На инспекцию лаборатории и артефакта предтеч регент явился со скромной свитой, состоящей из четырёх военных, в числе которых был Истомин. Также нас посетили два начальника родов войск и неизвестный мне генерал-полковник с маго-инженерными петлицами. Были представлены мехкорпуса и ВВС. Гражданский чиновник в чине статского советника был, скорее всего, секретарём Петра Фёдоровича. Ну и Ариана Анатольевна, как формальный владелец артефакта, тоже присутствовала.

Один из двух магов, изучавших артефакт, озвучил вердикт:

— На исследования понадобится не меньше года, Ваше Высочество. Артефакт совершенно не поддаётся любым распространённым способам сканирования. Чтобы только приступить к изучению, мы должны разработать его методику, создать надёжные способы сканирования, — второй учёный яростно кивал.

Синицын дождался окончания доклада коллег, после чего очень громко хмыкнул.

— У вас другое мнение, ваше сиятельство? — живо спросил его Пётр Фёдорович. Как будто ждал его вмешательства.

— Не знаю, какие трудности возникли у коллег. Мне лично всё предельно ясно. Это довольно простое заклинание, упакованное во фрактальную множественную структуру. Оно создано таким образом, что при подпитке может разрастаться, повторяя бесконечное количество циклов и воспроизводя само себя. Подпиткой служит энергия, причём, как я понял, любая. В зоне повышенного содержания эфира или, наоборот, заражения, а также забрав энергию множества людей, например, в густонаселённом районе, оно будет самовоспроизводиться, пока энергия не кончится. Очень изящный образчик стратегической магии древних для уничтожения населённых пунктов. В целом я даже могу повторить математическую модель самого заклятия, но воспроизвести его сможет разве что парагон. Да и то неуверен. Так что попытки повторить его ни к чему не приведут.

«Коллеги» возмущённо заголосили, но Синицын прервал их, повысив голос:

— Мой вердикт: этот предмет — одноразовый. И мы можем им управлять. Если Ваше Высочество позволит, я продемонстрирую.

— Любопытно. Приступайте, Родион Романович, — дозволил регент.

— Я с удовольствием увижу, как вы опозоритесь, Синицын, — прошипел первый докладчик. — Никто не мог рассчитать параметры и создать управляющую печать за три недели…

Синицын открыл свой компьютер, ввёл что-то на клавиатуре, и от него к саркофагу скользнула печать с размытыми контурами. Никто, я уверен, не успел её разглядеть.

Артефакт взмыл в воздух и повис над саркофагом — в комнате отчётливо похолодало.

— Это первая стадия активации, — лениво сказал Синицын. — Артефакт готов к работе. Следующая стадия — и он начнёт поглощать энергию, готовясь к первому выбросу. Затем, при наборе дополнительной порции, выбросы продолжатся, растя по экспоненте. Вторую стадию мы уже наблюдали воочию с Великой княжной и Алексеем Орловым. Третью видел весь Муром, а скорее, если учитывать видеоролики в эфире, — весь мир. Повторять этот эксперимент не хочется, хотя я уверен, что смогу удержать артефакт от выброса. Но проверять это здесь и сейчас не слишком разумно. У меня всё.

Пётр Фёдорович покивал своим мыслям, а затем махнул рукой двум учёным, которые, кажется, до корней себе зубы сточили во время речи Синицына.

— Прошу прощения, господа. У нас нет года, чтобы вы могли попробовать повторить достижения его сиятельства. Я вполне доверюсь его суждениям. Так что Трон благодарит вас за работу, но в ваших услугах более нет нужды. Надеюсь, не нужно напоминать о высочайшей степени секретности всего, что связано с этим артефактом, и того, что вы сегодня услышали? Не смею вас более задерживать, господа.

Когда багровые от пережитого унижения учёные покинули лабораторию, будущий император уселся на один из столов, болтая в воздухе правой ногой.

— Родион Романович, деактивируйте эту штуковину, будьте добры. Я верю, что у вас всё под контролем, но всё равно как-то не по себе.

Тот молча, набрав команды в своём компьютере, произвёл ещё одну печать. Артефакт опустился в саркофаг.

— Итого, вы утверждаете, что сможете активировать артефакт до этой вашей «третьей стадии»?

— Активировать можно, Ваше Высочество. Я не стал упоминать при коллегах, но артефакт копит энергию постоянно. В принципе его можно даже попробовать «зарядить», чтобы он меньше зависел от внешних источников. Например, в одном из источников эфира, которых в Империи, насколько я знаю, три. Накапливаемая энергия уходит в экстрамерность артефакта и сохраняется там.

— И какова, хм, ёмкость, коллега? — вступил генерал-полковник.

