Когда я проснулся, Ярослава ещё спала.

Она лежала на животе, отвернув лицо к стене, и её рыжие волосы рассыпались по подушке и голым плечам. Простыня едва прикрывала её ноги. Она медленно дышала и глубоко спала, как будто восстанавливаясь после усталости, накопленной месяцами.

Я не стал её будить. Нашёл парадный сюртук, он оказался на полу, там, где я оставил его ночью, затем оделся в тусклом утреннем свете, пробивавшемся из окна. Было ещё слишком рано, и темнота только-только отступала, но мне она была не помеха.

Я ловко двигался, не тревожа вещи и мебель вокруг. Я повесил платье на крючок, положил зелёную ленточку на столик у кровати и направился к выходу. Сапоги я нёс в руке, надевать их не стал, так я мог двигаться тише.

Остановился только перед дверью, и ещё раз взглянул на изгибы стройной фигуры Ярославы. А затем вышел, беззвучно закрыв за собой дверь.

В коридоре оказалось темнее, только у лестницы горели лампы, которые оставили зажжёнными на ночь для самых ранних домочадцев. И в этом самом тусклом свете навстречу мне с дальнего конца коридора, от лестницы, шёл Прохор. У него явно был утренний обход, положенный старшему дворецкому, который начинался прежде, чем кто-либо в доме просыпался.

Но сегодня я его опередил.

Прохор нёс маленький поднос. Он увидел меня, сапоги у меня в руке и, самое главное, дверь, из которой я вышел. Мы немного постояли в уважительном молчании, а затем Прохор кивнул мне один раз, так, как это обычно делают люди, не желающие осложнений или бесед. Он продолжил свой путь мимо меня.

Я надел сапоги, прошёл по коридору и спустился вниз по лестнице. Дом в этот час был совсем тихим. Город снаружи — нет. Раннее утро Москвы было наполнено деятельностью, звуками торговли и спешащих по делам горожан. Они проникали даже сквозь барьер и стены вокруг дома.

Город на самом деле никогда не останавливался. Я быстро зашёл в свою комнату и забрал всё необходимое, а затем вышел наружу через служебный вход сзади дома и небольшую калитку. Подвеска отдавала холодом у меня на груди. У меня сегодня была назначена встреча в канцелярии императора на девятый час, так что у меня оставалось время на завтрак и прогулку.

Я шёл не на аудиенцию с императором, а заявить о том что я прибыл. Естественно день в день никого принимать не стали бы даже дворяне с занятыми графиками, не то что император

Я нашёл рыночный прилавок в двух улицах от дома Мельниковых, где продавали пироги прямо из корзины. Купил три с капустой и съел их на ходу. Торговка была женщиной лет пятидесяти и всё старалась завести со мной разговор о погоде, притом без спроса, но я вовремя удалился.

Раннее утро Москвы чем-то напоминало Ярмут, только масштаб был больше. Торговцы уже перемещали товары, слуги бежали по поручениям, а по улицам разъезжали экипажи и телеги. Довольно редкие, по крайней мере в этом квартале. Гвардейцы заканчивали ночные патрули и тяжело шагали куда-то в сторону казарм. Я шёл в сторону дворцового квартала, и утренние улицы Москвы нравились мне намного больше.

Имперский дворцовый комплекс был виден за три улицы, а тем, кто мог чувствовать ауры и заклинания, и вовсе за пять. Здесь была сосредоточена значительная магическая защита. Заклинания, которые годами выстраивали и подпитывали, усиливая друг от друга. Эту вязь разобрать могли единицы в Империи, а пробить — ещё меньше. Целое поколение магов добавляли и наслаивали обереги и ловушки друг на друга.

Идти к церемониальным воротам я не стал. Высокая и огромная арка, закрытая барьером, с парадной стражей меня интересовала мало. Наоборот, я свернул чуть в сторону и направился к восточному фасаду внешней стены.

Здесь стоял караульный пост, укомплектованный отрядом ратников и двумя магами ранга Чародеев. У меня проверили документы, обратили особое внимание на орденские бумаги и письмо с имперским вызовом. Меня просканировали маги и обыскали на запрещенные предметы или оружие. Подвеску трогать не стали.

В это время солдат слева посмотрел на печати, где была и печать личной канцелярии императора, и махнул мне, чтобы я проходил. Такие вещи подделать было практически невозможно.

