— Тогда мы будем говорить как равные, — спокойно произнёс я.

Провидец не стал соглашаться или возражать, только склонил голову набок. И синяя мана, вспыхнувшая при рукопожатии, медленно замерцала вокруг, а затем начала возвращаться обратно. Вот только на смену ей пришло то, чего я не ожидал.

Среди синевы маны Провидца вспыхнули золотые цепи. Они были едва видны и даже скорее ощущались моим аурным зрением, а не глазами. Они висели вокруг провидца, сковывая его в несколько оборотов.

— Рад, что вы видите цепи, — сказал Провидец. — Меня зовут Лев.

Я узнал его имя сразу. Да и сомнений у меня не возникло, ведь и Олаф, и Луна рассказывали мне о Льве, младшем наследнике, который помог им сбежать из дворца.

Лев устроил руки поудобнее на коленях.

Синий песок продолжил медленно падать.

— Золотая аура — это якорь, — спокойно произнёс он. — Когда ратник приносит Клятву императору, любую Клятву, в любой форме, золотая аура принимает и хранит её.

— Но ты же маг? — тут же спросил я. — На магов Клятва распространяться не должна.

Лев только развёл руки в стороны и грустно улыбнулся.

— Воля отца. Цепи — это прочтение императором того, в чём ты поклялся.

Я посмотрел на песочные часы, моё время утекало сквозь пальцы.

— Значит, — перешёл к важному я, — формулировка самой Клятвы имеет большое значение.

— Верно, — проговорил Лев, его лицо превратилось в маску спокойствия. — «Я буду служить верно», «Я буду защищать Империю», «Я буду действовать в соответствии с моим долгом»… Клятва, принесённая в общих словах, даёт якорю полную власть толкования. Цепи не оценивают намерений, не взвешивают искренности, они держатся на том, чего требует золотая аура.

Лев вновь обратил свой слепой взгляд куда-то за моё плечо.

— Человек, который клянётся служить верно, — продолжил он, — обрекает себя на нарушение Клятвы.

— Можно ли отменить Клятву? — спросил я.

— Нет, — Лев качнул головой. — Только помни, что Клятва связывает обе стороны.

Провидец говорил почти без интонации, просто описывал механизм действия клятв. Для меня он был жизненно важным, по крайней мере до тех пор, пока я был орденским ратником.

— Золотая аура может наследоваться, — произнёс Лев и на мгновение замер. — Но без мастерства она почти бесполезна. Вот почему носители золотой ауры всегда под контролем. Империи или её противников. Впрочем, вы и так уже встретились с моей сестрой.

Его слова приземлились в холодном воздухе круглой комнаты и остались тут. Я просто принял к сведению, что Лев знал больше, чем полагалось для запертого в пустой клетке.

Синий песок неотвратимо падал вниз, и его сверху уже осталось меньше четверти.

— Я отвечу на интересующий вас вопрос, — произнес Лев.

Он закрыл глаза. Нелепость этого жеста смогла удивить даже меня, ведь его глаза и так не работали. Впрочем, возможно, он делал это для чего-то иного. Воздух вокруг похолодел, и по гладкому полу начал расплываться иней. Лев всё так же сидел с закрытыми глазами, а я почувствовал, как кожу щиплет мороз.

— К востоку от гор, — сказал Провидец, — есть водоём. Мелкий, тёмный, зимой его середина остаётся открытой, — он сделал небольшую паузу. — На восточном берегу стоит роща старых дубов, но больше там ничего не растёт.

Песка осталось совсем немного, но я не стал торопить Провидца, чтобы не рисковать сбить его.

— Когда достигнете дубов, я отведу вас к могиле.

— Что будет в ней? — спросил я.

— В ней, — ответил Лев и открыл глаза, — будет то, что вы ищете.

Песок падал, пока он говорил, притом сверху остался совсем тонкий слой, и синяя нить беспощадно тянулась вниз. Песок падал быстрее, чем мне казалось в начале.

— Ещё один вопрос, — быстро произнёс я.

— Хорошо, — согласился Лев и посмотрел слепыми глазами на меня.

— Кто приказал уничтожить род Темниковых?

Мой вопрос прозвенел очень громко в круглой комнате, и эхом отразился от стен. Синий песок продолжал падать. Лев отвёл глаза в точку за моим плечом.

— Мой брат Георгий — хороший человек, — сказал он. — Он делает то, что считает правильным, и верит в то, что ему сказали.

Я ждал.

— Мой отец — хороший император. Он делает то, чего требует Империя, — голос Льва оставался ровным и неторопливым. — А Империя требует того, что он решил.

Лев сделал небольшую паузу и посмотрел на песочные часы.

— Я здесь не для того, чтобы играть в загадки, провидец. Кто уничтожил род Темниковых?

Мои слова снова разнеслись эхом по залу, но песка в часах совсем не осталось. Последние синие песчинки падали вниз.

— Вы найдёте ответ за горами, — были последние слова, которые я услышал.

Затем Лев вскинул руку перед собой, и в меня ударила волна синей магии. Я заскользил по залу назад и спиной влетел в портал.

