Траур чёрной пеленой повис над империей. Всё с самого начала войны пошло наперекосяк. И применение в Муроме артефакта древних стало ещё одним ударом, расшатывающим устои. В Польше вспыхнуло восстание чужинцев, Варшава захвачена, имперские институты разгромлены. Известие о смерти императора как будто подтолкнуло всех, кто таился в тенях и ждал своего часа, к открытому бунту. Азиатские губернии, Кавказ, Финляндия… Полыхнуло везде и разом. Где-то выступления чужинцев были подавлены быстро и жестоко. Где-то грозили превратиться в затяжное противостояние. А где-то достигли успеха.
Прорыв Михайловского вала произошёл в ту же ночь, что и диверсия в столице. Однако здесь Орду ждал сюрприз. Не знаю, как там пророк, но я ни разу не видел парагонов в своих раскладах. И было у меня подозрение, что их действия просто невозможно предсказать. Лопухина осталась помогать ликвидировать последствия в Муроме. А вот Вельяминов отправился на восток. Точных сведений не было, но слухи о том, что повержены три эхлед-хана Орды, а бесчисленные полчища северных мутантов усеяли своими телами степи Прикаспия, ходило множество. Астрахань как минимум точно не была в осаде.
Парагоны не участвовали в человеческих войнах. Не потому, что правители так договорились. Просто не хотели. Вернее, не интересовались этой вознёй. Но, видимо, применение артефакта древних в многомиллионном городе как-то задело интересы этих… существ. Если даже половина слухов о том, что творил Вельяминов на восточном фронте, — правда, дела у Орды идут не очень. Не лучше, чем у империи. Последнее известие, например, было о том, что в районе Атырау на землю рухнул летающий остров, вызвав разрушения половины города. Остров у Орды точно был, так что шанс на то, что его падение на землю — правда, достаточно велик.
Под аккомпанемент треска имперской скорлупы и грохота рушащихся устоев мы с Синицыным углубились в изучение Скрижали. Да, мы. Потому что Скрижаль работала только в руках тех, в ком была сильна кровь рода. А ещё только с истинными магами. Вернее, с теми, у кого было эфирное средоточие. Меня она почти не слушалась. Связь периодически прерывалась. Но даже тех крох взаимодействия, которые мне удалось выкроить за последние два дня, хватило, чтобы я действительно осознал, что за сокровище создал уничтоженный за это род.
Это сложнейшее устройство могло создавать и поддерживать любые печати. Управлять чужими печатями. А ещё обладало собственным, хоть и ограниченным интеллектом. По примеру наших нейро, Скрижаль могла работать самостоятельно, выбирая оптимальный вариант для решения поставленной оператором задачи. Единственным недостатком, не дающим ей превратиться в супероружие, было то, что воплощение печатей по-прежнему было привязано к эфирному средоточию и мозгу мага. Скрижаль была бесподобным инженерным инструментом. К счастью, она не делала из обычного истинного мага подобие парагона. Просто почти бесконечно разнообразила его арсенал.
Да что говорить. Синицын с помощью Скрижали «усыпил» артефакт Чёрного льда. Уже на второй день исследований. Артефакт древних по сути представлял собой многомерную печать, овеществлённую в странном нестабильном эфириуме. Скрижаль проанализировала его и усмирила. Родион Романович признался, что теперь может активировать артефакт «Чёрного льда» через Скрижаль практически в любой момент. Без всякого ритуала, крови и прочей чуши.