Внутренний двор оказался просторным. Я видел большие здания и купола, различные дворцы и палаты. Здесь, даже на административной территории, вовсю расхаживали вооружённые до зубов патрули. Я остановился у одного из проходящих мимо патрулей и вежливо спросил:

— Не подскажете, где канцелярия Его Императорского Величества? — при этом я показал письмо от императора.

Гвардейцы остановились и быстро сориентировали меня:

— Прямо и налево, вон там табличка висит.

В итоге приёмную я нашёл без проблем. Хотя для того, чтобы пройти внутрь, меня вновь просканировали, обыскали, и только потом я оказался внутри. Приёмная канцелярии оказалась длинным просторным залом со скамьями вдоль стен и высокими окнами, пропускающими достаточно света. Скамьи на уют рассчитаны не были и были выполнены из простого дерева без всяких изысков.

Внутри пахло чернилами, воском и старыми бумагами. Пол был выложен каменными плитами, стёртыми до блеска тысячами ног. Скамьи были заняты, тут и там сидели люди в ожидании. Кто-то скучающе листал бумаги, кто-то перешёптывался с соседом, кто-то просто смотрел в окно или в потолок.

Я занял своё место в очереди, но оказалось, что каждому очередь была своя, в зависимости от того, с каким вопросом явился. Передо мной оказались двое мужчин. Первый был мелким дворянином лет сорока пяти. Невысокий, суетливый, в поношенном камзоле. Его явно больше волновало удобство, чем особый случай. Вторым оказался его собеседник. Молчаливый, с плотно сжатыми губами. Он был моложе, лет тридцати, и что-то записывал в блокноте. Они не обратили на меня внимания, когда я занял место в очереди рядом. Эти двое явно ждали с самого утра и уже успели познакомиться, так как вели тихий разговор.

— Его Императорское Величество был на удивление доступен в этом месяце, — произнёс суетливый дворянин. — Я ждал этого приёма всего три недели, хотя в прошлый раз ушло шесть месяцев.

Чиновник поднял глаза от записной книжки.

— Да, приёмов больше, чем обычно, — безразлично согласился он. — С тех пор как ситуация на востоке немного прояснилась.

— Думаете, от этого? — удивлённо спросил дворянин.

— А как же, — коротко ответил чиновник и обвёл какое-то имя у себя в записной книжке. — Орлов был на прошлой неделе.

Сказал он это понизив тон так, что слышали его только я да суетливый дворянин. Они на миг переглянулись.

— Думаете, земли просил? — ещё осторожнее, чем собеседник, спросил суетливый дворянин.

Он достал из кармана платок и вытер намокший лоб.

— Не переживайте, — усмехнулся чиновник, — нам не отдадут. Мы не из тех, кто умеет просить.

— Просить не умеем, это правда, — вздохнул суетливый дворянин. — А платить тем более. Вот и сидим в очередях.

Орловы. Этот род в этой жизни для меня не был на слуху, но я на всякий случай запомнил. Нужно будет спросить о нём либо у Ярославы, либо и вовсе у пленного Стрешнева. Лучше у обоих.

Разговор у чиновника с дворянином дальше не пошёл, и я взглянул в высокое окно, ожидая своей очереди. Имперский служащий появился в зале в положенный час и выкрикнул:

— Иванов!

Суетливый дворянин вскочил на ноги и тут же засеменил в сторону служащего. Чиновник же продолжил что-то писать в своей записной книжке, но через какое-то время позвали и его.

А когда служащий появился снова, он уже назвал моё имя:

— Волк Тим из восточного гарнизона Ордена!

Я поднялся и почувствовал, как на меня нацелились сразу несколько взглядов. Не знаю, было ли это из-за ранга или из-за места моего размещения, но мне было плевать. Я поправил камзол, проследовал за служащим и вошёл.

Вот только вошёл я не в приёмную императора, а в небольшой рабочий кабинет служащего. Маленькая комната с большим столом, с огромной кипой бумаг. Служащий был мужчиной лет шестидесяти, облысевшим, тощим и с синяками под глазами. Он явно выполнял здесь большие объёмы работы, притом на износ.

