Деревянные мечи с грохотом столкнулись. В тишине тренировочного зала раздался резкий треск, и меч Алексея раскололся у самой гарды. Обломок крутанулся в воздухе и с глухим стуком рухнул на каменный пол. Мой тренировочный меч замер в сантиметре от его шеи.

Алексей тяжело дышал, его аура постепенно угасала. Он посмотрел на остатки меча в руке, затем на осколок на полу и после на меня. Красная аура горела в нём горячо на протяжении всего последнего размена ударами, и он переборщил с количеством ауры в тренировочном мече.

Аура всё ещё пульсировала в нём последними всполохами агрессии, которая не нашла выхода и теперь просто уходила внутрь. Он тяжело выдохнул, его лицо стало непроницаемым. Он двумя пальцами отвёл мой клинок, подобрал осколок своего меча, а затем отнёс две деревяшки к стене и бережно прислонил их к стойке с оружием.

После Алексей просто вышел. Без слов. Дверь едва успела закрыться за ним, как Прохор выскользнул вслед за своим господином.

Я опустил меч. Плечо немного саднило, один из ударов всё-таки достал меня, пусть и не в полную силу. В ушах всё ещё немного звенело от частых ударов дерева о дерево. Я выдохнул, перевёл дыхание и только тогда заметил, что Ярослава всё ещё стоит у края тренировочного зала со сложенными на груди руками. Я вернул свой меч на стойку и подошёл к ней.

— Я же говорила, — тихо произнесла она, — что он лучше, чем кажется.

— Да, — согласился я.

Алексей бился очень хорошо, все удары были отработанными и точными, даже несмотря на чрезмерную агрессию. Но это побочный эффект красной ауры. Пожалуй, он сейчас по силе был где-то наверху ранга Волка, если измерять всё орденским стандартом. А вот мне больше помог опыт, прошлый и настоящий, и, пожалуй, ловкость молодого тела. Мне захотелось схлестнуться с братом Ярославы по-настоящему.

— Но, — добавила Ярослава и счастливо улыбнулась, — теперь ты его точно задел.

— Ты не выглядишь расстроенной, — я повернулся к Ярославе, она всё ещё улыбалась.

— Он не умеет проигрывать, — объяснила она. — Только побеждать или злиться, третьего не дано.

— Придётся научиться.

Мой ответ заставил рыжую хмыкнуть и покачать головой.

— Ухо рассёк, — она подошла ближе, взяла меня за подбородок и чуть повернула голову. — Кровь идёт.

— Заживёт.

Ярослава достала из кармана чистый платок и стёрла кровь с моего уха.

— Надо обработать, — деловито заявила она и отстранилась на шаг. — У нас хороший лекарь.

— Схожу, — пообещал я, и мы вместе с рыжей направились к выходу из тренировочного зала.

Алексея я не видел весь день, и всё время прошло без происшествий. Думаю, что у главы рода, пусть и временного, были заботы поважнее, чем я или Ярослава. Рыжая разбирала переписку в своей комнате и изредка выходила наружу. Я же использовал время, чтобы посетить лекаря, хотя особой необходимости не было, и почитать полезные вещи о Москве в библиотеке рода Мельниковых.

Уже под вечер, когда я прочитал всё, до чего смог дотянуться, я вышел в сад. Дом Мельниковых к этому часу затих, слуги доделывали свои дела или разбредались по комнатам. Внутри дома горел тусклый свет, а шум города из-за ограды и магического барьера не доходил сюда вовсе. Хорошее место.

Я прогнал в голове полученное письмо от банка. Уведомление было адресовано Волку Тиму, но касалось оно счёта и ячейки рода Темниковых. Связь между Тимом и Темниковым не фигурировала ни в одном документе, орденском или другом. Более того, моё повышение было недавним, прям совсем, и этой информацией обладать мог далеко не каждый.

Единственным документом, где значилось «Темников», было письмо императора. А оно пришло из личной канцелярии по каналам, которые явно не проходили через гарнизонную или иную почтовую службу. Значит, тот, кто направил банковское уведомление, имел доступ к обоим именам и установил между ними связь. Как будто кандидатов было совсем ничего. Наверное, один.

Тогда вопрос: зачем сообщать мне о ячейке?

Я всё ещё думал над этим вопросом, когда в сад вошёл Алексей. Я почувствовал ауру раньше, чем он появился. Он остановился в отдалении напротив, как только увидел меня. Похоже, он не знал о моём присутствии и прямо сейчас решал, что делать.

Он сжал и разжал кулаки, вздохнул и пересёк сад тяжёлым, уверенным шагом. Сейчас он был без куртки, в простой рубахе и штанах. Он остановился в нескольких шагах от скамьи, где я сидел, и засунул руки в карманы.

— Не ждал гостей, — сказал я, не отвлекаясь от магического барьера.

— Я тоже, — довольно спокойно, хоть и иронично отозвался Алексей.

Он постоял ещё немного, потом вздохнул и опустился на скамью рядом со мной. Не близко, на её другой край.

— Ты сильнее, чем я ожидал, — наконец произнёс он.

