На следующий день я постарался все свои дела вроде тренировки сделать до совещания. Благо во дворце был шикарный заклинательный зал со своим нейтральным источником. Покруче, чем у Воронцовых. Некоторые простейшие знаки у меня получались уже почти на автомате. Правда, я старался не торопиться и, пока не отработаю «обязательную программу», дальше не двигаться. А зал использовал в основном для прокачки средоточия. В отличие от стихийного сердца, размер средоточия «не имел значения». Оно развивалось скорее качественно, а «размер», визуализированный во внутреннем мире, означал скорее «максимальную пропускную способность». Скорость сотворения печатей — настоящих печатей, а не той фигни, которую я мог выдать сейчас, зависела как раз от этого параметра средоточия.

Про стихийные техники я тоже не забывал: тупая огневая мощь иногда решает.

В общем, утро я провёл с пользой. Затем полчаса подготовки — и я побрёл в сторону соседней башни дворца. На весь маршрут, согласно выкладкам Кая, должно было уйти не менее получаса энергичной ходьбы, включая задержки на пропускных пунктах, числом шесть.

* * *

Наследников регент собрал на территории Синего дворца. А вот совещание, на которое меня позвали, должно было проходить в «царских палатах» — рабочей башне императора. Помимо того, что там и защита получше, и заклинаний понаверчено, в выборе места проведения совещания угадывался ещё и определённый политический посыл. Никто не сомневался, что Пётр Фёдорович будет коронован, как только позволят приличия. Но выбор места должен был исключить даже тень сомнения в головах генералитета или же чиновников, которые будут присутствовать на встрече. Пётр Фёдорович уже император во всём, кроме названия. Ну, я так думаю.

Наконец, после того как на последнем посту охраны меня просветили насквозь — разве что в афедрон не заглянули, — я попал на суперсекретную встречу комитета «Возмездие».

Присутствовало всего семь человек, включая меня. Нейро заглушены, слуги, секретари и адъютанты оставлены за порогом.

Я пришёл вовремя и предпоследним. Всех, кроме вчерашнего генерал-полковника (он тоже присутствовал), я знал если не лично, то из выпусков новостей или аналитических справок, которые читал ещё в башне Орловых, будучи наследником семьи.

Премьер-министр империи Игорь Николаевич Сухомлинов. Этот ветхий старик носил титул канцлера и служил, кажется, ещё отцу предыдущего императора. Он скромно пристроился на боковом стуле, как бы демонстрируя свою исключительно вспомогательную роль. Однако этот человек полностью контролировал внутреннюю политику империи. Его авторитет и влияние были огромны.

Истомин изрёк: «Здравствуйте, Алексей Григорьевич», — и указал мне на свободный стул. Я заметил погоны генерал-полковника на его плечах. Свежее золото сверкало, пересекаясь уставными диагоналями. В настоящее время и.о., а в дальнейшем, скорее всего, начальник Генштаба.

Генерал-лейтенант ВВС в синем безупречно сидящем мундире. Бывший начальник Истомина, тёзка императора — Пётр Фёдорович Жигарев. Выходец из младшей семьи боярского рода Вельяминовых. Он взглянул на Истомина с недоумённым выражением лица, когда я вошёл. Кажется, что-то прочитал по глазам коллеги и коротко кивнул мне. Я ответил гражданским поклоном.

Следующий генерал — Дмитрий Григорьевич Павлов. Генерал-инспектор механизированных войск и артиллерии. Давний сторонник и подчинённый регента ещё в бытность Петра Фёдоровича в должности инспектора артиллерии. Этот красовался повязкой на глазу и сверлил меня недовольным взглядом буквально с порога. Впрочем, мне его недовольство было поровну.

Ещё один летун в чине контр-адмирала — значит, имеет отношение к тяжёлым воздушным кораблям. Я знал его по прошлым делам. Алексей Петрович Маресьев, герой войны, получивший тяжёлые ранения и при жизни вошедший в учебники истории. Он не обратил на моё появление никакого внимания, хмуро разглядывая интерактивную карту империи и её ближайших окрестностей на голографическом экране, занимающем целую стену совещательной комнаты.