Он без слов изучил императорское письмо и орденскую документацию. Ещё раз проверил печать, затем зарегистрировал меня в списках и проверил что-то в своих бумагах. Мне опять пришлось подождать, прежде чем он произнёс:

— Ваша аудиенция назначена на три часа полудни. Пожалуйста, не опаздывайте.

Я ненадолго замер.

— Сегодня? — немного удивленно произнёс я.

— Да, в расписании Его Императорского Величества есть возможность в третьем часу, — служащий произнёс свои слова с профессиональным нейтралитетом, он просто доставлял информацию. — Вам надлежит предстать перед приёмными воротами внутреннего крыла не позднее половины второго.

Служащий представил мне внутренние требования: формальное обращение «Ваше Императорское Величество», правильную позу при входе, что принести, чего не брать, как себя вести. Он общался со мной как и было положено при общении с орденским ратником. По сути солдатом, пусть и элитным, ведь нигде в моих документах не значилось, что я дворянских кровей.

Я только несколько раз кивнул, обозначая, что слушал, и в самом конце спросил:

— Вот это я могу взять с собой?

Я показал цепочку подвески из-под камзола. Гвардейцы и стражники, когда проверяли меня, оставили мне этот защитный артефакт, так как угрозу он не нёс. Но я решил уточнить.

— Один момент.

Лысый служащий покопался в столе, достал монокль и посмотрел на подвеску. Монокль засветился зелёным, я увидел, как на стекле появляется набор рун.

— Да, можете взять.

— Понял, — ответил я.

В итоге служащий перетянул мне небольшую карточку с записанными на ней временем аудиенции и деталями и протянул её через стол. Я взял её. Разговор был окончен. Я вышел через другую дверь и оказался в коридоре снаружи кабинета, а не в приёмном зале.

У меня было несколько часов до аудиенции. Использовать это время для того, чтобы исследовать внутренности приёмной канцелярии или территории императорского дворца, мне не особенно хотелось. Если буду бродить просто так, возникнут лишние вопросы.

Так что я прошёл по коридору, миновал один зал и увидел в окне внутренний дворик, хотя это скорее был не дворик, а небольшой сад. Я тут же сменил направление, нашёл нужную лестницу и вышел в сторону дворцового сада, где я собирался провести ближайшее время.

Сад оказался удивительно прохладным, даже несмотря на всё больше и больше греющее солнце. Между берёзками и елями были выложены дорожки из гравия, а в центре находился большой фонтан. Скорее декоративный, чем функциональный, хотя точно я не знал. Я нашёл одну из каменных скамеек недалеко от края сада, и опёрся спиной на тёплый камень с большим удовольствием.

Двое имперских слуг пересекли сад недалеко от меня, явно двигаясь по поручению, шли они быстро и деловито. Пожилой садовник работал над грядками недалеко от фонтана. Что-то подкапывал, поливал и пересаживал, на его пальцах светилась бытовая магия. Затем по дорожке медленно прошёлся пожилой мужчина в строгом камзоле, не обращая на меня внимания. Каждый здесь занимался своим делом, и казалось, что до других никому дела не было.

Даже здесь, в саду, я чувствовал давление окружающей меня магии. Мана была в воздухе, на скамейках, на деревьях, она оседала везде. Полагаю, что если находиться здесь каждый день, то можно очень быстро прорываться от одного ранга магии к другому. Конечно, у каждого человека есть лимиты, но подобные места эти лимиты увеличивали.

Я ненадолго прикрыл глаза. Тёплое солнышко приятно грело лицо и руки, оно же слегка нагрело подвеску. Стоп. Я коснулся пальцами груди, там, где под рубахой и камзолом медленно потеплела подвеска. Она должна реагировать на чёрную ауру. Ауру я не испускал. Даже не использовал и не маскировал, а подавил настолько, насколько возможно.

Что за чертовщина?

Я открыл глаза. Обычный двор. Садовник. Далёкие голоса слуг. Кусты, деревья, ничего необычного. Берёзы, ели, дорожки из гравия.

А подвеска продолжала теплеть.

Я аккуратно расстегнул верхнюю пуговицу камзола и коснулся пальцами подвески прямо через рубаху. Тепло было направленным, не рассеянным, и тянуло в одну точку.

Куда-то на восток, внутрь дворца.

Я поднялся, повернулся в ту сторону, потянулся, и тут же замер. Потому что заметил одну маленькую деталь краем глаза.