Голос его звучал глухо, каждое слово давалось с трудом.

— Я не думал, что орденский Волк сможет меня победить, даже с учётом того, что я давно не практиковался в полную силу.

Раз Алексей перешёл на «ты», я сделал то же самое.

— Ты хорошо держался, — ответил я. — Но твой меч не особо.

Алексей усмехнулся. Горько, но без злобы.

Мы немного помолчали. Я ждал, когда временный глава рода Мельниковых скажет мне, зачем пришёл.

— Раньше она совсем не писала, — наконец сказал он, явно имея в виду Ярославу. — Во время осады пришло всего одно письмо, пока курьерские маршруты ещё работали. Ещё одно после, когда подошло подкрепление и всё закончилось.

— Бумажная волокита утомляет, — ответил я и добавил, вспомнив два последних полученных мной письма: — Хорошее пишут редко.

— Это точно, — усмехнулся Алексей, на этот раз более искренне.

Мы немного помолчали, затем Алексей задал главный вопрос:

— Она в безопасности?

— Нет, — честно ответил я и почувствовал, как Алексей дёрнулся на скамье. — Но пока она со мной, она не умрёт.

Алексей недолго обдумывал мои слова, засопел носом и поднялся на ноги.

— Хорошо, — принял решение он. — Она будет служить в Ордене до тех пор, пока она в твоём отряде, Тим.

Его слова прозвучали серьёзно. Я только кивнул.

Алексей же добавил уже чуть спокойнее:

— Если отец не смог удержать её, то куда уж мне.

Он развернулся, не дождавшись моей реакции, и зашагал к выходу из сада. Он уже почти преодолел всю дистанцию до ворот, и в самом конце остановился.

— В четверг вечером у Воронцовых будет приём, — сказал он, не оборачиваясь. — Ярослава получила приглашение ещё до приезда, и ей следует быть.

Он сделал небольшую паузу и толкнул ворота.

— Её сопровождающему нужно будет одеться соответственно.

Алексей ушёл, а я принял решение, что в банк мне идти обязательно, что бы меня там ни ждало.

На следующий день я отправился в Имперский банк один. Дело было слишком важным и опасным, чтобы брать кого-то с собой. Так что к зданию банка я подошёл ранним утром.

Имперский банк занимал место на одной из центральных торговых улиц, не так далеко от императорского дворца. Здание выглядело довольно старым, но ухоженным: мраморный фасад, герб над входом и ослепительное свечение различных охранных заклинаний и рун. Вдобавок к этому — обученные люди на входе и внутри.

Я прошёл мимо каменных львов с горящими магическими глазами на входе и толкнул тяжёлую дубовую дверь. Внутри оказалось на удивление прохладно и тихо, никаких споров купцов или чего-то подобного. Хорошо организованные стойки, за которыми сидели служащие, которые пользовались зачарованными перьями, и все были заняты, несмотря на небольшое количество клиентов.

У стен стояли скамьи и стулья для посетителей, а по залу расхаживали ратники в имперской броне. На них была россыпь из усиливающих артефактов, которые они даже не скрывали. Я подошёл к одной из свободных стоек, где сидел служащий в строгом сюртуке, с идеально зачёсанными назад волосами, которые подчёркивали залысины. Его лицо было спокойным, с двумя морщинами на лбу. Когда я подошёл, он вежливо спросил:

— Добро пожаловать в Имперский банк, чем могу помочь?

Мне в нос ударил лёгкий запах бумаги и чернил.

Я уже принял решение, так что просто протянул письмо, которое получил в Суздале. Тот самый конверт с печатью имперской канцелярии, и заодно я предъявил свои орденские документы. Служащий взглянул на всё то, что я предъявил, и спокойно произнёс:

— Этот счёт был долгое время неактивен.

— Да, — коротко отозвался я.

Я ожидал подвоха, но в банк с оружием не пускали, так что я ничего с собой и брать не стал.

— Держателем хранилища и, соответственно, долга по записям указан род, — служащий посмотрел на меня. — В ваших документах указано другое имя.

— Не могу знать, — пожал плечами я. — Я получил письмо с уведомлением и явился.

Служащий ещё раз внимательно посмотрел на содержимое письма, затем принялся сверять что-то с бумагами.

— Подождите немного, пожалуйста, — произнёс он и поднялся.

Он прошёл куда-то вглубь зала и переговорил с женщиной постарше, на её висках уже была заметна седина. Она выслушала, при этом не поднимая глаз от стола, что-то ответила и вернулась к работе. Служащий вернулся к стойке.

— Банк готов предоставить вам доступ к ячейке, — подвёл итог он.

— А что насчёт… — протянул я, чуть прищурившись, — долга?

— Уплачен, — ответил служащий и дежурно улыбнулся. — Меценатом, пожелавшим остаться анонимным.

Я постучал пальцами по небольшому мешочку с серебром и парой золотых монет. Что-то я не мог припомнить у Темниковых настолько влиятельных союзников. Сумма в письме была хоть и не огромная, но для орденского жалования почти неподъёмная.