И последний участник совещания — тот самый тесть будущего императора, глава опричного приказа светлейший князь Потемкин Иван Ильич. Действительный тайный советник и прочая и прочая. Невысокий лысоватый мужчина плотного телосложения с глубоко посаженными чёрными глазками. Он мне улыбнулся, как родному сыну, отчего у меня сразу зачесалась спина между лопаток и запястья. Жуткий мужчина, обладающий огромными полномочиями и весьма невыразительной внешностью.

Действительно очень узкий круг. И я. Даже я чувствую себя здесь лишним, что уже говорить о присутствующих, большинство из которых ещё вчера обо мне даже не слышали. Впрочем, воля регента никем не оспаривалась. Помнится, один римский император ещё в языческие времена посадил заседать в сенате своего коня. И ничего, сенат стерпел.

Я пристроился с краю стола, постаравшись как можно быстрее стать незаметным.

Пётр Фёдорович вошёл стремительно. Дежурный маг охраны закрыл за ним дверь, сам оставшись снаружи, и активировал запирающую печать. Я ощутил неприятное сосущее чувство под ложечкой и безо всякого удивления обнаружил, что стихийное сердце и средоточие заблокированы. Прана загустела. На меня как будто гирю килограмм в шестнадцать повесили. Интересный эффект.

Регент занял место во главе совещательного стола. Все присутствующие подобрались. За исключением Сухомлинова — тот продолжал клевать носом, будто боролся со сном.

— Приветствую всех, господа, — резко начал регент. — В общих чертах тему сегодняшнего совещания знает каждый из вас. Наша задача — превратить сегодня эти самые общие черты в конкретный, исполнимый план действий. Позволю себе коротко описать ситуацию, в которой оказалась империя. Нас поимели, как тракторист земскую девку, какие-то дикари. Мы понесли колоссальные людские, финансовые потери и, конечно же, потери репутационные. Весь мир смотрит на империю и ждёт нашего ответа. И что мы делаем? Еле-еле удерживаем Михайловский вал! Потом скажешь, Истомин! — Юрий Иванович и правда открыл рот, но сразу же его захлопнул. — Новогодняя атака на наши рубежи и так не прибавила нам популярности. Сегодня правительство Испании официально объявило мораторий на отправку к нам нового посольства, взяв паузу «для изучения ситуации». Чиновники Микадо в ответ на просьбу открытия боевых действий на востоке кормят нас завтраками, радуясь, что Орда обрушила основной удар на наши границы. Рим уже придумывает новые названия нашим западным губерниям. Мы обязаны показать, что нас рано списывать со счетов. Нам нужна демонстрация силы! А также нам необходимо уменьшить давление хотя бы на одном из фронтов. И вот. В наших руках оказалось оружие древних. То самое, которым ордынцы нанесли нам предательский удар. И люди, которые могут пустить это оружие в ход. Я полагаю, что час настал. Вчера мы лично убедились, что активация артефакта возможна. Осталось определиться с целью удара и средствами доставки. Однако я готов выслушать любые мнения, господа. Возможно, мной правит гнев за гибель родственников. Возможно, вы видите ситуацию иначе. Прошу высказываться.

Сухомлинов вскинул голову в конце речи регента и подслеповато обвел взглядом присутствующих. На секунду повисла тишина. Генералы не торопились высказываться. Сухомлинов откашлялся.

— Ваше Высочество верно обозначило внешнеполитические аспекты нашей нынешней, кх-кх, ситуации. Я лишь добавлю, что внутри империи также зреет недоумение. Почему Трон медлит? Что он готовит? И недоумение это ещё не вылилось в недовольство. Хотя об этом наверняка лучше меня знает Иван Ильич. Мда… Однако небольшой победоносный акт… демонстрация силы, так сказать, кх-кх, пришёлся бы весьма кстати. Успокоил бы самых, кх-кх, непонятливых. И внушил бы уверенность в силах правительства нашим сторонникам.