На второй день я задумался: а почему бы не скормить этому чуду магической техники работы «Чистого мира»? Насколько я понял, те исследования, которые вёл отец, упёрлись в предел вычислений. Так назывался почти непреодолимый барьер, который возникал при расчёте действительно сложных печатей. Печать нестабильна. Чем больше параметров, тем больше они «сдвигаются». Меняются прямо во время воплощения. Построить математическую модель очень сложной печати почти невозможно. А без этого невозможно создать «золотое сечение» — усреднённую печать. Универсальную основу, которую маг или группа магов будет применять, меняя параметры в зависимости от ситуации. Самыми могущественными всегда считались ритуалы. Печати, создающиеся часами и часто требующие для управления несколько истинных магов. Сейчас к их могуществу подбиралась техномагия. Магия, творимая машинами под управлением техноманта. Конечно, «предел вычислений» работал и в этой отрасли магии. Универсальный принцип. Вернее, сильно зависящий от мага. От адаптивности его мышления. Потому что там, где кончалась математика, начиналось царство интуиции.
Отец явно подошёл к своему «пределу вычислений». Осталось придумать, как довести результаты многолетних исследований «Чистого мира» до специфичного разума Скрижали.
Понятно, что в детали исследований придётся посвятить Родиона Романовича. Но он всё равно уже по уши замазался в моих делах. А я — в его. Так что долго я на эту тему не размышлял. Просто, когда мы устроили перерыв на второй день экспериментов, взял и вывалил на него историю отца и его соратников.
— Я, конечно, не верю в чушь о пророчествах. Но примем гипотезу о том, что убийства исследователей совершались несколько необычным способом. Тем более что часть названных тобой фамилий знаю даже я. Выдающиеся, хоть и довольно недооценённые, специалисты в своих областях. Что до существа твоего вопроса, Алексей, сначала мне нужно взглянуть на документы с исследованиями. Возможно, мы вообще обойдёмся без Скрижали. Тьфу ты, привязалось!
— Ваши компьютеры не обладают достаточной степенью защиты, Родион Романович.
— Ты забываешь про Скрижаль, Алексей. Я могу теперь организовать любую степень защиты своим исследованиям.
— Да, действительно не учёл. Но тогда организовывайте.
— Хочешь сказать, у тебя всё с собой?
В ответ я просто постучал себя пальцем по виску, по кружку импланта.
— Ах да. Думаешь, мне стоит завести себе подобного помощника?
— Это очень удобно, Родион Романович. Он делает работу целого секретариата и отдела эфирной разведки. И является крайне надёжным хранителем информации.
— Опасаюсь я себе железяку в мозг втыкать, — задумчиво произнёс Синицын. — Но прогресс не стоит на месте. Впрочем, судя по ценам, мне может просто не хватить наличных средств на установку. Да и месяцы ждать операции… С другой стороны, если встать в очередь сейчас, через пару-тройку месяцев может, и средства появятся. Решено. Закажу себе имплант. Сейчас отсоединю Скрижаль от Чёрного льда. Подключу к компьютеру. Подожди часик, полтора, не знаю, погуляй, сходи.
— Ага. В гнездо, например.
— Почему сразу в гнездо? В Счастье. Здесь тебе точно сидеть не нужно.
Я решил, что прогуляться, проветрить голову — хорошая идея. Выйдя из импровизированной лаборатории, которую мы с Синицыным устроили на территории моего завода дрянских батареек, я взял машину с водителем и попросил отвезти меня в Счастье. Благо дорога была накатана, расчищена и считалась вполне безопасной.
Посёлок всё также встречал меня набором плохо совместимых вывесок. «Оставь надежду…». Шутники. На проходной меня пропустили без лишних вопросов. Я здесь был уже личностью известной. Глубоко вдыхая довольно чистый, для Синицы, воздух, я медленно прогулялся до местного рынка. Торговля кипела. Здесь покупали и продавали открыто и из-под полы практически всё, что могло понадобиться ликвидатору. Ну или небольшой тяжеловооружённой банде налётчиков.
По привычке зарулил туда, где торговали эфириумами. Подошёл к одному прилавку, второму… Возле четвёртого задержался. Узкоглазый старик продавал кучу плохо очищенных нераспознанных эфириумов. Этот китаец здесь постоянный продавец, и обычно его товар был конкретным шлаком. Он сдавал эфириумы оптом — десятками. Но позволял клиентам выбирать, какие именно «леденцы» они вынут из кучи таких же.
