мог.

Но самое отвратительное — меня начали мучить сомнения.

Что значило то видение, в котором я видел Скрижаль в руках Пророка? Не везём ли мы ему «подарочек на день рождения»? Строя грандиозные планы по «окончательному решению Ордынского вопроса», не лезем ли мы в ловушку, расставленную для нас опытным прорицателем? Что, если все предыдущие наши шаги шли по пути, предначертанному Аан-Дарханом Белой Орды?

Очень уж всё сложилось — один к одному. Кирпичик к кирпичику. Каждый новый успех вёл к следующему шагу, и мы шли, увлекаемые событиями, пока не оказались «вот здесь». В точке, где регент разродился своим «гениальным» планом «Возмездие».

Эти размышления чуть не стали для меня навязчивой идеей. Я помалкивал — а с кем я подобным поделюсь? Разве что с княгиней. Да и то — чтобы что? Зачем ей эта головная боль? И чем делиться? Параноидальным бредом?

В общем, я держал эти панические мысли при себе и учился активировать Скрижаль быстро. Если что — запущу артефакт «Чёрного льда», даже если у нас не будет шанса уйти. На карту поставлено гораздо больше, чем наши жизни. По крайней мере, так я себе говорил. Успехи в освоении Скрижали давали мне некоторую уверенность в своих силах и отчасти рассеивали тёмные мысли, как свежий ветер рассеивает дурной запах.

Напряжение нарастало с каждым днём. Фрегаты-разведчики ушли и канули в мельтешение радиопомех. Даже воздушные ретрансляторы перестали ловить радиосигнал. Три линейных корабля, с кровью вырванных из воюющих флотов, спешно латали повреждения и пополняли боезапас и команду. Со старичка «Добрыни Никитича» снимали орудия главного калибра, чтобы освободить места в погребах для авиабомб.

В конце первой недели к авиагруппе было прикомандировано три эсминца сопровождения, в чью задачу входило прикрытие «Невского» от москитного флота. Мало? Достаточно для того, чтобы БДК прорвал москитную завесу и выполнил основную задачу.

Новейший БДК «Александр Невский» висел над тренировочным лагерем, забитым собранными с миру по нитке и снятыми с последних курсов военных училищ десантниками. Две с половиной тысячи человек. Две с половиной тысячи будущих мертвецов.

Командовать «Невским» и операцией поставили Маресьева. Там же разместился флаг эскадры. С запада и юга к Михайловскому валу скрытно, ночами, перегоняли составы с частями мехкорпусов и гвардейской мотопехотой. Четвёртый флот постепенно, не привлекая внимания, покидал места боевого дежурства, сосредотачиваясь в ста километрах от Астрахани на временных лётных площадках. Турецкий фронт, ослабленный этими потерями, окапывался, готовясь к обороне.

Гигантская машина плана «Возмездие» закрутилась и набирала ход. Все были на нервах: в штабе ждали разведчиков, в войсках офицеры грызли ногти в ожидании приказа. Напряжение нарастало с каждым днём.

Были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Даже офицерам уровня начальника штаба фронта не была доведена полная информация о том, куда и для чего передислоцируются такие массы войск. «В тыл на доформирование». Шила, конечно, в мешке не утаишь, но попытка была предпринята прямо героическая.

Наконец появилась связь с фрегатами разведки. Без подробностей. Задание выполнено.

Спустя пять часов меня вызвали к регенту.

* * *

Очередной зал совещаний. Всё те же присутствующие, что были на самом первом из них. За исключением премьера. На этом совете будут приняты исключительно военные решения.

На огромном голоэкране были высвечены квадраты кадров аэросъёмки.

Я занял своё место с края стола и приготовился слушать. Напряжение последних дней начало потихоньку отпускать меня. Всё. Рубикон будет перейден сегодня. Сегодня взведённую пружину спустят.

— Ну что ж. Все имели возможность ознакомиться с предварительными данными разведки, — начал регент. — В указанном графом Орловым месте действительно находится гигантский город. По оценкам аналитиков — более двух миллионов населения. Если у кого-то есть сомнения, что мы нашли легендарный Этыксир, он может высказаться прямо сейчас.

Естественно, никто из присутствующих даже рта не раскрыл. Белая Орда никогда не славилась численностью. И уж такой населённый город за полярным кругом не мог быть ничем иным, как её столицей. Регент в очередной раз выделил меня перед остальными. Зачем он это делал, мне было не очень понятно. Но в чём я убедился — регент вообще ничего не делал без дальнего прицела.

— Хорошо, господа. Я полагаю, что полученных данных достаточно для начала операции. Осталось принять оперативные решения. Истомин. Юрий Иванович. Вам слово.

Истомин встал, взял в руки пульт-указку и подошёл к экрану.

— Вы видите снимки города. Фрегаты не рисковали опускаться ниже пяти тысяч метров, чтобы не разрушить свою маскировку, поэтому карта будущего района операции у нас получилась не самая подробная и чёткая. Но вполне достаточная, чтобы можно было прийти к определённым выводам. Вот эти районы на севере города — полностью промышленные.

Часть квадратов на экране окрасилась в чёрную сеточку.

