Пока образовалось свободное время, я вернулся в Воронеж. Очевидно, что мне навяжут какую-то оперативную группу из армейских или опричных спецов. Попытаются навязать. Но я всё никак не мог решить — предлагать ли участие в этой рискованной операции своим ребятам. С одной стороны, я в них уверен. С другой — мне иногда снилась загадочно улыбающаяся Серна, изо рта которой толчками выплескивалась кровь.

Но самое главное — моё чувство видения отказало напрочь. Видения приходили ночью, отрывочные, хаотичные. Бестолковые. Знаки над головами людей, причастных к операции, расплывались, плясали, не давали ответов. Дар как будто издевался надо мной.

Я мог только надеяться, что у Пророка тоже проблемы с видением. Потому что если нет — операция «Возмездие» обречена. У него будет и время, и возможности, чтобы подготовиться к встрече и выбрать самый выигрышный для себя вариант. Но с другой стороны, нити судьбы, как сказала княгиня, сплелись так туго, что не воспользоваться этим шансом было невозможно. Волей-неволей поверишь в древние сказки про слепого господина Рока, который сплетает и расплетает судьбы и делает так, чтобы случайности были не случайными. Каковы были шансы, что моё изгнание приведёт в итоге к тому, что я захвачу уникальный артефакт древних? Что у империи благодаря этому появится шанс навсегда избавиться от старого врага? Да к тому же от врага, который сам же нам этот артефакт и предоставил. Недаром легенды приписывают господину Року весьма своеобразное чувство юмора. Такое ощущение, что я попал на страницы бульварного романа, в котором сюжет повинуется воле неведомого автора.

Ладно, это всё домыслы в пользу бедных. Сложилось всё, как сложилось. И я, и многие другие люди предприняли определённые усилия, чтобы всё пришло к нынешнему положению дел. Многие заплатили жизнями. Так что «Чёрный лед» в руках империи — отнюдь не подарок древних богов из жутких сказок, а исключительно наша заслуга. Ну и немножко недоработка противника.

Брать или не брать команду — вот в чём вопрос? Все аргументы за и против я проговорил себе уже тысячу раз. И сейчас предстояло простое дело — принять окончательное решение.

Я нащупал в кармане монету и извлёк её на свет. Серебро было теплым, как прикосновение давно отсутствовавшего друга. Ну что, Анна Иоанновна? Только ты меня не оставила? Дашь совет?

— Боярин, — отвлёк меня от внутреннего диалога Красавчик. — Ты даже не думай без нас куда-то намылиться. Мы с тобой идем без вариантов.

Кабан кивнул и прогудел:

— Мы не тупые. Регент, видать, ту штукенцию хочет забросить к ордынцам. А она тока Родион Романыча слушается и тебя. Все эти смотры, совещания… ясно, к чему всё идёт. Пошлют на убой. Мы с тобой. И остальные тоже. Занозу мож тока и Свирель оставить. Всё ж бабы. Им бы детей рожать, а не по дряни ползать.

После чего Кабан насупился и втиснул свою массивную фигуру в сиденье флаера. Двухдневный лимит слов выговорил, бедняга. А на моё лицо наползала непрошенная улыбка. Внутри появилось какое-то странное тёплое чувство. Я снова взглянул на потёртый лик императрицы. Почему-то мне казалось, что надменное выражение её лица сменилось на одобрительное.

— Я сделаю предложение команде, — ответил я. — А там уже каждый сам решит, что да как. Сейчас мы это обсуждать не будем, господа хорошие.

* * *

Истомина с Ксенией остались в Муроме. Свадьбу мы совместным решением перенесли на «после акции». Вернее, я им объяснил, что не помирать не собираюсь, но случиться может всякое, и статус вдовы в таком возрасте — не лучшее добавление к образу. Вроде согласились девочки. Не сказать чтобы разговор вышел простым, но я справился. Хотя сперва наслушался о себе всякого.

Естественно, на вылазку на крайний север я Истомину не возьму. Хватит, она уже рисковала в тоннелях центрального района Воронежа. Но если она полезет на рожон, трусливо прикроюсь авторитетом и решением её отца. Да, я само коварство. Но общение с женщинами кого хочешь научит вилять, как лиса от охотников. В общем, Мария осталась на Муромском «хозяйстве». Общаться с командой я буду без неё.