— Теоретически — бесконечная. На практике надо будет посчитать количество, которое понадобится использовать без внешней подпитки, в зависимости от цели. Избавить планету от разумной жизни мы ведь не собираемся?

— А что такое возможно, Родион Романович?

— Эээ. Думаю, нет. Даже теоретически. В реальности нужна либо сверхплотная эфирная аномалия, либо густонаселённый район. Или то и другое разом — на примере Мурома. Заклинание, выйдя за пределы такого места, быстро выдохнется.

— И вы можете его активировать. И зарядить, я правильно понял? — регент смотрел на Синицына, как продавец на свиную тушу в холодильнике. — Мне докладывали, что на артефакт попала кровь Алексея Григорьевича. А ваши успехи отчасти связаны с этим событием? Ведь вы родственники.

— Могу поспособствовать, — осторожно ответил Синицын, который, кажется, начал понимать, что желание унизить «коллег» привлекло к нему слишком много августейшего внимания. — Да, кровная связь оказалась не лишней, особенно когда Алексей успокоил разбушевавшийся артефакт в первый раз.

— Ну, тогда ограничимся пока зарядкой, — с доброжелательной улыбкой голодного крокодила промолвил Пётр Фёдорович. — Вам предоставят доступ к эфирной аномалии, которая находится под контролем Трона. Так Алексей тоже может управлять этим оружием?

— Да, я могу, — вмешался я в беседу. — Ваше Высочество. Может, даже стабильнее, чем его сиятельство.

— Отлично, — Пётр Фёдорович щёлкнул пальцами. — Просто прекрасно. Было бы совсем неловко, если бы в империи оказался один единственный человек, способный управлять такими разрушительными силами. Меня, знаете ли, Родион Романович, даже уговаривали ликвидировать вас. Говорят, политически ненадёжен, эмоционально и интеллектуально нестабилен. Но вот я смотрю на вас и вижу не угрозу, а надежду! Вы ведь не подведёте меня, а? Родион Романович?

Он озвучивал это всё тем же самым ровным тоном, каким, наверное, докладывал предыдущему императору о количестве произведённых снарядов. Он не улыбался, не хмурился. И от этого угроза в его словах чувствовалась куда отчётливей.

— Как можно, Ваше Высочество. Вы только скажите, кого следует убить, и я с радостью. Мне в империи никто не нравится, — ответил Синицын.

— Ох, Родион Романович. Чувство юмора — такая странная вещь. Мне вот оно недоступно. Но я всё равно могу оценить хорошую шутку. В империи это оружие применено больше не будет.

— Я и турков не люблю. А в Стамбуле пятнадцать миллионов этих черножопых собралось.

— О цели удара вы будете оповещены в своё время. В ближайшее время займитесь зарядкой чары по максимуму. Алексей Григорьевич. Завтра состоится закрытое совещание особого комитета «Возмездие». Вы приглашены. Сегодня в течение дня вам на почту придёт пропуск и маршрутная карта до места.

* * *

После того, как регент со свитой удалились, возле артефакта остались только мы с Синицыным и княгиня. Вот я и попал в «высшее общество» самой высокой пробы. Секретное совещание с регентом во главе. Я догадывался, что меня пригласили не для того, чтобы посоветоваться. Нет, я был выбран в качестве исполнителя некоего плана регента. Но исполнителем, который должен полностью осознавать ответственность возложенной на него миссии. Наверное, двадцатилетнему пацану вроде меня должно было польстить, как легко его пустили в высокие сферы. Да ещё и оказали немалое доверие. Но никакой радости я от этого не испытывал. По складу характера, да и в силу довольно специфичного воспитания, я не тот «юноша бледный со взором горящим», каким меня представляет регент. Хоть духи предков знают, что он там себе представляет-то. У него наверняка на столе папочка от опричников лежит. С «психологическим профилем», биографией и фактами, о которых я и сам забыл. В этой конторе ребята хлеб свой едят отнюдь не зря. В общем, меня включили в схему.

— Чему вы улыбаетесь, Родион Романович? — Ариана Анатольевна пошла в словесную атаку, развеяв окутавшее нас молчание. — Как ребёнок, честное слово! Вы не могли сделать свою… эээ, презентацию чуть менее показательной? К чему эта пустая бравада? Захотелось коллег унизить? Мальчишество в чистом виде, — сердито закончила она.