— Как вы понимаете, это приоритетная цель для бомбардировки и десанта.

— Объясните, — попросил Потемкин.

— Хм… Бомбить жилые кварталы экономически невыгодно. Кроме того, мы предполагаем, что жилая застройка подвергнется воздействию «Чёрного льда». А промышленный сектор относительно малонаселён, и заклятие там ослабнет. Если же та часть операции, за которую отвечает граф Орлов, пойдёт не по плану… Наша экспедиция должна всё равно нанести противнику максимальный ущерб. Ну, для защиты заводов пришлют больше войск, чем для прочёсывания жилых кварталов. Напомню, что основная цель ударных сил — отвлечь на себя внимание от Орлова с диверсионной группой. Вопросы? — Истомин подождал пару секунд и продолжил: — Здесь большие аэродромы. Около полутора сотен истребителей, навскидку. Они — основная цель для старичка «Никитича»…

Дальше он в течение пятнадцати минут выводил на экран поверх снимков тактические схемы, которые будут доведены до капитанов кораблей в части их касающейся уже после взлёта. Всё-то они продумали. Даже потерю двух из трёх линейных «богатырей».

Моя команда, согласно диспозиции, полетит на одном из фрегатов-невидимок. Очень вовремя они построились… Стоп. Хватит уже этой паранойи. Будто без фрегатов всю эту бодягу не затеяли бы. Просто проделали бы всё с грацией слона в посудной лавке. Чисто по-имперски.

— А теперь прошу обратить внимание на карту замеров напряжённости энергетических полей, — продолжил Истомин. На кадрах аэроразведки появились синие и красные круговые линии, подписанные трёхзначными цифрами. — Максимальные загрязнения Дрянью мы наблюдаем в районе производственного комплекса, как и следовало предполагать. Жилые кварталы также загрязнены довольно сильно, как и центр города. А вот здесь, изволите видеть, господа, аномалия. Район с довольно плотной застройкой, в котором вообще отсутствуют загрязнения. Зато эфирный фон превышен в четыре раза от условной нормы. Мы не знаем, что именно там располагается. Но что бы там ни было, оно важно настолько, что дикари построили защитный очистной комплекс на этом месте. Данный район видится нам наиболее перспективным для нанесения основного удара. Наш главный консультант, господин Синицын, провёл расчёты и полагает, что распаковку «подарка» нужно произвести именно здесь, в том числе потому, что само это место будет подпитывать артефакт на первых стадиях его развёртки!

Лазерная точка ткнулась в центр нескольких красных окружностей, обозначающих высокую концентрацию эфира. Кровавая точка в конце смертельного приговора.

— Мы ударим здесь. Конкретная операция по высадке диверсионной группы будет разработана при участии графа Орлова и его… ммм, офицеров. Полагаю, что на этом совещании обсуждать тактические подробности излишне.

Пётр Фёдорович благосклонно кивнул, а Потемкин снова влез в ход доклада:

— Не доверяете кому-то из присутствующих, Юрий Иванович? — спросил он, лучась доброжелательностью.

— Не вижу необходимости знать тактические детали тем, кто не будет непосредственно задействован в операции, светлейший князь, — ответил Истомин, даже не повернув головы. — У каждого здесь есть свои собственные задачи, которыми и должна быть занята их голова.

— Я полагаю, что при отряде графа Орлова должен присутствовать офицер опричного приказа. Кандидатуру на утверждение я подал вам, Ваше Высочество, — Потемкин подобострастно склонился в сторону регента, — заранее.

— Кому должен? — спросил я, внезапно закипая. Даже в такой момент этот прид… светлейший князь играет в свои дурацкие игры. — Мне, например, не нужен мешающийся под ногами человек в сработанной команде. Моим людям делать больше нечего, как присматривать за гражданским, по сути, чиновником. Я возражаю.

— Поддерживаю, — быстро вставил Истомин. — Алексей Григорьевич прав по всем пунктам. Присутствие опричного оперативника на этой стадии операции совершенно излишне. Но он может сопровождать группу на фрегате до точки высадки.

Не любит Юрий Иванович светлейшего. Ну, это мне на руку. Потемкин благостно кивал, как будто мы не отвергли его предложение, а подтвердили самые его чёрные подозрения. Все смотрели на регента.

— Хм. Я рассмотрел твоё прошение, Иван Ильич. И полагаю его подлежащим удовлетворению. Однако! Твой офицер не получит тех полномочий, о которых ты просил. Он выступает на операции в качестве наблюдателя, не более того. Командует на земле Орлов. Это, надеюсь, ясно?

— Безусловно, Ваше Высочество, — Потемкин снова лучезарно улыбнулся.

— Алексей, — обратился ко мне регент. — Если представитель опричного приказа будет мешать, разрешаю тебе его пристрелить. — И улыбнулся ещё слаще, чем Потемкин.