Служащий тем временем быстро оформил документы, выдал мне небольшую кучку бумаг, а затем проводил меня в глубь здания банка. Мы прошли через несколько залов, поднялись по лестнице на второй этаж, миновали коридор с зачарованными дверьми, каждая из которых светилась слабым голубоватым сиянием. Служащий остановился у одной из них, приложил руку, и свечение стало бледно-молочным.

— Ваше хранилище, — сказал он и отошёл в сторону. — Мы используем пространственную магию, так что заверяю, что содержимое в порядке. Если у вас будут какие-то претензии или вопросы, я буду ждать рядом.

Я кивнул. Служащий тем временем отошёл ещё дальше, и я вошёл внутрь. Амулет Агаты слабо потеплел на груди. Внутри оказалась небольшая, слабо освещённая комната. Тёмный пол, тёмные стены, тёмный потолок. И на полу лежали три вещи: небольшой ларец, металлический футляр размером с два пальца и тонкий кусок ткани.

Первым делом я взял футляр и вскрыл его. Изнутри наружу мягко выпала родовая печать. Увесистая, с гербом рода Темниковых, выполненная из чёрного камня. Если бы род Темниковых был признан, документы с этой печатью имели бы законную силу по имперскому праву. Но пока Темниковы признаны не были. Я положил её обратно в футляр и сунул в карман.

Вторым я проверил кусок ткани. Внутри оказался старый лист бумаги, свёрнутый пополам, он уже успел пожелтеть, и я чуть не чихнул от пыли, когда раскрыл лист. Обращение было адресовано наследнику рода Темниковых, тому, кто откроет это.

Я начал писать письмо и сразу же чуть не скомкал эту бумажку. Письмо было без имени или подписи, что само по себе говорило об условиях, в которых письмо писалось. С правого края остался смазанный след засохшей и почерневшей крови. Я мысленно выделил самое важное: род на грани, алтарь раздроблен, четыре части. Один у друзей, один в тайнике, один у Империи, а о четвёртом фрагменте не было ни слова, строчки просто обрывались.

Я сжал письмо в ладони и использовал ауру, чтобы сжечь его. В итоге на пол ячейки посыпался пепел.

— Покойся во тьме, — одними губами прошептал я.

Четыре фрагмента. Фрагмент у друзей — это, скорее всего, у Захаровых. Хотя нынешнее поколение Захаровых с такой формулировкой бы не согласилось. Этот фрагмент я уже поглотил. А вот два других… Я почувствовал, как амулет на шее теплеет чуть сильнее, и посмотрел на последний предмет — ларец.

Я подошёл ближе, поднял ларец и открыл крышку. Мои пальцы замерли. Я почувствовал, как чёрная аура изнутри тянется наружу. Прямо в ларце лежал небольшой чёрный фрагмент алтаря Темниковых. Маленький, меньше чем ладонь, тёмный камень. Я коснулся его, и по пальцам пробежало тепло. Внутри на стенках ларца были выведены руны — древние, родовые, способные скрыть содержимое.

Я не стал противиться и дал чёрной ауре забрать то, что принадлежит мне по праву. На этот раз не было ни головокружения, ни тяжести, ни видений. Я просто почувствовал, как по телу прошла волна горячей ауры, расширяя каналы и усиливая ядро. Я почувствовал лёгкость, попробовал подпрыгнуть и немного подвигаться прямо здесь, внутри хранилища. Я не почувствовал огромного прилива сил, но двигаться точно стало легче. Камень в моей ладони исчез. Второй фрагмент алтаря Темникова был у меня.

«Значит, это и есть фрагмент у Империи», — подумал я.

Всего их должно быть четыре. Где обычно оставляли тайники Темниковы? Я знал несколько мест, но описание было слишком расплывчатым. Возможно, оно имело смысл во время написания, но не сейчас.

Если алтарь был разделён на четыре куска, то оставшиеся два должны быть большими, уж точно больше, чем небольшой камешек, который я нашёл здесь. В любом случае, я правильно пришёл в хранилище и получил не только небольшое усиление, но и увидел фрагмент прошлого. Последнее письмо Темниковых.

Я вздохнул. Письмо в Суздаль, печать канцелярии, уведомление о задолженности, хранилище, которое не тронули, погашенная задолженность — всё это было слишком своевременно, чтобы оказаться простым актом щедрости. Вот только мне дали больше, чем я ожидал. Шанс. Шанс войти в полную силу. О другом пока думать было рано.

Я вышел из хранилища, оставив позади только пепел и пустой ларец. Ко мне тут же подошёл служащий, он терпеливо ждал меня.

Он же проводил меня наружу. Перед выходом я уточнил, могу ли я оставить ячейку в своём владении, на что служащий только вежливо улыбнулся и ответил:

— Конечно, Имперский банк предоставляет постоянным клиентам лучшие условия.

Я только усмехнулся, закончил с бумагами и вышел на улицу.

Пока я слабо представлял, как мне найти оставшиеся два фрагмента алтаря. Но теперь у меня была цель, и я её обязательно достигну.