Маресьев презрительно поморщился, князь Потемкин мелко закивал. Истомин потер затылок. Остальные молча ждали, что скажет регент.

— Про внутреннюю ситуацию мы будем говорить не сегодня. Вы все наверняка знаете, что теракт, устроенный ордынскими агентами в столице, стал возможен лишь благодаря предательству. Подумать только — во время войны один род из великой пятёрки решил воспользоваться ситуацией, — регент дал паузе повиснуть в воздухе. — Но с врагами внутренними мы разберёмся. Сама память о них будет стерта. Думаю, для внутреннего спокойствия империи показательное наказание предателей станет тем актом, о котором говорил сейчас Игорь Николаевич. Я прошу присутствующих высказаться по поводу наказания врага, осмелившегося нанести удар в сердце нашей столицы.

— Вы позволите вопрос, Ваше Высочество? — Павлов покосился на меня.

— Конечно, Дмитрий. Ты хочешь спросить, что на этом совещании делает Алексей Григорьевич? Того, что его позвал я, тебе недостаточно?

Павлов набычился, но, судя по всему, отступать не собирался:

— Я бы не осмелился оспаривать вашу волю, Пётр Фёдорович. Но всё же для общего понимания ситуации… уверен, многие здесь задают себе тот же самый вопрос.

— Я ценю твою прямоту, Дмитрий. Тому есть две причины. Алексей Григорьевич — тот самый человек, который может активировать наше трофейное оружие. Оружие, способное уничтожить целый город, Дима. Именно он будет в самом сердце операции, которую мы сейчас обсуждаем. Вторую я озвучивать не буду, достаточно с вас и первой. Сделаем так. Иван Ильич, приведите выжимку из своего секретного доклада, который подавали мне на прошлой неделе. Чтобы присутствующие лучше понимали, кто наш враг.

— Да, Ваше Высочество. Буду краток, господа, — голос Потемкина был гладкий, масляный. Ну прям добрый дядюшка. — Вот портрет нашего врага. Белой Ордой правит Аан-Дархан. Именно он прямо отдал приказ об активации в Муроме и Воронеже «Чёрного льда». Безусловный и абсолютный лидер, диктатор, чьё слово — закон для его людей. Есть данные, по которым мы можем с уверенностью сказать, что это существо — колдун-мутант невероятной силы. Он единолично правит Ордой уже не менее двухсот лет. Также приходится признать за ним довольно сильные прогностические способности. Его государство напоминает муравейник. Жёсткая специализация мутантов, обобществлённые средства производства, отсутствие сколько-нибудь внятной оппозиции и фракций, неподконтрольных центру. Вся эта система функционирует только благодаря «ледяному трону», находящемуся в легендарном Этыксире. Как вы знаете, Белая Орда фактически является абсолютным сюзереном для Синей и Золотой Орд. Эти сателлиты сами по себе не опасны, они просто являются поставщиком ресурсов и пушечного мяса для северян. Идеальным было бы уничтожение управляющего центра этого муравейника. Однако, к моему стыду, мы до сих пор не знаем, где он находится. Поэтому я полагаю, что удар должен быть нанесён в крупный логистический центр вассалов. Кызыл-Орда видится мне идеальной мишенью.

У меня перед глазами пронеслись обрывки моего видения с золотыми искрами. Того самого, которое заканчивалось фигурой в ледяной глыбе, держащей в руках Скрижаль. Карта! Я видел землю, как будто смотрел на неё с огромной высоты! И я перебил самого опасного человека в стране фразой:

— На самом деле мы знаем… — я встал и, двигаясь как во сне, сопровождаемый возмущёнными или недоумевающими взглядами, подошёл к карте. — Этыксир находится вот в этом квадрате.