Шутка, мол. Я просто молча поклонился. Запомним этот комментарий регента. По сути, он мне сейчас выписал карт-бланш на любую дичь во время «наземной части операции». Сияющая улыбка Потемкина после афронта регента слегка потускнела. Зачем он под меня копает? Какая вожжа хранителю имперского покоя и тайн Двора под хвост попала? Что я ему за злое зло сделал? Впрочем, если подумать — я слишком замазан в событиях вокруг артефакта и при этом совершенно ему не подконтролен. Человека вроде Потемкина это должно чрезвычайно бесить.

— У меня всё, Ваше Высочество, — отчитался Истомин, едва регент взглянул в его сторону. — Как я и говорил, конкретные тактические детали будут уточнены вне рамок этого совещания.

— Хорошо, Юрий Иванович. Вы с генералом Жигаревым проделали отличную работу. Благодарю за службу. Теперь я бы хотел услышать тебя, Дмитрий.

Павлов, на которого свалили руководство наступлением на Михайловском направлении, поднялся и сменил Истомина у экрана. На экране сменились карты. План операции был готов уже четыре дня назад и представлен на очередном совещании группы «Возмездие». Так что сейчас речь шла по сути о нескольких уточнениях планов и согласовании сроков начала операции со сроками нашего пиратского налёта. Операцию такого масштаба скрыть было невозможно, так что Павлов ограничил стратегию двумя ложными и одним основным ударом. Мехкорпус сам по себе — страшная сила. Но четыре, пусть два из них и были недоукомплектованы, превращались в неостановимый таран. Таран, которому было совершенно необходимо воздушное прикрытие. Иначе истребители Орды сточат эту мощнейшую группировку за неделю. И Четвёртый флот это самое прикрытие и должен был обеспечить. Вернее, лёгкие силы Четвёртого флота. Три «богатыря» четвёрки отправлялись с нами, а БДК и крейсерская группа остались на западном фронте. По докладу генерала, разгром туменов Синей и Золотой Орды был событием предрешённым, несмотря на их тройной, по данным разведки, перевес в живой силе.

Я представлял масштаб наступления, которое начнётся послезавтра в четыре утра. И это, как бы, отвлекающий манёвр. Хотя нет. Задача поставлена — ликвидировать фронт, подавив любое сопротивление противника. Такой себе отвлекающий маневр, если честно.

— Господа, — отпустив Павлова от «доски», регент обвёл взглядом благородное собрание. — У меня, к окончанию нашего совета, есть отличная новость. Вчера я удостоил аудиенции посла Микадо. Наши приготовления не прошли мимо внимания «дорогих союзников», — регент махнул рукой перед лицом, словно разгоняя дым от сигары. — И от лица правительства Дай Ниппон Тэйкоку мне было прямо объявлено, что наши союзники готовы поддержать наше наступление всеми силами «материковой армии».

— Засуетились обезьяны узкоглазые. Хотят себе побольше территорий на Дальнем Востоке оттяпать, — заметил нетактичный Павлов. — Союзники хреновы. Пользуются тем, что лучшие свои боевые части Орда против нас бросила.

— Прекрасная новость, государь, — одновременно с ним встрепенулся Потемкин. — Но я предвижу сложности при разделе оккупированных территорий. У нас даже предварительного соглашения с японцами нет.

— Консультационная группа, включающая представителей двора Микадо, для обсуждения подобного соглашения будет создана сразу после того, как наши войска удалятся от Михайловского вала хотя бы на сто километров. Предварительное согласие мной послу было дано.

Совещание продолжалось ещё почти час, но всё самое главное было обсуждено. Утрясались мелочи, уточнялись детали. Оживившийся после новости о потенциальном открытии второго фронта японцами Потемкин пытался и дальше продвигать тему дележа шкуры неубитого медведя, но регент не дал ему разгуляться.

Наконец регент встал, отодвинув кресло, и все собравшиеся тут же повскакивали. Пётр Фёдорович вышел через свои двери, а генералы начали покидать помещение в порядке старшинства. Или должности — уж не знаю. В зале для совещаний задержались светлейший князь Потемкин и я.

— Алексей Григорьевич, — провожая взглядом спину выходившего последним Маресьева, Потемкин сделал ко мне небольшой вкрадчивый шажок. — На два слова, позволите?

— Ваше сиятельство? — я остановился. — К вашим услугам.

— Знаете. У меня человечек один пропал. Крайне полезный регенту и мне лично. Коковцев. Прямо вот в «Ночь гнева», как сквозь землю провалился. Ничего об этом не слышали, Ваше Высочество?

— Хм. Это вроде бы советник Великого князя. Зелёный двор. Лично знаком не был. У вас всё, ваше сиятельство?

— Я ведь знаю, что это ты, Орлов, его убил. Доказать не могу. Но носом чувствую. Слишком всё сходится. А ведь это был мой человек. Понимаешь? Полезный человек. И вот тебе мой совет, Орлов. Оглядывайся теперь. И слуг своих пересчитывай. Всякое, знаешь ли, в Муроме с людьми случается. А благосклонность регента — штука тонкая. Сегодня есть — завтра нет.

Я смерил Потемкина презрительным взглядом и покинул помещение. Вот не до тебя и твоих мелочных угроз сейчас, Иван Ильич. Вернусь — посмотрим, с кем несчастный случай произойдёт. Не стоит меня недооценивать. А уж пугать тем более.