Я уже пообщался со своим юристом и отдал все распоряжения относительно имущества. Указал пожизненное содержание для сестры Серны. Нет, я не собираюсь умирать. Но было бы глупо не учитывать такую возможность. Так что я обо всём позаботился, и совесть моя чиста.

Сейчас я собирался пообщаться с командой и дать определиться тем, кто пойдёт со мной в самоубийственную миссию. В глубине души я был совсем не против, если они откажутся идти. Даже желал этого. Хотя и вполне осознавал, что отказ маловероятен. Что же, моё дело — предоставить им выбор.

Я обвёл взглядом команду, набившуюся в комнату для совещаний. Пауза затянулась. Пора начинать.

— По традиции я собираю вас здесь, чтобы подписать на очередную самоубийственную миссию, — начал я сразу заупокой. — В этот раз… в этот раз операция пройдёт на чужой территории. Вероятность вернуться целыми и здоровыми — низкая. Нас, скорее всего, попробуют забрать после выполнения миссии. Но я не могу этого гарантировать.

— Миссия-хрениссия, — влезла в паузу Заноза. — Ты давай уже, Боярин, не тяни кота за яйцы. Выкладывай, что, где.

— Будешь меня перебивать, точно останешься в Воронеже, — несколько резко ответил я. Заноза совершила жест с запиранием рта и выкидыванием ключа. — Отлично. Всё вы знаете, что произошло в Муроме. После операции в Воронеже нам достался артефакт. С помощью точно такого же центр Мурома превратили в кладбище. Если бы не мы — центральный район сейчас выглядел бы также.

— Эта та хреновина в каменном саркофаге? — спросила Свирель.

— Она самая. Артефакт древних. Адское оружие, способное уничтожить как минимум район полиса. Или же крупный губернский город-миллионник. Теперь это оружие есть у империи. И его сиятельство Синицын, которого вы помните под именем маэстро Геллера, разобрался, как привести артефакт в действие. А регент, — я не мог и не хотел называть этого человека по имени-отчеству, — принял решение о том, что империя наносит ответный удар.

— Я так понимаю, целью станет крупный город Синей Орды? — тяжело спросил Ветер.

С самого начала разговора он хмурился. Затея явно его не радовала. Ну и отлично — он женат. Хватит ему уже шкурой рисковать во благо империи. Я ответил без промедления:

— Нет. Цель — столица Белой Орды. Этыксир. Столица за столицу. Правитель за правителя.

— Это хорошо, — лицо Ветра неожиданно разгладилось. — Мутантов мне не жалко-на. В Синей Орде такие же люди, как мы, живут-на, только узкоглазые. Не хотелось бы на старости лет стать причиной массовой скотобойни. А Белую давно пора под корень извести. Ты бы видел, что их бааторы творят, когда на наши земли прорываются, Боярин.

Да, сука! Ну ладно. У каждого свои тараканы в голове. Продолжим.