Я уверенно обозначил район. Всего-навсего квадрат со сторонами примерно по сотне километров.

— Интересно, откуда такие сведения, Алексей Григорьевич? — вскинулся Потемкин. — И почему мы узнаём их только сейчас?

— Я изучал документы шпионов Орды, которые потом передал в ваше ведомство. Учитывая скорость доставки, принимая во внимание исследованные нами и японцами области крайнего севера, я задал своему нейро задачу. И вот ответ, ваше сиятельство.

— И не только нейро, не так ли, Алексей? — доброжелательно добавил регент.

— Вы совершенно правы, Ваше Высочество. Сведения, переданные Арианой Анатольевной…

— Довольно, — регент откинулся в кресле. — Это всё меняет, не так ли, господа? Цель определена!

— Насколько мы можем доверять этим сведениям? — не успокаивался Потемкин. — У нас даже точных координат нет! Зато у нас есть набор гораздо более верифицированных целей!

— Этот город должно быть видно издалека. Какими бы дикарями мы ни считали Орду, они вступили в промышленную эру. Этыксир должен светиться как новогодняя ёлка в ночи. Если отправить воздушную разведку, координаты у нас будут, — с уверенностью ответил я. — И он там! Аан-Дархан там. Вы правы, светлейший князь. Если уничтожить его — Орда рассыплется как карточный домик.

— Отправить разведку — отличная идея, — очнулся главком ВВС. — У нас есть два новейших фрегата-невидимки. Буквально только со стапелей. На высоте влияние Дряни не должно повредить маскировочные чары. Мы можем провести испытание новой техники и заодно проверить слова, ммм, молодого человека.

Очевидно, он не потрудился запомнить моё имя.

— Им не хватит дальности, — проворчал Истомин.

— Технические детали, — отмахнулся Жигарев. — Повесим корабль-матку вот здесь, — он ткнул пальцем в район тюменских болот. — Не мне тебя учить.

— Мне очень приятно, что летуны снова загребут себе всю славу, — добродушно заметил Павлов. — Но зачем тогда на этом совещании понадобился я? Очевидно же, что речь идёт о десантной операции.

— Ты, Дмитрий, должен будешь подготовить наступление на Михайловский вал и дальше вглубь территории Синей Орды. Команде, которая полетит вершить возмездие, понадобится мощная сухопутная операция прикрытия. Я дозволяю снять с западного фронта два мехкорпуса. А также восстановить по возможности Кантемировцев и Владимирцев, укомплектовав их из запасных кадрированных мехкорпусов. Это будет твой ударный кулак. И разработка операции полностью на тебе и Юрии Ивановиче. Вы получите всё возможное. Восточный фронт должен перестать существовать! Если атака на столицу врага увенчается успехом, ты должен будешь разгромить Синюю Орду, полностью вывести её из войны.

— Два мехкорпуса… Так точно, Ваше Высочество. К какому сроку нам следует представить план операции?

— Сколько вам времени понадобится на разведку, господа летуны? — спросил регент.

— До двух недель. Не больше, — ответил Жигарев. Маресьев утвердительно кивнул. — И всё же… посылать во вражескую столицу диверсионный рейд… Не в обиду светлейшему князю будет сказано, у нас-то нет агентов в столице врага.

— «Александр Невский» готов, я правильно помню? — генералы синхронно кивнули. — Значит, это будет полноценная десантная операция. Три линейных корабля сопровождения — столько мы можем выделить — проведут бомбардировку. Думаю, столичному гарнизону станет не до небольшой группы, которая высадится в густонаселённом районе.

— Десант, — Истомин скрипнул зубами. — Это будет для парней билет в один конец. Не представляю, как их забирать из боя, тем более если Алексей активирует эту вашу адскую бомбу.

— На эту жертву я готов пойти, — невозмутимо ответил Пётр Фёдорович. — У тебя две недели, начиная с сегодняшнего дня, Дмитрий.