Я открыл глаза и заморгал от послеполуденного солнца.

Скамья была тёплой, я сидел на прежнем месте. Двое слуг пересекали сад по дорожке, проходившей севернее фонтана. Они двигались быстро, целеустремлённо и даже не смотрели по сторонам. Явно выполняли какое-то поручение.

Садовник сидел у цветочных клумб сбоку от фонтана и неторопливо работал инструментами, изредка применяя бытовую магию.

Я опустил взгляд. Моя тень падала правильно и не двигалась.

Информация, которую я получил от Льва, была важной. Хотя я и так не собирался никому приносить Клятв. Пусть это и будет очень сложно в моем текущем положении. Единственная причина, по которой орденские Вороны, прошедшие все испытания, ещё не присягнули императору, это восстание мятежных князей.

Я поднялся на ноги. Оставаться в саду мне больше не хотелось, поэтому я зашагал в сторону канцелярии. В какой бы игре я не оказался, один закон действовал всегда. Право сильного.

Мне как предстояло встретиться с тем, кто владел этим правом сполна.

Я дождался своего времени в приёмной и лишь затем спустился во внутренний двор. Там меня встретил камергер, невысокий, сухой мужчина с седыми волосами, уложенными направо. Одет был строго, в мундир и высокие тяжёлые сапоги. Он встретил меня у ворот внутреннего крыла, проверил документы, притом быстро и эффективно, и повёл меня внутрь.

Путь внутри дворца занял минут десять. Мы миновали залы и коридоры с изысканной мебелью, украшениями и портретами на стенах. Портреты выделялись особенно, они были старыми и явно занимали это место до нынешнего владельца и останутся на стенах после него. Пол был изрезан узорами.

Камергер тем временем говорил. Он снова повторил требования к посетителям с профессиональной тщательностью: формальное обращение, поза при входе, когда говорить, когда ждать. Мы тем временем вышли в коридор частных приёмных залов. Зал аудиенции был в конце коридора.

Камергер провёл меня к дверям и официально произнёс:

— Его Императорское Величество ожидает вас. Вы можете войти, когда будете готовы.

Я кивнул, мысленно досчитал до десяти и открыл дверь.

Комната внутри оказалась меньше тронного зала, но больше кабинета. В камине у левой стены потрескивало дерево, несколько кресел были расставлены так, что предполагали беседу, а не официальную аудиенцию.

На ближнем к камину кресле сидел мужчина лет шестидесяти. Его выделяли острые, слегка орлиные черты лица, густые седые брови и слегка удлинённые волосы, уложенные назад. Император, а это мог быть только он, был очень похож на Георгия, только старше. Не только внешностью, но и осанкой. Вот только император был одет по-простому и, пожалуй, только накидка с меховым воротником казалась не к месту.

В целом, я как будто смотрел на обычного пожилого мужчину, отдыхающего у камина. Император молча повернул голову. Ещё до того, как он посмотрел на меня, я аурным зрением почувствовал, как золото медленно растекается по комнате. Оно было здесь повсюду — на стенах, на полу, на потолке, как будто император просто не мог сдерживать его. Или не хотел. Поэтому я не особо удивился, когда холодные золотые глаза осмотрели меня с ног до головы.

Я тут же поклонился, как и полагалось по этикету, и хотел представиться, но император заговорил первым:

— Тимофей, садись, — голос у императора оказался удивительно мелодичным и тёплым. — Не буду же я последнего чёрного ратника в дверях держать.

Он использовал моё полное имя. Я только выпрямился, кивнул, проследовал к креслу по соседству и сел. На небольшом столике между нами стоял хрустальный чайник с чашками на блюдцах, из носика чайника поднимался дымок.

Император взмахнул рукой, чайник поднялся в воздух, и две чашки наполнились горячим чаем, а по комнате распространился терпкий травяной запах.

Император первым взял чашку и сделал маленький глоток, а затем всё так же молча посмотрел на меня. В его глазах переливалось золото. Я осторожно взял горячую чашку и пригубил жидкость, но пить не стал. Этого, похоже, оказалось достаточно. Когда обе чашки звякнули по тарелкам, молчание было нарушено.

— Темниковы, — произнёс император родовое имя с сожалением. Он нахмурил брови и поджал губы. — Один из старейших и сильнейших родов Империи. Всё не должно было закончиться так, как закончилось.

Император вздохнул.

Я пока сохранял молчание, так как ответа от меня не требовалось.

— У тебя, наверное, много вопросов, — произнёс император, — но давай начнём с первого.

Он приглашающе взмахнул рукой.

— Ваше Императорское Величество, — произнёс я и тут же наткнулся на нахмуренные седые брови.

— Ты, Тимофей, это брось, — даже суровый тон императора звучал мягко. — Твой прадедушка когда-то учил меня ходить на кабана. Я ведь не всегда был императором.

Он слабо улыбнулся, и глаза на мгновение расфокусировались. Император явно вспоминал прошлое, хоть это и продлилось недолго.

— Поэтому для тебя я Александр Николаевич, — но последние слова уточнили рамки императорской милости. — Здесь.