— Во-первых, Ваше Высочество, унижение этих зазнаек и впрямь доставило мне огромное удовольствие. Они мне весь мозг чайной ложкой выели за эти два дня. Но они сделали главное: они подтвердили, что мы с Алексеем — единственные, кто может использовать артефакт. Во-вторых, не имело никакого значения, насколько показательна была презентация. Вернее, я намеренно сделал её таковой. У регента не должно быть сомнений в том, что эту вещь надо использовать сейчас. Я не хочу, чтобы эта штука попала в хранилища Трона, знаете ли. У вашей фамилии и так слишком много власти и привилегий. Отдать вам артефакт, который легко может уничтожить полис, было бы весьма недальновидно. Вы уж простите за прямоту, Ваше Высочество.

— Родион Романович. Давайте без титулов наедине. Я соглашусь, что такое оружие не должно быть во владении одного государства или фамилии. Но вы втянули Алексея.

— Алексея втянула судьба и его чрезмерная юношеская энергичность, знаете ли. Невозможно скрыть то, что он деактивировал артефакт и уложил в саркофаг. Он это сделал на глазах Воронцова! Как вы думаете, куда будет нанесён удар?

— Я знаю. По Орде. Цель уточняется. Да вы и сами догадывались.

— Воот! Сейчас это будет грамотным политическим ходом, да и с точки зрения стратегии, наверное. Да и Пётр Фёдорович преисполнен гнева. По престижу Годуновых нанесён страшный удар. Но пройди даже полгода на «исследования»…

— И артефакт может отправиться в запасники, — продолжил я. — Вы полагаете, у нас просто не было выхода, кроме как продемонстрировать, что мы можем его использовать?

— Ну да. И у нас появилось довольно широкое поле для торга, Алексей, вот что важно. Как бы Пётр Фёдорович ни разбрасывался угрозами — здесь и сейчас мы ему необходимы! А значит, можем получить выгоду от этого положения. Более того. Торговаться мы будем от имени Фиолетового двора, не так ли, Ариана Анатольевна?

— Конечно, Родион Романович. А как же ещё. Более того. Вот увидите, Фиолетовому двору предоставят «честь» провести это самое «возмездие» от своего имени. Я знаю племянника. Он любит оставаться в тени и вряд ли быстро изживёт эту не самую лучшую для правителя привычку.

Княгине весь этот политпросвет был совершенно не нужен. Всё она понимала лучше Синицына. Весь этот разговор она затеяла ради меня, наверное, чтобы расставить все точки над i. Ну и, возможно, протестировать Родиона Романовича — а не идиот ли он. Такое тоже полностью исключить нельзя.

— Так что план такой: мы участвуем в операции «Возмездие», уничтожаем эту зловещую штуковину и параллельно получаем максимальную выгоду от всего этого действа, — резюмировал я.

— Ну, мои пожелания вы знаете, Ариана Анатольевна, — сказал Синицын, побарабанив пальцами по каменному бортику саркофага. — Я буду в ближайшее время занят зарядкой артефакта, поэтому в переговорах полностью полагаюсь на вас и ваше несравненное обаяние и знание характера племянника.

— А у меня нет просьб к Трону, — сказал я немного резче, чем намеревался. — Но…

— Мы с тобой, Алексей, отдельно на эту тему поговорим. Ну или можешь мне делегировать полномочия, как это сделал Родион Романович. Поверь, я ни своего, ни твоего не упущу, — Ариана Анатольевна азартно потёрла ладони. — Просить нужно не злато, ордена или земли. Просить нужно долговременные привилегии для рода или фамилии. Короче говоря, я беру это на себя.

Синицын поклонился.

— Идём, мой мальчик, — сказала княгиня. — Не будем мешать Родиону Романовичу.

Мы вышли в коридор, и пока княгиня не ушла по своим делам, я решил всё же напомнить ей кое о чём.

— Ариана Анатольевна. Есть очень важная мысль, которую нужно донести до регента. Ордой руководит пророк. И любые планы, которые затрагивают его лично… я должен присутствовать при их обсуждении и реализации. Когда я вмешиваюсь в его планы, я перестаю «видеть» будущее. Думаю, моё физическое присутствие тоже делает угрозы недоступными для него. Так что моя главная роль в ударе по Орде — не управление артефактом, а, как бы, информационное прикрытие операции. Поэтому секретность должна быть не только в том, чтобы просто ограничить круг посвящённых в подробности людей.

— Я подумаю, как преподнести это Петру Фёдоровичу, — проговорила она. — Ты прав, я об этой особенности не подумала. Надо какую-то версию ему скормить, где будет как можно больше мистики. У тебя всё?

— Да, я прошу, это важно. Попробуйте до него достучаться.

— Конечно, милый. А теперь мне пора на презентацию нового общества «Помощи семьям пострадавших в Ужасной ночи». Ты главное голову не потеряй во всех этих перипетиях. Я в буквальном смысле говорю, а не в метафорическом.

— Непременно оставлю голову на плечах, Ариана Анатольевна. Она мне и самому, если честно, нравится.