Когда я вернулся к Мельниковым, Ярослава ждала меня в гостиной. Она листала книгу и подняла глаза, когда я вошёл.

— Продуктивное утро? — спросила она.

— Содержательное, — ответил я и сел в мягкое кресло напротив неё. — Мне нужно купить парадную одежду к четвергу.

Ярослава удивлённо вскинула брови, и уголки её губ предательски поползли вверх.

— Для приёма у Воронцовых. Твой брат упомянул вчера вечером.

— Он тебе так и сказал? — удивлённо спросила она.

— Я иду только из-за гостеприимства Мельниковых, — спокойно проговорил я. — Я ненавижу приёмы.

Ярослава открыла было рот, чтобы что-то сказать, но я пригрозил ей пальцем.

— Не вздумай шутить, пойдёшь одна.

Рыжая замолчала, затем встала и принялась собираться.

— Я знаю, куда нам нужно, — объявила она. — Портные в Арбатском квартале подберут что-нибудь подходящее в краткие сроки.

— Отлично, — я тоже поднялся на ноги. — Заодно зайдём к местным алхимикам.

Ярослава замерла, вопросительно глядя на меня. Я достал из кармана список Агаты и протянул его ей. Рыжая изучила список и сказала:

— В двух улицах от портного есть специализированный поставщик. С ним, кажется, работает отец.

— Вот и отлично, — ответил я. — Сделаем всё сразу.

Мы быстро собрались и вышли на улицу. Прохор проводил нас до ворот и закрыл за нами.

Я, кажется, недооценил столицу, потому что московский торговый квартал гудел как растревоженный улей. Мы шли мимо прилавков, магазинов и уличных торговцев. Здесь торговали всем: от дорогих тканей до магических артефактов, от заморских специй до изысканных украшений.

Ярослава уверенно двигалась в потоке людей с лёгкостью человека, выросшего в подобном городе. Я же после долгого времени в небытие как-то отвык от шума, и меня окружение только раздражало.

Мы нырнули в переулок, миновали шумную площадь, и звуки вокруг начали медленно затихать. Мы двигались, пока не оказались у неприметной двери на Малой Никитской. Передо мной был узкий магазинчик, снаружи похожий на торговца церковными товарами, однако это оказался специализированный поставщик, торгующий всем, что требовало бережного обращения и бережных покупателей. Хозяйка оказалась невысокой полной женщиной лет шестидесяти. Внутри пахло травами, металлом и чем-то сладковатым.

Женщина, завидев Ярославу, тут же расплылась в улыбке, явно узнав дочку одного из своих клиентов.

После приветствия, обмена любезностями, в основном со стороны владелицы магазина, я передал ей список. Женщина быстро пробежалась по всем позициям, сверяя что-то в своей книге учёта, а потом начала извлекать предметы с полок, из ящиков и разных склянок. Некоторые из них я идентифицировать мог, остальные, без этикеток, вряд ли.

— Кристаллы аурита? — спросила владелец магазина, дойдя до третьего пункта.

— Третий сорт или выше, — сказал я, вспоминая пометку в списке.

Женщина остановилась, прищурилась и внимательно посмотрела на меня.

— Ваш алхимик знает, чего просит.

— Знает, — подтвердил я.

В итоге хозяйка достала кристалл аурита второго сорта из запертого шкафа с удовлетворением человека, чьи запасы оценили по достоинству. Она заворачивала все алхимические ингредиенты отдельно, и то, что нужно, переливала в склянки. В общем, делала всё, чтобы все товары доехали до места назначения целыми и невредимыми.

— Орденский ратник, — произнесла она, копошась на полках. — Редкий гость в моей лавке. Обычно ваши братья закупаются в других местах.

Ярослава только улыбнулась, а я развёл плечами. Не думаю, что от меня ожидался ответ. В итоге женщина выложила всё на прилавок и помогла собрать увесистую сумку. Я заплатил не торгуясь, так как имя Мельниковых и так гарантировало хорошую цену.

— Ты знаешь все ингредиенты? — спросила Ярослава с интересом, поглядывая на сумку с алхимическими припасами на моём плече, когда мы уже вышли.

— Не все, — честно признался я. — Но Агата знает, и этого достаточно.

Ярослава только хмыкнула и дальше потащила меня к портному на Арбатской.

Мы долго ходили мимо магазинов и витрин, пока Ярослава не выбрала магазинчик, не слишком далеко от алхимика. Витрины вокруг были заставлены манекенами в камзолах и платьях, а перед магазином, который выбрала Ярослава, стоял слуга в ливрее с золотыми пуговицами.