— Ну, полагаю, в Этыксире тоже полно жителей, — ответил я спокойно. — Но их судьба, если честно, меня лично не интересует. Ситуация сейчас такова, что нас давят с двух сторон. Нас поссорили с испанцами. Вот-вот другие великие нации решат, что мы ослабли, и влезут в начавшуюся свару. Вторая мировая война нам нафиг не упёрлась. Этот удар… это не просто акт возмездия. Мне плевать на месть и прочие дурацкие штуки вроде престижа нации. Это ход, который может реально вывести из игры давнего и очень опасного врага. Обезопасить наши восточные рубежи. А те, кто думают: «А не слишком ли ослабла Русская империя?» — получат ответ на этот вопрос. Не ослабла. Эта операция может действительно стать поворотной не просто в нашей войне с Ордой, а в мировой истории. После неё может измениться весь политический расклад на планете. Не морщись, Красавчик. Я действительно так считаю. Поэтому я точно иду. Тем более что Синицына наверняка на такое не заманишь. А управлять «Чёрным льдом» на сегодняшний день можем он и я. Только мы можем активировать артефакт. И именно в этом будет моя задача. На активацию и выбор места потребуется время. А мне потребуется прикрытие. И, скорее всего, мне выделят каких-нибудь сопровождающих. Но я… честно, ребята. Я бы НЕ хотел, чтобы вы пошли. Это очень опасно. Но я понимаю, что вы сильны. Я знаю вас, и мы сработались. До операции считанные недели. Такого взаимодействия с чужими людьми я не добьюсь никакими тренировками. А ещё вы все воины. Вы тоже любите нашу страну. Поэтому я спрашиваю: кто из вас готов пойти со мной и, возможно, навсегда остаться в вечной мерзлоте севера? Я не прошу дать ответ прямо сейчас. У вас есть час, чтобы всё обдумать. Пообщаться. Сообщить о своём решении вы должны будете на мой нейро. После этого мы соберёмся и продолжим разговор. Умоляю, не принимайте решение из соображений типа «я же не трус» и тому подобной глупости. Помните: смерть там более чем вероятна. Не «каждодневный риск», а «скорее всего я не вернусь» — вот как должен стоять вопрос. Всё, господа. Соберёмся здесь через час.

* * *

Через час мы встретились в комнате для совещаний тем же составом. Чему я был совершенно не удивлен. Во время предыдущего разговора никто не отводил взгляд. Никто не высказывал ни малейших колебаний. А уж Ветер со своим «Убей мутанта…» и вовсе стал сюрпризом дня. Ладно, пора переходить к конкретике. Но прежде чем я открыл рот, меня второй раз за день удивили. Заговорил Кабан. С явным усилием он прогудел:

— А всё же баб я бы не брал, Боярин. Не дело это. Всё ж не Воронежские гнезда чистить идём…

— Что-то ты раньше не сильно возражал, когда я в рейды ходила, — заявила Свирель. — А здесь ишь… заботушка!

Кабан густо и неожиданно покраснел. Вот это да! Как я пропустил, что эти двое сошлись? Вот тебе и командир. Кабан открыл рот, но тут же был перебит злым комментарием Занозы:

— А ты не охренел ли в конец, Кабанидзе, за нас такие вопросы решать? Какие мы тебе бабы? Мы бойцы отряда! Ты, сука…

— Так! — прервал я назревающий скандал. — Всем тихо. Тихо, я сказал, Заноза. И сердце стихийное притуши. Держи себя в руках, ёлки зелёные! Каждый решает за себя. Это не обсуждается. Заноза права в том, что они со Свирелью — бойцы, а не «бабы». Хочешь оставить Свирель в Воронеже — поговори с ней вне рамок этого совещания.

— Да говорили! Хрен ли толку — уперлась как овца.

Свирель молча показала ему кулак размером с голову младенца. Кабан, покраснев ещё больше, опустил голову, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Вряд ли цензурное. Заноза злобно сверкала глазами, но тоже молчала.

— Итого, все собираются участвовать. Сразу скажу: мне ещё предстоит утвердить ваше участие на высшем уровне, — я не удержался и ткнул указательным пальцем в потолок. — Мне нужно было ваше решение, чтобы обосновать участие команды в атаке. Не думаю, что с этим возникнут какие-либо сложности. Но… они, — я снова ткнул рукой вверх, — могут вас не допустить, это тоже нужно учитывать. Завтра всем кагалом летим в Муром. Экипировку набираете по максимуму. Берем всё самое дорогое, защитные амулеты, артефактные пули. Как только ваше участие утвердят, мы, конечно, поживимся за счёт дворца. Но береженого духи предков берегут. Теперь вопросы.

— Получается, нас там где-то высадят в незнакомой городской застройке. И мы до прибытия основных сил безопасности должны эту штуковину-на активировать? Я вот к чему, Боярин: не очень понятно, чего брать, потому что не очень понятен характер миссии.

— Характер миссии… Будет два отвлекающих удара. Один на фронте. Второй непосредственно на месте. Бомбардировка и десант. Таков план на данный момент. Исходя из этого, мы выступим, когда «силы безопасности» столицы втянутся в бой с десантом. То есть по идее у нас тайная миссия: войти под прикрытием боя, установить артефакт на подрыв, выйти. Так я это вижу сейчас, если без подробностей.