Я посмотрел вниз. Моя тень лежала на гравии перед скамейкой, солнце уже было достаточно высоко. Вот только я потянулся, а тень — нет. Я постарался не привлекать лишнего внимания и просто повернул голову вправо, как будто смотрел на небольшие берёзки.

Тень запоздала совсем ненадолго, на пару ударов сердца, а затем медленно скользнула в сторону. Плавно и намеренно, как раз к восточной стене сада. Я направился туда прогулочным шагом. Тень опережала меня совсем чуть-чуть, так, что если не обращать внимания, то и не заметишь.

Садовник так и не поднял головы, на меня не обращали внимания. Меня же вели без спешки, сначала по дорожке вдоль восточной части сада, там, где деревья росли очень густо и тень под ними было почти незаметно, потом к стене и воротам. За воротами оказался небольшой коридор. Примерно такой же, по которому я шёл совсем недавно, а вдалеке была лестница, уходящая вверх.

Я вошёл внутрь, дверь за мной закрылась сама собой. Сад остался снаружи вместе с садовником, чиновником и голосами слуг.

Здесь, внутри, наступила тишина. Я поднялся по лестнице, всего один пролёт. Вокруг был обычный дворцовый камень. Старый, довольно плотный и немного неровный, как-то бывает в постройках, которым много веков.

Вот только когда я поднялся на второй этаж, мои глаза заметили, как камни на стене светились бирюзовым оттенком. Сюда не падал солнечный свет, здесь не было света ламп, но камни светились. Моя тень дошла до этой стены и прошла сквозь неё.

Я приложил ладонь к камню, он оказался тёплым, и мои пальцы как будто завязали в киселе.

Подвеска на груди делалась всё горячее, так что я просто вдохнул поглубже и сделал шаг вперёд.

Один миг, и я оказался по ту сторону стены.

Вот только стоял я явно не там, где входил. Я находился в круглой комнате. Здесь не было никакого ковра, портретов или мебели. Полированный камень стен отражал свет, притом свет шёл откуда-то сверху, из-под куполообразного потолка. Я стоял на холодном и чистом полу, воздух был ровно таким же и даже слегка обжигал лёгкие после теплоты снаружи.

В центре комнаты, на полу, сидел незнакомый мне маг. Он скрестил ноги, положил руки на колени, его тёмные волосы были небрежно растрёпаны. Но самым главным были глаза — бледные, без зрачков, как два куска полированного мрамора. Они были направлены в никуда. Но когда я вошёл, он повернул голову ко мне с точностью человека, который шаги слышит лучше, чем большинство людей видит.

Рядом с магом, на полу, стояли песочные часы, небольшие, с кулак размером. Из верхней половины часов вниз медленно сыпался синий песок, чем-то напоминающий свечение стены. Я обернулся. С этой стороны не было камней, поверхность была гладкой, а передо мной висело марево портала.

— Вы шли дольше, чем я рассчитывал, — раздался тихий, спокойный голос без интонации, которая могла бы хоть как-то его выделить. — Садитесь.

Я сделал несколько шагов вперёд и сел прямо напротив мага. Мебели в комнате всё равно не было.

— Что это? — я кивнул на часы.

Маг смотрел на них и слегка улыбнулся.

— Время, — спокойно произнёс он. — Столько у нас есть, прежде чем кто-то заметит, что вы вышли из сада, — маг напротив сделал небольшую паузу. — Я предлагаю не тратить время на объяснения.

Он протянул тонкую ладонь вперёд, я осторожно пожал её. Его кожа казалась мертвенно холодной. Вот только сразу после рукопожатия синяя мана вспыхнула, и глаза мага на миг засветились ярким огнём — как два уголька, которые кто-то раздул изнутри.

Синяя мана вспыхнула и глаза мага засветились ярким огнем. Синий песок продолжал падать. А я совершенно точно осознал, кто сидел передо мной.

— Теперь вы знаете мой секрет, — спокойно произнёс маг, — А я знаю ваш. Предлагаю не тратить времени на лишние объяснения.

Его слова прозвучали совсем тихо, но уверенно. В это время в комнате начала медленно рассеиваться мана Провидца.

Я посмотрел на часы. Песка оставалось чуть больше половины.