— Ты уверена? — совершенно серьёзно спросил я, глядя на роскошь за стеклом и прикидывая, сколько жалований Волка мне придётся здесь оставить.

— Абсолютно, — Ярослава расплылась в довольной улыбке.

Она кивнула служащему, и он открыл дверь.

Внутри нас встретил хозяин, маленький юркий человечек с быстрыми глазами и деловой улыбкой. Он, похоже, имел хорошую репутацию. Как только Ярослава представилась, он тут же понял, кто был перед ним, и принялся рассыпаться в комплиментах. Несмотря на то что Мельниковы были родом средней руки и, насколько я понял, родовые земли у них были не в Москве, клиенты-дворяне всегда были на вес золота. Буквально, всегда при деньгах.

— Молодой господин, — обратился ко мне хозяин магазина, — каковы ваши пожелания?

— Не выглядеть солдатом на балу, — коротко ответил я.

Хозяин магазина замер, потом рассмеялся.

— Похвальная скромность, — сказал он и повернулся к Ярославе. — Что скажете, барышня?

Я вдруг понял, что меня ожидало в ближайшие несколько часов, и прошептал одними губами:

— Лучше бы я Кошмаров убивал.

Ярослава радостно прошлась по залу, рассматривая ткани и фасоны. Низенький хозяин лавки тут же принялся помогать, и через несколько минут моя судьба была определена.

Я и в прошлой жизни предпочитал доспехи и походную одежду парадным камзолам.

Я встал чуть в стороне, отвечал на редкие вопросы, когда мне их задавали, и в остальном не вмешивался. Рыжая, несмотря на время, проведённое в Ордене, удивительно хорошо разбиралась в современной моде. По крайней мере не хуже хозяина лавки. Крой должен быть таким-то, цвет тем-то, ткань для парадного кафтана должна весить столько-то, потому что московские вечера могут быть холодными, а в приёмных залах Воронцовых, по всем известным сведениям, сквозит.

Хозяин лавки слушал, соглашался и изредка возражал. Когда возражал, Ярослава либо принимала поправки, либо отстаивала свою позицию. Меня обмерили, материалы были выбраны, хозяин лавки постоянно делал пометки.

Через какое-то время Ярослава держала в руках тёмно-синий камзол с серебряным шитьём, а низенький хозяин лавки нёс мне чёрные штаны и высокие сапоги.

Я примерил одежду за ширмой, и оказалось, что подобранный наряд сидел хорошо. Камзол почти не сковывал движений, сапоги не жали, а цвет, который сначала показался мне слишком ярким, на свету, наоборот, оказался глубоким и почти чёрным. Хозяин лавки тут же принялся довольно потирать руки. Ярослава стояла, сложив руки на груди, со слегка приоткрытыми губами, её зелёные глаза игриво блестели.

— Берём, — уверенно заявила Ярослава.

— В плечах немного жмёт.

— Берём, — ещё увереннее произнесла она, развернула меня и мягко подтолкнула обратно к ширме.

Я переоделся, вышел в зал и заплатил, понимая, что казна нашего отряда только что получила невосполнимый ущерб. Но в итоге домой, к Мельниковым, мы отправились со всем необходимым.

Ярослава отправилась готовиться к приему раньше меня. А когда настало время, мы нырнули в экипаж.

Дом Воронцовых располагался в той же части города, что и особняк Мельниковых, но был заметно больше и богаче. У входа стояли мраморные статуи, на массивных дубовых дверях блестели серебряные ручки, а из окон лился золотистый свет. Нас с Ярославой встретил лакей, проверил приглашение и с поклоном пропустил внутрь. Я размял плечи, стараясь привыкнуть к камзолу.

Ярослава поднялась на цыпочки и шепнула мне в ухо:

— Всё сидит отлично.

Я предложил ей свой локоть, она взяла меня под руку, и мы прошли внутрь.

Ярослава двигалась с той же лёгкостью, как и на поле боя. Её рыжие волосы были уложены и выделялись на фоне тёмно-зелёного платья, которое она выбрала. Стук её каблуков очень скоро затмили звуки банкета.

Внутри оказалось шумно: гости толпились в холле, обменивались сплетнями, смеялись, пили вино из хрустальных бокалов. Женщины были одеты в изысканные платья, а мужчины в основном носили строгие камзолы, всё как и положено.