— А когда подробности будут-на? — продолжил гнуть свою линию Ветер. Сержант всегда отвечал у нас за тактику, а следовательно, всегда этими самыми подробностями интересовался.

— После разведки, не раньше. Полторы-две недели, если всё пройдёт гладко. Разведывательная операция, я так понял, уже идёт. Впрочем, мне о таком не докладывают. Я бы сейчас сказал традиционное: «Что может пойти не так?» — но все мы знаем: не так может пойти буквально всё.

— Гладко было на бумаге, да забыли Дрянь и овраги, — кивнул Красавчик. — Боярин верно говорит: пойти не так может что угодно. И ещё помним, что на севере всегда сильнейший фон Дряни. А уж в мутантской столице он должен зашкаливать. Вот это я советую учесть, когда будем снарягу выбирать в первую очередь.

— Ты глянь, торчок дело говорит, — пробормотала Заноза.

Впрочем, без особого энтузиазма. Сегодняшний заряд негодования она, кажется, потратила на Кабана.

— Надо как можно больше тяжеляка взять, — озабоченно сказал Ветер. — Нам против давешних гвардейцев огневой мощи едва-едва хватило-на. А в столице вряд ли обычные тумены дислоцированы. Если чё и пойдёт не так, то это будет связано со сраными колдунами, менталистами или бааторами. Их там как блох на барбоске должно быть. Может, даже немного пересмотреть концепцию вооружения группы. Если у нас будет дворцовый ресурс-на, я знаю одну конфетку, которая на вооружение только спецчастям поступала. Отличная замена будет нашим дробовикам — «десяткам». Да и ДШК-12 не самая свежая машинка. А если рюкзаки с экстрамерностью выдадут… хоть один. Вот где Кабан развернётся!

— Ветер, тогда на тебе концепция вооружения и снаряжения группы в виде доклада. Думаю, броню тоже можно получше взять, чем у нас сейчас есть. В этом вопросе я полностью доверяю твоему мнению.

— Я свой «Экспресс» ни на что не поменяю. Круче пушки даже у спецов нет! — буркнула Свирель, прижав руки к груди, как будто у неё уже отбирали её «малышку», как она называла иногда свою ручную гаубицу.

— Здесь базара ноль-на! Твою пушку не меняем. Только патроны подберем артефактные, — сразу согласился Ветер.

— А вот у меня внезапно вопрос про деньги, — вмешался Красавчик, удостоившись сразу нескольких косых взглядов от соратников. — А что? Такой выход контрактом не оговорен. Я лично пойду бесплатно — я клятву на крови Алексею дал. Но вот какая компенсация ждёт ребят? И тех, кто погибнет тоже, не дай духи предков, конечно?

— Да типун тебе на твой язык поганый, трепло помойное! — вызверилась Заноза. — Нашёл когда о деньги говорить!

— Нет, он прав совершенно. Я понимаю, что многие вдохновились моей речью. Патриотизм и участие в историческом событии вовсе не отменяют необходимости вознаграждения. Давайте так: все вернувшиеся получают десятерную сумму от лучшей нашей трофейной ходки единовременно. И сто процентов к окладу навсегда, с учётом инфляции. Устроит такое?

— Да без базара-на. Щедро, Боярин! — ответил за всех Ветер.

— Ну, а родственникам погибших, — я проговорил это через силу, — я выплачу пожизненную пенсию в той же сумме. Сегодня же отдам распоряжение поверенному внести это условие в завещание.

Воцарилась тишина. Последнюю фразу нужно было чем-нибудь разбавить. Но я как-то не находил нужных слов. Зато отлично справилась Заноза.

— Компенсации-хренации. Мы завтра в Муром едем. Там не забалуешь. А отметить надо бы такое дело, верно говорю?

— А и вправду-на, — немедленно подхватил её инициативу Ветер. — Надо бы сегодня посидеть хорошо на дорожку, а, Боярин?

— Не вопрос. Только заведение я выбираю! — ответил я. — Есть здесь на четвёртом одно местечко, если не закрылось ещё.