— Александр Николаевич, — изменил я своё обращение, к хорошо заметному удовольствию императора. — Почему вы вызвали меня сюда? Чёрная аура ведь под запретом.

Александр Николаевич только усмехнулся краешком губ.

— Хороший вопрос, — император отхлебнул чаю, прежде чем продолжить. — Чёрная аура действительно запрещена, вот только не из-за рода Темниковых. Ковен использовал исследования чёрной ауры, чтобы разрабатывать монстров. Тех, что позже стали Кошмарами.

Император сделал паузу, и я кивнул.

— Указ был введён, чтобы защитить не только самих носителей чёрной ауры, но и, — Александр Николаевич развёл руки в стороны, как будто охватывая границы своего государства, — всех жителей Империи. К сожалению, это было сделано слишком поздно.

Информации про Темниковых я нашел мало, хотя прошерстил архив Ордена. В Ярмуте о чёрной ауре только ходили страшилки и сказки. Но что-то внутри подсказывало мне, что уничтожение целого рода не произошло вот так просто. Император что-то недоговаривал.

Император ещё раз отхлебнул горячего чаю и спросил:

— Невкусный?

— Слишком горячий, — качнул головой я.

Александр Николаевич только улыбнулся.

— Не будем ходить вокруг да около, — произнёс он. — Я предлагаю восстановление рода Темниковых.

— Я слушаю, — коротко ответил я.

Император слабо улыбнулся.

— Я имею в виду полное восстановление, — произнёс он. — Род возвращается в имперский реестр, статус рода восстанавливается на том уровне, который он имел до событий, положивших ему конец. Не частичная мера, а полное восстановление в правах.

Я смотрел на огонь. Золотая аура в комнате была неподвижна, она оставалась такой с тех пор, как я сел в кресло рядом с императором.

— Будут земельные жалования, — добавил Александр Николаевич. — Восстание мятежных князей создаёт возможности, которых не было у многих поколений до. Некоторые из земель пересекаются с тем, чем владел твой род раньше, — император провёл пальцем по краю чашки. — Не буду лукавить, это земли со своими сложностями и ущербом от предстоящей кампании. Ситуация, которая потребует настоящей способности.

Я внимательно слушал императора и чётко понимал, что цена за восстановление рода, притом полная, ещё не была озвучена. И подобные услуги стоили недёшево.

— Александр Николаевич, — уважительно обратился я к императору, — что от меня потребуется?

Император только чуть прищурился.

— Оценка Борислава относительно вклада твоего отряда была достаточной, — произнёс он бегло, так, как обычно говорили об известных всем событиях. — Особенно туннельная операция и уличные бои в Суконном квартале.

Я слегка напрягся. Борислав докладывал командной структуре Ордена, а они, соответственно, имперской военной администрации. Всё это могло доходить, а могло и не доходить до императора. Движение информации по этой цепочке было ожидаемо. Менее ожидаемо было то, что император прочитал все отчёты лично. Или имперский аудитор постарался.

— Командир Борислав щедр в своих оценках, — коротко ответил я.

— Скорее точен, — слабо улыбнулся император, и золотая аура слегка засветилась.

— Поиск Ковеном чёрной ауры никогда не закончится, — посерьёзневшим тоном произнёс император. — Не с исчезновением Кошмаров, не с окончанием осады. Тебя, Тимофей, будут искать те, кто заинтересован в твоей ауре и её силе. Я бы предпочёл, чтобы ты использовал её на благо Империи.

Император дал мне несколько мгновений обдумать свои слова, а затем встал и подошёл к камину, заложив руки за спину. Я поднялся вместе с ним. Александр Николаевич просто некоторое время смотрел на пламя.

— Есть ещё кое-что, — сказал он. — У меня есть дочь.

Огонь медленно пожирал потрескивающие деревяшки.

— Её имя Луна, — сказал он. — Её мать не была императрицей. Это нераспространённая информация, по причинам, которые, я надеюсь, понятны, — император произнёс слова с интонацией, подразумевающей деловое признание политической реальности. — У неё есть талант, та же золотая аура, что и у меня.

Император тяжело вздохнул, затем вернулся к своему креслу и встал за ним, положив руки на спинку, глядя на меня через маленький столик.

— Она покинула столицу примерно год назад, — продолжил говорить он. — Обстоятельства были сложными. Люди, которые способствовали её отъезду, верят, что действуют в её интересах.

Император немного помедлил.

— Сейчас она живёт в условиях, неподобающих её положению и безопасности. Её золотая аура находится в постоянном подавлении, а это несёт медицинские риски, которые, я полагаю, люди, давшие ей убежище, не вполне понимают.

Император смотрел на меня холодными золотыми глазами, читающими всё.

— Она направлялась на восток, к горам. Те, кто помогал ей, шли туда же. Мои люди оказались слишком предсказуемы, и поиски завершились неудачей — Александр Николаевич выпрямился и убрал руки со спинки кресла. — Ратник с твоим опытом и аурой может справиться там, где мои люди не смогли.

Он выдержал паузу.

— Тимофей Темников, верни мне мою дочь. И я верну тебе род. Даю слово.