Ярослава знала некоторых людей, и мы периодически останавливались, чтобы поприветствовать их. Так и двигались, поэтому первое время у меня прошло в знакомствах. Я представлялся как Тим, Волк Ордена, и этого оказалось достаточно, чтобы вызвать интерес, но не настолько, чтобы привлечь лишнее внимание. Мужчины в основном интересовались войной, женщины поглядывали с любопытством.

Сами Воронцовы, хозяева небольшого приёма, находились где-то дальше, среди людей, и мы потихоньку пробирались к ним.

— Я слышал, — сказал один невысокий чиновник с бакенбардами, — что аудиенции сейчас назначаются со скрипом. Император принимает только тех, кто действительно важен.

Беседы ни о чём составляли часть социального антуража.

— И кого он считает важным? — спросил я, услышав мнение чиновника.

— Тех, кого он сам вызывает, — понизил голос чиновник. — Остальные ждут месяцами.

Я это запомнил.

Второй полезный разговор состоялся с купцом Губиным, в богатом кафтане. Он представился как торговец восточными товарами. Он охотно рассказывал о том, как перераспределяются земли после войны и уже вовсю готовился вести торговлю за Уралом.

— Земля там, конечно, трудная, — сказал он, — но возможности нужно использовать.

Вот только московский купец Губин, несмотря на непринуждённость, быстро сменил тему и принялся распыляться о том, как торговал с дворянством, и как дворянство влияло на Империю. У него были свои мнения о том, какие территории наиболее привлекательны в коммерческом плане, а какие предлагают тем дворянам, кто недостаточно значителен, чтобы отказаться от проблемного подарка.

Губин оказался на удивление информирован и с интересом слушал о событиях на фронте. Правда, он казался мне человеком, считающим себя экспертом по слишком многим вопросам и потому предполагающим неосведомлённость собеседника. И объяснял он больше, чем понимал. Но я узнал расположение нескольких приграничных территорий и их нынешнее состояние. А учитывая, что несколько поколений назад они входили в Темниковские владения, то я узнал о том, как перекроили регион.

Ярославе наш разговор наскучил довольно быстро, и она затерялась среди нескольких дворянок. А вот проходивший мимо дворянин лет шестидесяти пяти присоединился к нам. У него была выправка военного человека, ежик коротких седых волос и завитые усы. Он подошёл к нам намеренно, я видел, что он наблюдал за мной в зале, и решил представиться.

— Андрей Евгеньевич Волков.

— Тим, — мой короткий ответ удивил дворянина.

— А фамилия?

— Просто Тим, Волк из Ордена.

— Волк, — улыбнулся Андрей Евгеньевич. Его явно позабавило сходство моего ранга с его фамилией. — Будем знакомы.

Губин отчего-то перестал говорить, слегка побледнел и вскоре удалился.

Как оказалось, Андрей Евгеньевич внимательно следил за осадой Ярмута, да и вообще внимательно следил за всем. Мы обсуждали возможные тактические и стратегические ошибки, а также подоспевшую помощь сил императора.

— Они конными целенаправленно преодолели большое расстояние, — объяснил он, — так что Его Императорское Величество явно знал, куда придётся серьёзный удар.

Я только пожал плечами.

— В Ярмуте центр Ордена во всей Сибири, — ответил я, — да и цесаревич лично в городе.

— Пожалуй, — согласился Андрей Евгеньевич. — Вот только, Тим, не каждого сына так оберегает отец.

Андрей Евгеньевич отпил вина и без перехода, который я сумел бы уловить, заговорил об истории имперских родов. В этот момент я больше слушал, так как моё текущее тело выглядело уж слишком молодым для тех знаний о прошлом, которыми я обладал.

— Губин прав, перераспределение восточных территорий откроет старые раны, — произнёс он непринуждённо. — Рода, что не были активны десятилетиями, смогут получить возможность возвыситься

Волков пригубил вино и поставил пустой бокал на поднос проходившего мимо слуги.

— Разве Ковен не станет тому помехой? — поинтересовался я.

Андрей Евгеньевич только слегка поморщился.

— Влияние — вещь… — он сделал небольшую паузу, — теряемая. Однажды есть, а в следующий миг — пуф!

Он развёл руки в стороны.

— Историю помнить нужно, — серьёзно заявил Андрей Евгеньевич, — но и про настоящее не забывать. Кто бы ни был, каждый получит на востоке своё: мечник — меч, писарь — перо, ну а ратник… — он сделал паузу, его холодные глаза метнулись в сторону, и он вежливо улыбнулся. — Прошу простить, кажется, я увидел старого знакомого.