— Привет, старик. Всё также пытаешься продать гнутую медь по цене золотого лома? — сказал я.
Этот китаец меня бесил нарочитым коверканьем моего титула. Я подозревал, что русский язык он знает гораздо лучше, чем показывает.
Тот выставил передо мной жестяную коробку и, улыбаясь и угодливо кланяясь, произнёс:
— В этот раз васе высосество тосьно найдёт себе эфирум по дусе!
Я уже протянул было руку к коробке, но замер. Затем пристально посмотрел в глаза китайцу. Они потихоньку вылезали из орбит, а губы посинели. В горле торговца клокотал воздух. Воздух, которого ему так не хватало сейчас. Я нагнулся над прилавком и почти ласково сказал:
— Высосество? Не знал, что об изменении моего титула пишут в китайских пабликах. Что ты собирался мне подсунуть? И кто тебе это приказал?
Я дал ему вдохнуть, только чтобы снова лишить лёгкие воздуха. Со стороны, возможно, казалось, что мы мило беседуем. Сам китаец сидел на табурете в глубине своей каморки, поэтому за его попытками дышать мог наблюдать только я.
Придушив его ещё пару раз, я наконец дал ему шанс ответить на свой вопрос.
— Моя не знай. Не понимай! За что твой моя муцись!
Я вздохнул и перевернул коробку с эфириумами на прилавок. И почти сразу увидел то, что искал. Этот «леденец» был огранённым. То есть над ним поработал алхимик. На гранях проступали едва заметные царапины, складывающиеся в руническую вязь. Значит, ещё и ритуалист отметился. Довольно сложный камушек. И брать его в руки у меня не было ни малейшего желания. Я представил, что тянусь к камню рукой и касаюсь его эфиром…
Едва поток эфира при проверке просочился сквозь полированную грань, камень сам прыгает ко мне в ладонь. Секунда — и он растворяется, впитываясь в мою прану, впрыскивая туда ядовитые чары…
— Проклятие «немощи» мне решил подсунуть, сучок плоскомордый?
Китаец закатил глаза и рухнул на пол своей каморки. Упс. Переборщил я, перекрывая ему кислород. Что за ерунда вообще? С Ордой это никак не связано. Камень явно наш. Вернее, даже испанский. Такие эфириумы в наших дрянских монстрах не встречались. Довольно дорогая игрушка. Смерть для мага, который коснулся камня, — лучший выход. Эта пакость способна полностью деградировать гармониум, уничтожив плоды многолетнего развития.
Я сделал запрос Каю.
Не просто дорогая игрушка. Очень дорогая! Как такая вещь появилась на рынке у нищего китаезы? И ждала она явно меня, ведь китаец назвал меня «высочеством», а ни мой титул, ни перестановки в очереди наследования не обнародовали! Это закрытая информация.
Чтобы сделать старику искусственное дыхание, мне не понадобилось даже огибать прилавок. Наконец он дёрнулся, глаза задвигались.
— Если и дальше будешь придуриваться, старик, я заберу тебя к себе на завод. И там мы сможем поговорить подробнее. Кто дал тебе камень?
— Господина, я не знаю этого человека. Он присёл утром. Сказал, что твоему высосеству понравится камушек. Господина! Ты никогда у меня ничего не брал. Я думал, отец Небо послал мне этого человека! Думал — больсая удача!
Да уж. Чувствовалось, что он говорит правду. Старика пробрало. И что, блин, это значит? От меня решил таким вот образом избавиться трон? Всё же Орда просто чужими руками и вот таким экзотичным способом. Я ведь скорее всего в живых бы остался. Просто превратился бы в магического калеку. Ладно, разберёмся.
— Описать человека, давшего камень, можешь? Сядь уже на свой табурет, хватит на полу валяться.