— Конечно, — коротко ответил я.

Волков удалился, и меня не оставляло какое-то чувство неправильности того, что только что произошло. Я стоял посреди зала и смотрел на стекло бокала.

Ярослава появилась рядом.

— Не знала, что у тебя, — тихо произнесла она, — есть друзья при дворе.

Я только покачал головой.

— Не уверен, что мы друзья.

Она взяла меня под руку и мягко произнесла:

— Идём, познакомлю с дочерьми Воронцовых, я с ними училась. Они действительно приятные люди, и разговор не потребует от тебя ничего, кроме присутствия.

Кроме дочерей Воронцовых, я познакомился и с отцом, полным мужчиной лет пятидесяти, а также его женой. Разговор действительно оказался простым. Ярослава вспоминала старые времена и постоянно улыбалась. Я видел по ней, что ей не хватало вот таких приёмов. Дворянскую кровь просто так не выведешь.

Когда разговор с Воронцовыми подходил к концу, я услышал первые ноты. Квартет в дальнем углу зала начал играть спокойную мелодию, и несколько пар сразу же двинулись к центру зала.

Ярослава стояла совсем рядом. Её рыжие волосы были собраны, но несколько прядей всё равно выбились. Намеренно или нет, не знаю. Она следила за начавшими танцевать парами со слабо читаемым выражением лица. Она сжимала в пальцах бокал с вином, её щёки раскраснелись от духоты и нескольких глотков, а глаза блестели в свете магических люстр.

Я заметил сторонние взгляды.

Трое молодых дворян, стоявших у колонны, смотрели в нашу сторону. Точнее, в её. Их взгляды скользили по её фигуре, рыжим волосам и по открытым плечам. Один из них отделился от группы и зашагал в нашу сторону. Лет двадцати пяти, в хорошем кафтане и с золотыми украшениями.

Я шагнул вперёд и положил ладонь на талию Ярославы, отгораживая дворянина плечом.

— Не сегодня, — я пресёк его попытку прежде, чем молодой дворянчик успел открыть рот.

В моём голосе не было агрессии, я просто озвучивал факт. Дворянин замер, удивлённо поднял бровь, но что-то в моём лице заставило его не спорить. Он только качнул головой, слегка поклонился и отошёл.

— Ты чего? — спросила Ярослава, глядя на меня снизу вверх.

Скрипки начали играть громче, а по лицу рыжей всё чётче расползалась краска.

Я протянул ей левую руку. Она посмотрела на мою руку, а потом на меня.

— Я думала, ты не любишь приёмы и танцы, — произнесла она.

— Не люблю, — легко согласился я.

Она тут же отдала бокал слуге и взяла мою руку.

— Вино всё равно уже тёплое, — тихо произнесла она.

Мы заняли место в центре зала. Моя рука легла ей на талию, её пальцы — на моё плечо. Я чувствовал, как Ярослава напряглась, её дыхание сбилось, а под тонкой тканью платья часто билось сердце.

— Расслабься, — прошептал я.

— Я расслаблена, — выдохнула она.

— Врёшь.

Музыка чуть ускорилась, и мы закружились в танце. Я вёл её жёстко и уверенно, а Ярослава подстраивалась, прямо как в бою. Она двигалась легко, так, как и подобает дворянской дочери. Я чувствовал тепло её тела и лёгкий запах чего-то хвойного. Рыжие пряди выбились из причёски, а мою шею грело горячее дыхание.

Мы кружились между другими парами, и я видел, как люди расступаются, как взгляды провожают нас, как кто-то шепчет что-то соседу. Мне было всё равно. Ярослава почти не смотрела на меня, смотрела чуть в сторону, и только на третьем круге наши взгляды встретились. Музыка шла своим ходом, мы двигались в темпе, который задавал квартет, не торопясь и следуя такту.

Ярослава слегка прикрыла глаза, и я почувствовал, как её рука на моём плече чуть сжалась. Я замедлился и осторожно остановился подальше от центра зала. Музыка ещё не закончилась, но мы не кружились в танце, а просто стояли близко друг к другу. Её сердце бешено колотилось.

— Хочешь уйти? — тихо спросил я.

Ярослава посмотрела на меня снизу вверх. Её щёки всё ещё были заняты краской.

— С приёма? — уточнила она.

— С приёма.

Ярослава попробовала заправить выбившиеся локоны волос, но неудачно.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Она чуть склонила голову набок, как будто взвешивая решение, потом тихо сказала:

— Да.

Я убрал руку с её спины. Мы вышли из зала и направились в сторону коридора. Музыка продолжала играть, так что никто на нас особо не смотрел. В коридоре было прохладнее и тише. Ярослава шла рядом.

— Ты всё-таки умеешь танцевать, — удивлённо произнесла она.

— Немного, — ответил я.

— Больше, чем немного.

В её голосе звучало неподдельное удивление. Мы забрали верхнюю одежду у прислуги у входа и вышли на улицу. Снаружи и вправду оказалось прохладно. Музыка изнутри доносилась ещё несколько мгновений, пока тяжёлая дверь дома Воронцовых не закрылась за нами. Ярослава вздохнула полной грудью, как человек, которому очень не хватало воздуха.

Мы сели в экипаж, и колёса застучали по мостовой. Ярослава сидела напротив и то и дело поглядывала на меня.

Дом Мельниковых встретил нас тишиной. Слуги уже разошлись, свечи в холле догорали, отбрасывая длинные тени. Экипаж укатил куда-то в ночь, никто из слуг нас не встречал. Мы зашли в дом и остановились только на ступенях. Ярослава прислонилась спиной к стене и спросила тихо:

— Проводишь меня?

Я не ответил, просто взял её за руку и повёл вверх по лестнице.

— Ой, — тихо произнесла Ярослава, и я почувствовал, как она спотыкается.

Было темно, она устала за вечер, и идти в туфлях по лестнице в темень у неё получалось плохо.

— Ну-ка, присядь, — скомандовал я.

Она села на лестницу, и я снял с неё туфли, а затем поднял на руки.

— Ой.

На этот раз ойкнула она от неожиданности, но всё равно обхватила меня руками и прижалась к груди.

Я остановился только у её двери, и Ярослава произнесла:

— Заходи.

Я занёс её внутрь. На столе всё ещё горела лампа, её, видимо, зажгли слуги к возвращению. Я осторожно поставил её на пол, а затем бросил туфли в сторону.

Ярослава первым делом потянулась к волосам, и вскоре рыжие волосы рассыпались, так что пряди, выбившиеся во время танца, слились с остальными. Она повернулась к двери и ко мне и на мгновение просто стояла, всё ещё разгорячённая от танца.

Она начала снимать серьги.

— Поможешь? — спросила она тихо.

Я подошёл ближе.

Помог снять ей украшения и положить на столик.

— Крючок, — шептала она, чуть повернувшись, — я не дотягиваюсь.

Я расстегнул крючок на спине её платья, потом следующий. Я откинул её волосы в сторону, чувствуя тепло её кожи под пальцами. Ярослава медленно выдохнула. Я снял её платье с плеч, и оно рухнуло на пол. Ярослава шагнула из платья с привычной лёгкостью.

Она осталась в нижней рубашке. Тонкая ткань облегала стройную фигуру, плечи и грудь, а на левом бедре у неё была завязана узкая зелёная ленточка поверх шрама от ранения во время осады Ярмута. Она, похоже, прикрыла шрам с тех пор, как ранение зажило.

— Вообще-то, — усмехнулась Ярослава, — я имела в виду цепочку.

Она сняла ожерелье с шеи и бросила его в сторону.

Я только хмыкнул.

У меня по телу медленно растекалось тепло. Я снял камзол, под ним у меня была рубаха с расстёгнутым воротником. Ярослава шагнула ближе ко мне с чуть приоткрытыми губами, её рука поднялась и медленно, без спроса, коснулась моей груди. Кончики её пальцев нашли шрам и провели по нему. Это был старый шрам, который получил ещё прошлый владелец этого тела, рубец на моей груди.

Её тёплые пальцы нежно пробежались по рубцу. Ярослава сказала:

— Шрамы и правда украшают тело.

Больше сдерживаться я не стал.

Я подхватил её и жадно поцеловал в губы. Она удивлённо выдохнула и ответила на поцелуй, её руки обвили мою шею. Я отнёс её к кровати и опустил, нависнув над ней.

Её нижняя рубашка задралась, мои пальцы нашли ленту на её бедре. Я потянул ленту, небольшой кусочек ткани упал. Шрам под ним всё ещё был достаточно свежим и розовым по краям. Чистая линия, которая со временем побелеет.

Я поднялся пальцами выше, и Ярослава тихо застонала, крепко обхватив меня бёдрами. И её стоны не прекращались до утра.