— Я не смею! — по щекам китайца покатились крупные слёзы.
Он перевернулся на пузо, встал на колени и начал отбивать поклоны, стукаясь головой об утрамбованную до каменной крепости землю.
— Я просу, не надо ничего делать моей семье, господина. Я один виноватый в этом ужасном преступлении.
— Ой, да заткнись уже, старый пень. Никакого преступления к твоему счастью не произошло. Мне нужно описание того, что подсунул тебе камень с проклятием, а не твоя разбитая голова! Прекрати немедленно, или я тебя в воздухе подвешу!
Угроза магией подействовала. Но попытки старика описать внешность диверсанта ни к чему не привели. Он каждый раз описывал другого человека! Один раз вообще на узком карем глазу заявил, что камень дала девушка.
— Ладно, старик. Закрывай пока лавку. Собирайся, прокатишься со мной. Хочу, чтобы мой учитель на тебя посмотрел, может, что и получим толкового. Не вздумай в обморок падать. Никто тебе ничего плохого не сделает. Через час будешь дома.
Старик косился на меня со страхом, явно не веря, что покушение на «высосество» не окончится его мучительной смертью. Впрочем, я не собирался его разубеждать. Рявкнув для убедительности, я дождался, пока он закроет свой прилавок железной ставней, и погнал его в сторону проходной.
— А неплохо! — вынес свой вердикт Синицын. — Кто-то не пожалел печати «ложного восприятия» на старичка. У него от воспоминаний осталась только мешанина поддельных образов. Боюсь, Алексей, даже менталист не сможет ничего из него вытащить. Если бы он у нас был.
— Дрянь! — я выглянул в коридор и подозвал водителя. — Отвези старика обратно в Счастье, — я достал из бумажника пару сотенных бумажек и сунул китайцу за пазуху. — Присмотри, чтобы на проходной к нему не докопались.
Когда поражённый до глубины души китаец, лепечущий о том, что будет молить отца Небо ежедневно о милости к великодушному и прекрасному мне, наконец покинул кабинет, в нём установилась тяжёлая тишина. Синицын с опаской рассматривал в лупу закреплённый в тиски кристалл с проклятием.
— Очень тонкая работа. Мастерская. И я не узнаю почерк, — сказал наконец Родион Романович. — Впрочем, я точно не знаю всех приличных ритуалистов в империи. Узоры так обычно у Морозовых высекают. Но это не точно. Тем более кто именно сделал кристалл — неважно. То, откуда ветер дует, думается, понятно.
— Мне вот ничего не понятно, — хмуро пробурчал я. — Это какая-то дрянская бредятина. Зачем кому-то подрывать мои способности к магии? Чтобы что? Месть? Чтобы я всю жизнь мучился от того, что стал жалким калекой? Может, Орловы? Выводок Георгия? Нет, они скорее бы Вику отравить попытались. Я же просто инструмент с их точки зрения должен быть. Раздражает такая дичь!
— А ты ещё подумай. Ответ, думается мне, прост. И он либо жёлтый, либо зелёный.
— Что? Вы думаете, на меня напали другие «наследники»? Да что… ну да, действительно смысл есть. Но так быстро? Нифига себе у наследничков скорость реакции! И вообще… я возмущён! Какой дряни? Не хватало мне Орды и прочей пакости!
— У наследников наверняка советники есть. Аппарат, а то и собственная служба безопасности. Да это просто классический ход в играх за наследство. Не сказать чтобы часто пользовались именно таким способом, всё же камень дорогой и довольно редкий. Но испортить развитие можно с помощью алхимии, например. Это вообще была либо лажа исполнителя, либо проверка тебя на прочность, если хочешь моё мнение.
— Обалдеть проверочка. Я об этих придурках даже не думал вообще, и здесь такая подлянка прилетает!
— Добро пожаловать под сень Трона, Алексей.